Чтение онлайн

Улыбка радости тронула губы Михаила, он даже сделал шаг навстречу своему побратиму. И у того, казалось, засветились радостью глаза — «ты?» Но в следующее мгновение злобная гримаса исказила его лицо, и губы прошептали слово, которое Михаил понял: «Предатель».

Мысли неслись в голове его, так хотелось объяснить, поделиться своим пониманием, ведь и Грицько искренне страдает за свою родину.

Грицько поравнялся с Михаилом, и тот прочитал нечто страшное в лице его, вся его фигура выражала напряжение и готовность к броску.

— Держите, держите его! — закричал он конвоирам, но было поздно.

В несколько прыжков Грицко оказался возле Михаила, и, не успел тот отреагировать, ударил его кинжалом, спрятанным в складках одежды.

Губы его произнесли всего два слова, которые Михаил ещё расслышал, прежде чем потерять сознание:

— Умри, предатель.

Второго удара Михаил уже не почувствовал.

Набежавшие польские солдаты закололи казака саблями.

После разгрома Запорожского войска Хмельницкий запил. Пил он и раньше, но в этот раз беспробудно трое суток. Сидел в Паволочи и опустошал спиртные запасы, начиная и заканчивая свой день с чашкой в руках. Собственно, день и ночь слились для него в один сплошной кошмар.

Полковники, которые понимали, чем грозит им устранение Хмельницкого, вызвали его на серьёзный разговор.

Гетман находился теперь в критическом положении: народ считал его изменником и потерял в него веру; поляки изо всех сил старались, чтобы он попал в руки к ним, чтобы отомстить за все те беды, страдания и разорение, которые он причинил Польше.

Когда Богдан из Паволочи, к которой приближалось тридцатитысячное войско графа Потоцкого, вернулся в Чигирин после запоя, то народ, прежде принимавший своего батьку с восторгом и любовью, не захотел пустить его в город.

Храбрый полковник Мартын Сулима поднял против гетмана знамя бунта и, с согласия вольной рады, осудил его на смерть. Только благодаря случайному обстоятельству это решение не было приведено в исполнение — Сулима в одной из стычек с поляками попал к ним в плен, и это спасло Хмельницкого.

Богдан применил всю свою энергию и хитрость, чтобы вернуть преданность народа: по всей Украине он рассылал универсалы, призывая людей встать под его знамёна для защиты отечества. Но немногие вняли призыву вероломного изменника, каким его считали. Только полковник Богун, пользующийся в народе легендарной славой, сумел собрать значительное войско и занять Белую Церковь. Он укрепил город, и сюда же скоро прибыл сам Хмельницкий с двумя тысячами татар.

— Ну, как он, как? — Давид теребил вышедшего из лазарета лекаря.

— Плохо, ранение проникающее, не жилец он.

— Может свезти его в Варшаву, в Краков, к лучшим лекарям?

— Не довезёте…

— Тогда в поместье, там Яна… он обещал вернуться… — как бы про себя пробормотал Давид.

Доктор с грустью посмотрел на него.

С этого момента все дела, касающиеся людей отряда, Давид поручил своему заместителю, сам же занялся спасением умирающего Михаила. Первое, что он сделал — отправился к князю Иеремии Вишневецкому. Тот выслушал его внимательно и сразу перешёл к делу.

— Я дам тебе письмо к своему знакомому доктору в Варшаве, он мне не откажет. Попрошу приехать к вам в поместье, это всё-таки ближе. Доктор известный не только в Польше, но и во всей Европе. Выделю лекаря для сопровождения. Дам команду подготовить экипаж на мягком ходу. Если возникнут какие-то вопросы, немедленно обращайся ко мне.

К вечеру два всадника выехали из Берестечко: один в Варшаву, другой в поместье Рудницких. Им было приказано коней не жалеть.

А на следующий день крытый экипаж с колёсами, обшитыми козьими шкурами, покинул расположение конных хоругвей князя Вишневецкого и взял направление на Польшу. Под присмотром лекаря в нём лежал не пришедший в сознание Михаил Рудницкий.

Экипаж сопровождал конный отряд.

— И всё-таки, Ваше Величество, я не совсем понимаю, почему мы не должны преследовать и уничтожить казаков.

Князь внимательно и строго глядел в бегающие хитрые глазки бывшего кардинала, а ныне польского короля Яна Казимира. Тот прошёлся по кабинету и неторопливо ответил:

— Казаков ушло много, нам необходимо подготовить армию для их преследования. Мы думаем, что после этого разгрома казаки уже не будут бунтовать, а согласятся работать на своих господ. Многие наши шляхтичи хотят возвратиться домой, ты же знаешь, что нам сейчас угрожает трансильванский князь Рагоци.

Иеремия слушал речь короля и пытался проникнуть в его мысли. Конечно, зачем было Яну Казимиру уничтожать воинов Хмельницкого, когда и они, и сам гетман относятся к нему с большим уважением и почтением. А вся злоба и дух мятежный казаков направлены на магнатов, на панов, и на него — Иеремию Вишневецкого.

— Казаки, как ногти на руках Речи Посполитой, их надо время от времени укорачивать, — ответил ему князь.

— Так-то оно, так, однако казаки несут пограничную и сторожевую службу и не раз участвовали в отражении набегов крымцев и сдерживании турок.

— Только сейчас у них с этими татарами союз, им они обязаны своими кровавыми успехами.

— Я думаю, что это уже в прошлом, — король встал и прошёлся по кабинету, — впрочем, если ты желаешь, можешь присоединиться со своими хоругвями к корпусу Потоцкого, который он сейчас формирует из вновь прибывших, — король усмехнулся, — Потоцкий, как и ты, рвётся уничтожить казаков, отомстить Хмелю за прежние поражения, особенно за свой плен, из которого его недавно так неожиданно отпустили татары.