Чтение онлайн

— Женя…

— Не отвлекайся, — прошептал Евгений. — Думай о своей свече.

Если появился свет, значит должен появиться и источник. Ольга с волнением разглядывала светлое пятно, пробивающееся сквозь темноту, и думала, неужели это она его создала? Чем больше она в это верила, тем ярче становился свет. Но где же свеча? Почему её не видно?

— «По-идее, вот, где-то здесь, в центре, должен находиться язычок пламени», — мысленно рассуждала Оля. — «От него, к низу, идёт восковая палочка»…

Представить свечу оказалось не так легко, как свет, исходящий от неё. Но Ольга не желала останавливаться на достигнутом. Она упрямо всматривалась в призрачное свечение, пытаясь различить в нём знакомые очертания.

— Вот как, оказывается, нелегко отобразить в своём сознании такую простую, казалось бы, вещь, какой является обычная горящая свеча, — угадав её мысли, задумчиво произнёс Евгений. — Верно?

Ольга продолжала молча смотреть на свет.

— Я попробую тебе помочь. Всё дело в том, что наша память, дабы разгрузить сознание, избавив его от постоянного воспроизведения лишних деталей, по умолчанию отражает хранимые в ней объекты в статическом виде. Я окрестил это явление «принципом Азбуки». Помнишь Азбуку? Она учит детишек запоминать буквы алфавита, ассоциируя их с предметами, чьё название начинается на данную букву. «А» — арбуз, «Б» — бабочка, «В» — велосипед, и так далее. Рядом с буквой нарисована картинка. Это помогает ребёнку быстрее запоминать сложный набор букв, опираясь на ассоциативное мышление. Именно на этом мышлении и построена вся база данных нашего вместительного разума — наша память. Мы впервые видим слона, и думаем — «Так вот он, оказывается, какой — слон!» Глядя на него, мы его запоминаем, записываем увиденное, в мозгу, и откладываем на очередную полочку своей памяти, до поры до времени. Пока не понадобится, например, рассказать кому-нибудь, как выглядит живой слон. Тогда мы быстро отыскиваем в архиве памяти данные о нём, и передаём свои ассоциации в устной форме. С того момента, как мы впервые узнали о слоне то, как он выглядит в действительности, мы держим его облик в своей памяти, и уже не спутаем ни с каким другим животным. Каждый раз слыша слово «слон», или произнося его, в нашем сознании всплывает его образ. Статичный образ. Картинка, сродни той, что была в азбуке. Поэтому я и назвал это «принципом Азбуки». Для того чтобы моментально вспомнить образ чего-либо, и описать его, нам достаточно отразить в памяти простенькую, неподвижную картинку. Это получается автоматически. Так мгновенно, что мы даже не успеваем это проанализировать. Как вспышка. Ну и, разумеется, при желании, мы можем остановиться на этом образе, и подумать о нём, прокрутив в голове сохранившиеся воспоминания. Взять, хотя бы, того же слона. Задумавшись о нём непосредственно, можно вспомнить, как он двигался, трубил, шевелил ушами. Чем больше думаешь о слоне, тем живее и ярче его вспоминаешь. Разум вытаскивает с полочки, на которой хранится информация о нём, всё больше и больше мелких подробностей: складки на его коже, щетина на его голове, неприятный запах, исходящий от него… Воспроизводится максимально подробный набор восприятий, которые ты пережила, встретившись впервые с этим незнакомым тебе существом. Это уже не просто картинка, а настоящая имитация путешествия во времени. Ты возвращаешься в прошлое в своих воспоминаниях, и это помогает тебе в настоящем охарактеризовать увиденное когда-то, с максимальной точностью. Сейчас ты думаешь о свече. Что ты о ней думаешь? Пытаешься увидеть её в пространстве, опираясь на привычный образ? Или же стараешься вспомнить, как выглядит свеча?

— Пытаюсь её увидеть, конечно. Зачем мне вспоминать, как она выглядит, если я и так это знаю? — пожала плечами Ольга.

— Вот в этом-то и кроется твоя ошибка. В убеждённости, что ты знаешь, как выглядит свеча. Спорить не буду. Ты действительно это знаешь. Но твой разум, помимо твоего сознания, довольствуется этим убеждением. Зачем заглядывать в таблицу Пифагора, если ты и так твёрдо знаешь, что три помноженное на три — будет равняться девяти. Разум автоматически блокирует лишние ассоциации, и картинка, всплывающая в сознании, остаётся нечёткой. Ведь она основывается на общих восприятиях, достаточных для того, чтобы охарактеризовать представляемый предмет, но при этом не имеет индивидуальных черт, необходимых для полного отображения.

— Но я ведь прекрасно помню, как выглядит свеча! Я могу себе представить, как она горит, как подрагивает её пламя.

— Этого мало. Ты ведь больше ничего не вспомнила, кроме колеблющегося огонька, так?

— Хм. А что ещё может быть подвижным у свечи? Ну, разве что, стекающие капельки воска…

— Вот-вот, я наконец-то натолкнул тебя на правильных ход мыслей, — улыбнулся Евгений. — «Оживить» воспоминание нельзя, только лишь заставив его двигаться. Нужно вспомнить о нём всё. Я не имею в виду, что нужно непременно знать, скажем, технику изготовления этого предмета, или его химический состав, молекулярную структуру, принцип действия. Вовсе нет. Важно знать лишь то, что знаешь о нём ты, то есть, вспомнить все мысли, все ощущения, все наблюдения, связанные с этим предметом. И чем больше ты вспомнишь, тем лучше он у тебя получится. Вот, ты уже вспомнила стекающий воск. А помнишь, в какие интересные фигуры могут складываться его капли? Похоже на сталактиты на стенах пещеры, не правда ли?

— Да, — кивнула Ольга.

— Воск горячий. Вспомни, как он обжигает, если попадает на тело. Мгновенно опаляет, и тут же стынет, прилипая мягкими, слегка маслянистыми бляшками. А наверху, как раз там, где горит раскалённый докрасна фитиль, в проделанном огнём углублении подрагивает маленькое светящееся озерцо расплавленного воска. Его гладкое круглое дно словно сделано из янтаря. Иногда, в этом озерце тонут огарки фитиля. Они похожи на маленьких букашек, нечаянно попавших в раскалённый воск, и сгоревших в нём до угольков. Воск тает, тает, и озерцо постоянно выходит из своих причудливых ребристых берегов. И вот, эти золотые капли, выливаясь за края, устремляются вниз, подсвечиваемые огнём, и замирают на полпути, застывая, образуя собой те самые «пещерные» образования. А ещё свеча может потрескивать. Но самое главное — это запах, который она источает. Необыкновенный, своеобразный. Вспомни его, и постарайся ощутить заново.

— Ты прав, — ответила Ольга. — Я сейчас всё так ярко себе представила. Ты говорил, а я вспоминала. Все эти мелочи. Такие, казалось бы, незначительные. Но такие необходимые. Я вспомнила тепло, которое исходит от свечи. Вспомнила необычный ореол вокруг язычка пламени. Вспомнила, какова свеча на ощупь. И чем больше я об этом думаю, тем больше вспоминаю.

— Я в тебя верю, — Евгений с улыбкой смотрел на размытый силуэт, медленно прорисовывающийся в причудливом свечении.

— Неужели… Это она? — увидела своё нарождающееся творение Оля.

— Да. Появляется. Я её тоже вижу. Это значит, что ты сумела достичь полноценной иллюзии. Давай, прикоснись к ней. Это поможет усилить твою веру в неё. Дотронься до своей свечки, как ты дотрагивалась до иголки в «Жёлтой орхидее».

— Я право не знаю, — замешкалась девушка. — Она такая… Воздушная. Призрачная.

— Вот и сделай её настоящей.

— Хорошо, — Ольга неуверенно протянула к свече руку.

— Давай, не бойся. Отбрось сомнения в том, что сможешь её взять.

Сделав шаг вперёд, Вершинина приблизилась к своему творению, и осторожно дотронулась до него кончиками пальцев. Сперва ей показалось, что свеча состоит из необычно плотного воздуха. Стараясь не сжимать нежное видение пальцами, она провела ими вверх по свече, отмечая, как заметно увеличивается её плотность. Вот, она уже стала на ощупь как жидкое желе, затем, как мягкая вата, и, наконец, начала напоминать подтаявший шоколад. Чем выше поднималась рука Ольги, тем сильнее ощущала тепло свечи. В конце концов, она ойкнула, отдёрнув руку.

— Обожглась? — бросился к ней Евгений.

Девушка в течение пары секунд разглядывала свои пальцы, после чего вдруг рассмеялась, и показала их другу. На покрасневших подушечках виднелись светлые бугорки застывшего воска. Свеча, висящая в пространстве, окончательно обрела свой реальный облик.

— Мои поздравления! — Женя захлопал в ладоши. — Ты всё-таки смогла. Преодолела самый сложный этап. Если честно, я не был уверен в том, что ты сумеешь осилить этот урок с первого раза, но ты превзошла все мои ожидания! Браво!

— Моя свеча. Она… Она совсем как настоящая. У меня не осталось никаких сомнений, что она существует. И этот воск, — Ольга раскатала между пальцами восковой шарик, и поднесла его к глазам. — Он точно такой же, как в реальном мире.

— Это слепок твоего воспоминания, — Евгений обнял её за плечи. — Ты сумела настроить собственную память так, чтобы она выудила из своего тёмного хранилища всё до последней мелочи, даже самой незначительной. И из этих мелочей: образов, фрагментов, ощущений, ты выстроила единый образ: законченный и полноценный. Собрала его по крупицам, сконструировала так тщательно, что у тебя самой не осталось сомнений в его существовании. И твоя вера в него передалась мне.

— Я потрясена. Сказка стала явью на моих глазах. Но мне страшно представить, сколько сил и терпения надо потратить, чтобы создать целый мир, если на создание всего лишь одной свечки я затратила столько времени.

— Ты ошибаешься. Столько времени и сил у тебя ушло не на создание единственной свечи, а на перенастройку собственного разума. Это как научиться кататься на велосипеде. Стоит лишь почувствовать равновесие, понять, как надо балансировать на двух шатких колёсах, чтобы не падать на землю, и до конца твоих дней езда на велосипеде не будет вызывать у тебя никаких проблем. Сколько бы времени ты не провела без практики. Разум навсегда зафиксирует формулу равновесия, которая будет срабатывать подсознательно. Главное, не бояться велосипеда. А точнее, не бояться, что ты с него упадёшь.