Чтение онлайн

Ольга всегда недолюбливала подобные пьяные выступления за столом. Ей были больше по душе другие песни. Не такие, «лишь бы что-то орать» в пьяном угаре, а глубокие, чувственные, мелодичные. В идеале, исполняемые под гитару. И уж совсем хорошо петь на природе, у костра… Но подобная мечта была, разумеется, невероятно далека от того, что происходило сейчас. Оле хотелось поскорее уйти отсюда, в тишину, подальше от грохота неровных голосов, действующих на неё раздражающе. Но она терпела ради Сергея, молча дожидаясь завершения этой «душевной» песни.

Молчал и Владимир. Но он молчал по иной причине. Геранин вообще никогда не пел, наверное, потому, что стеснялся своего голоса, и полного отсутствия слуха. Не смотря на это, песня явно подействовала на него совершенно иначе, нежели на Ольгу. Взгляд толстяка просветлел, он заметно оживился и приободрился. Хотя, его состояние могло измениться благодаря действию всё той же водки.

Но вот, наконец-то, песня закончилась. Ребята весело загудели, радуясь тому, «как здорово у них получилось спеть». Сергей глупо аплодировал сам себе, и выкрикивал фразы типа: «Браво!», «Потрясно!» и «Ай да мы!». Затем, немного успокоившись, он перевёл свой тупой пьяный взор на Ольгу, и, икнув, спросил:

— Слушай, а ты почему не пела, а?

— Я сегодня не в голосе, — попыталась отшутиться та.

— Не, это неправильно, Оль… Ик! Мы так старались, так пели, а ты нас не поддержала, ик!

От Сергея сильно пахло сивухой, и при каждом его выдохе Оля с трудом сдерживалась, чтобы не сморщиться и не отвернуться.

— Серёж, всё, хватит. Ты хорошо спел, теперь иди спать, — как можно деликатнее попросила она.

— Но ты-то с нами не спела. Д-давай споём вместе, и-и с-с-сразу с-спать… Ик! Без вопросов, — Серёжку уже сильно развезло, и в своём пьяном кураже он был неуправляем.

— Я не хочу петь.

— Почему?

— Да чё ты пристал к человеку? — приподнял шатающуюся голову Бекас. — Прилип как банный лист.

— П-погоди-и… Тут надо разобраться.

— Ты же мне обещал, — прошептала Ольга, заглядывая в непробиваемо-пьяные глаза Сергея. — Забыл?

— Д-да, обещал, — сильно тряхнул головой тот. — Ик, ой-и… Блин. Да ч-что это я раз… Ик! …ался? Обещал, да. И пойду спать! Но мы же только начали распева-аться, понимаешь?!

— Эх, ты, — Оля отвернулась.

— Не обижайся, Олечка, я тебя люблю… Просто мы тут это… Ик. А ты спать хочешь, да? Ну иди, любимая, иди спать. А я щас… Следом за тобой. Мы тут только споём ещё разок, и всё. И я сразу пойду. Ик! — произнося это, Сергей попытался обнять её, но Ольга быстро высвободилась, и вышла из-за стола.

— Ладно, как хочешь, — сухо произнесла она, окинув присутствующих беглым взглядом. — Всем спокойной ночи.

— Угу. И тебе доброй ночи. Приятных снов, — рассеянно кивнули те.

Сразу после этого Сергей облокотился на стол, и протяжно завыл:

— Чёрный во-орон, что-о ж ты вьёшься…

— Над мое-ею голово-ой… — моментально подхватили новую песню друзья.

А Ольга уже шла к выходу, не оглядываясь и не замедляя шаг. Ей хотелось уйти отсюда как можно скорее. Спрятаться в каюте, укрыться одеялом, и постараться уснуть, чем быстрее — тем лучше. Впереди была тяжёлая ночь, в которой уже не будет необычных чудес, навсегда оставшихся по ту сторону непроницаемой бездны, единственный мост через которую она уже сожгла. Эта ночь должна была быть обыкновенной, жутко обыкновенной, наводнённой мыслями, по большей степени неприятными. И воспоминаниями, о которых лучше вообще забыть. Оля понимала, что, не смотря на усилия воли, она была морально не готова к этой ночи. А ведь её нужно было пережить во что бы то ни стало. Главное — заснуть. Только заснуть. Забыться и отключиться.

Двери захлопнулись за её спиной. Звуки «Чёрного ворона» становились тише с каждым шагом, по мере её удаления от ресторана, уступая место тишине, разбавляемой лёгким гудением коридорных ламп. Каюты последовательно чередовались вдоль стены. Ольга не смотрела на их номера. Она уже научилась узнавать нужную дверь подсознательно. Стоп. Вот она.

Дверь, рокоча вращающимися роликами, отползла в сторону, впустив девушку в помещение, заполненное темнотой. Первым делом она включила свет, затем устало легла на свою койку, и принялась бесцельно разглядывать потолок. В голове царил полный сумбур. Внезапно, среди этой каши промелькнула озорная фантастическая мысль. Вот если бы я научилась контролировать собственное сознание, то, наверное, смогла бы выдумать веник, которым можно было бы смести весь этот мысленный мусор в воображаемый совок, и выбросить его в придуманное ведро. Забавная фантазия заставила её улыбнуться, но не надолго. Тут же вспомнив, что «Иллюзиум» уничтожен, Ольга горько вздохнула. Зачем она это сделала? Чтобы спастись! От чего? Рука невольно шарила под подушкой. Пусто. Значит происшедшее не было сном, хоть и так походило на него…

Сейчас Ольге казалось, что этот день тянулся половину её жизни, и обнаружение мёртвой Насти произошло не в середине дня, а несколько лет назад. Странное ощущение. Главное — не заплакать. Слёзы пробуждают жалость к самой себе, а это сейчас лишнее. Почему молчит внутренний голос? Почему он никак не отреагировал на её поступок? А может быть реагировал, но она не хотела его слышать?

— Почему ты молчишь? — спросила она у пустоты.

Ответа не последовало. Стены поглотили её голос без остатка.

— Женя, что мне делать? — продолжала вопрошать она. — Если ты меня слышишь — откликнись!

Чего она добивалась, взывая к тишине? Безумие какое-то… Разум и душа Ольги схлестнулись в жестоком поединке. Она металась, комкая постель, ища выхода. Но его не было. Почему здесь так пахнет цветами? Приторный аромат пропитывал каюту, одурманивая сознание. Откуда он исходил, если здесь не было ни одного цветка? А может быть, ей лишь казалось? Цветочный дух порождал новую волну романтических воспоминаний, избавиться от которых было уже невозможно. Всё существо Ольги тянулось в тот оставленный мир иллюзий, где так легко было забыть обо всём и спрятаться от боли и тоски.

Она села на койку, обхватив себя руками, и наклонив голову. Прядь волос свалилась ей на лицо, но она не обращала на это внимания. «Боже мой, это же ломка! Настоящая ломка!» — стенал здравый смысл, забившийся в угол разума, наполненного хаосом противоречивых чувств, которые то схлёстывались и разлетались, то спутывались клубками. Что же она натворила!

Глупая девочка не знает, что сердце иногда бывает мудрее разума, потому что в отличии от него, оно способно заглянуть за горизонт.

Ольга взволнованно отпрянула назад, поджав ноги, и прильнув спиной к стене. Услышанный только что голос, точнее писк, был таким реальным и таким близким. Только непонятно, кому он мог принадлежать. Разве что совсем маленькому ребёнку.

— Кто? Кто здесь? — нервно озираясь по углам, спросила девушка. — Где ты прячешься?

Голос больше не повторился, зато появилось нечто другое. Над пластиковой бутылкой, стоявшей на столике, образовалось какое-то фигурное марево, которое Ольга поначалу приняла за пар. Но в бутылке был налит не кипяток… «Он не умрёт, пока в твоём сердце есть любовь», — всплыли в её памяти слова Евгения. Жёлтая орхидея… Оля потянулась к столу и протянула подрагивающую руку к бутылке. А что если действительно? Что если это правда? Надо всего лишь поверить, как и в опыте с иглой. Надо вспомнить её. Закрыв глаза, девушка стала вспоминать подаренный ей цветок. Аромат стал ещё отчётливее… Свежесть хрупких лепестков, неповторимая форма чашечки, похожей на необыкновенную корону, приятный лучезарный цвет — её любимый цвет. О, боже, а ведь она пыталась заставить себя забыть это чудо! Веки открылись, и Ольга чуть не задохнулась от увиденного неправдоподобия, абсолютно не сопоставимого с реальностью. Над бутылкой проступал полупрозрачный силуэт жёлтой орхидеи на длинном стебле. Это была она! Лёгкий страх, сжимавший сердце девушки, сменился трепетным восторгом. Пальцы легко сомкнулись на стебельке цветка, и… соприкоснулись друг с другом, пройдя сквозь него, как сквозь голографическое изображение. Но теперь Ольга уже была уверена в своих возможностях, и не побоялась проявить настойчивость.