Чтение онлайн

— Это Вам кто сказал?

— Ну-у, — Ольга задумалась.

— Вот видите, — очкарик улыбнулся. — Всё это маркетинговая морока. Творческий псевдоним, торговая марка. Тут всё дело в философии, а не в стереотипах. Лишь философия является основополагающей константой в ядре бытия. Вот Вы, как я понимаю, запутались в ложных умозаключениях, а ведь смысл кроется отнюдь не в диалектической подоплёке истины. «В мире и без того недостаточно любви и благости, чтобы их еще можно было расточать воображаемым существам». Как Вам это высказывание?

Оля кивнула.

— Вот видите. У меня этих гениальных фраз в запасе имеется ещё вагон и маленькая тележка. «Нет прекрасной поверхности без ужасной глубины», «Мы охладеваем к тому, что познали, как только делимся этим с другими», «Играя загадками, рискуешь сгинуть в лабиринте интриг», «Безрассудство — удел не людей, но кукол».

— Так, а ну прекратили разговоры! — к ним подошла учительница Ольги. — Вершинина!

— А? Да, — Ольга растерянно поднялась со стула.

— Ну-ка, расскажи, как ты решила задачу, заданную на дом?

«Боже, я ведь совсем забыла про домашнее задание!» — покрываясь мурашками, осознала девушка.

Какой позор. Как же она могла забыть? Надо выкручиваться, надо хоть что-нибудь вспомнить. Подняв свою тетрадь, она панически вглядывалась в пестроту бессмысленных формул и графиков, пытаясь понять, что вообще за урок сейчас идёт. Скорее всего, это высшая математика…

— Семьдесят четыре процента от икса, — шёпотом подсказывала ей однокурсница, сидевшая рядом с ней.

Так где же она? В школе, или в университете? И куда подевался юный Ницше? Действительно! Какая может быть школа, если она уже университет заканчивает?

— Вершинина, Вы будете отвечать?! — настаивала учительница.

— Э-э, семьдесят четыре процента от икса, э-э, — начала Ольга.

— Так. Дальше.

— И, э-э, — она задумалась.

Тут внезапно ею овладело прозрение, и она начала без запинки выдавать ответ, который должен был быть правильным, не смотря на очевидную околесицу.

— Согласно положению асимптоты относительно величины переменной, параметр является обратным основанию. Получается тридцать две целых и одна тысячная…

Бред сумасшедшего. Она говорила для того, чтобы говорить. Словно мозг работал сам по себе, выдавая на «холостом ходу» поток бессвязных параметров и цифр, не подкреплённых ничем. Тёмная пустота окружила её, качая волнами. Тяжесть в голове усилилась. Что-то выдернуло Ольгу из рассыпающейся по частям бредовой небывальщины, словно включилась отдельная часть разума, отвечающая за рационально мышление.

— Да ведь я сплю! — осенило её. — Это сон! Обычный сон!

— Прыгай! Немедленно прыгай! — крикнул кто-то прямо ей в ухо, и грубо толкнул вперёд.

Подошвы заскользили по льду, и она покатилась к обрыву.

— Прыгай! Там невысоко! Прыгай!

Она подпрыгнула, и полетела над лестницей уходящей на дно глубокой пропасти. Пролетев по высокой дуге, Оля начала падать вниз.

— О, нет! Если я упаду на лестницу, я себе в лучшем случае ноги переломаю! — в ужасе осознавала она.

Но поделать ничего не могла. Лишь падала и падала на эту бесконечную лестницу, а та всё удалялась и удалялась от неё, убегая вниз — к самому морю…

Сердце бухнуло, всё тело дёрнулось в непроизвольной судороге, и Ольга проснулась. Она не сразу смогла сообразить, где находится. Грёзы с неохотой отпускали её. На часах без пяти минут шесть. За окном светло-серый утренний туман. По каюте бродит Сергей.

— Я тебя разбудил? — шёпотом спросил он, склонившись над ней. — Прости.

— Нет. Я сама проснулась, — с трудом шевеля одеревеневшим языком, ответила Оля.

— Она тебе неприятностей не доставляла? — он кивнул в сторону спящей Лиды.

— Да, в общем… Тут… — Ольга так и не смогла сформулировать нормальный ответ, и умолкла.

— Ну и хорошо. Можете дальше спать. А мы с Генкой идём работать.

Дверь приоткрылась, и послышался голос Осипова:

— Ну что, ты готов?

— Да-да, всё, иду.

Сергей поцеловал подругу, и поспешно покинул каюту. О сне уже не могло идти речи, поэтому взбудораженная Ольга тут же поднялась, стряхивая с себя последние остатки сонливости. Она не помнила, как заснула вчера. Главное, что проснулась она на своей койке, лежащая поверх одеяла, задом наперёд. Сама ли она легла, или её кто-то уложил, неизвестно.

Лида, кажется, спала. А может быть, и не было ничего вчера? Может быть, всё это было одним сплошным сном?

— Ты уже вернулась? — не открывая глаз, спросила Лидия.

— Что? Ты не спишь?

— Сплю. Но это ничего не значит.

— Как это, «ничего не значит»?

— А вот так. Смысла в этом нет никакого. Сон — всего лишь изнанка реальности.

— Послушай, Лида, ты не имеешь ни малейшего представления о том, что здесь творится на самом деле. Ты ничего не понимаешь.

— Теперь понимаю. И очень хорошо.

— В самом деле?

— Да, я теперь всё узнала.

— И что же ты узнала?

— Истину, Олечка, истину. Мне открылась причина всех наших несчастий.

— Поделишься со мной?

— Зачем? Всё равно ты мне не поверишь.

— Почему ты так убеждена в этом? Думаешь, у меня будут основания тебе не верить?

— Верить, или не верить — это твоё личное дело. Но если ты не готова, то не нужно торопить события.

— Безумие какое-то.

— Безумие — лишь поверхность. Истина сокрыта в глубине. Всему виной фата сумерек. Она — первопричина всех трагедий. Одна трагедия неизбежно влечёт за собой другую. Цепная реакция, понимаешь?

— Нет. Я ничего не понимаю. По-моему тебе нужно отдохнуть. Хорошенько отдохнуть.

— Отдохнуть? Да пошла ты! — лицо Лиды моментально преобразилось в искажённую злобой маску. — Слепая! Слепая! Ты умрёшь! Умрёшь! Умрёшь!

На её губах выступила пена. Рванувшись вперёд, Лидия попыталась схватить Ольгу, но наручники не позволили ей до неё дотянуться. Перепуганная Оля выскочила за дверь.