Чтение онлайн

— Ты испытываешь симпатию к ним? Неужели, это чувство знакомо тебе?

— Я — их хранитель. А как можно оберегать тех, кто тебе безразличен? Ты ведь тоже неспроста выбрало Евгения. Само подумай.

— Но ведь эти неблагодарные безумцы отреклись от тебя. Прогнали на все четыре стороны. И после этого, ты всё равно продолжаешь их любить и защищать?

— Да. Таково моё предназначение. Нельзя винить тех, кто не ведает, что творит. Рано или поздно, понимание к ним придёт. Такова их природа.

— Твоё великодушие воистину не знает пределов. Эти неблагодарные людишки так с тобой поступили, после всего, что ты для них сделала. Неужели тебе не обидно?

— Я стою выше низменных обид. Точно так же не может мать таить обиду на своих детей. Они хлопают дверью и уходят из дома, но всегда возвращаются. Всегда. Потому, что они — всего лишь глупые птенцы, находящиеся в плену собственных амбиций.

— Ох, не доведёт тебя до добра это человеколюбие.

— Тебе тоже не следует недооценивать людей. Это тебе не в куклы играть.

— Я учту твоё пожелание, Великая Хранительница. Но мне всё ещё не ясна причина нашей встречи. Ведь мы же неспроста столкнулись в этом узком коридоре. Что представительница Высших желала поведать своему покорному слуге?

Лиша рассмеялась.

— Ровным счётом ничего! А ты глупее, чем я думала. Длительное общение с примитивными куклами сделало тебя похожим на них. Ты ждёшь того, чего нет, и упускаешь из вида то, что к тебе непосредственно относится. Видишь ли, Хо, я остановила тебя здесь вовсе не для приятной беседы, и не для того, чтобы поведать какую-либо информацию. Я лишь остановила тебя. За-дер-жа-ла. Дошло теперь? Видишь, как на самом деле всё тривиально. Ты хотело, воспользовавшись перепалкой между нашими голубками, успеть подкрепиться очередным пассажиром. Как некрасиво с твоей стороны, не оставить им ни единого шанса.

— Это ничего не изменит, — злобно прошипело Хо. — У Евгения всё равно не получится мне помешать. Ты зря потратила своё время.

— Не-ет, не зря. Я выполняю свою работу — помогаю Евгению бороться с тобой. Вырабатывать иммунитет против влияния извне. Чем больше он борется — тем сильнее становится. Это важный эксперимент. Наш драгоценный Евгений уже перешёл от стадии самообороны к стадии защиты чужой жизни. Пока у него нет достойного оружия для борьбы с тобой, а значит, нет и шансов на успех, но мы ведь с тобой знаем, какой он изобретательный. Не надо ему мешать. Пусть попытает счастье.

— Ты не можешь меня удержать.

— Даже и пытаться не буду. Я задержала тебя ровно на столько, насколько мне было нужно. Это всего лишь корректировка — не более. Теперь мне пора уходить. Он возвращается.

Сверкающие щупальца обвили фигуру Лиши плотным коконом, после чего она вспыхнула и погасла, исчезнув в сумерках. Лишь пара разрядов напоследок мелькнула во мраке. Хо сердито фыркнуло, тряхнуло головой, и тоже растворилось во тьме.

— Что это? Где я? — глаза Сергея испуганно шарили по тёмному помещению.

В голове звучал монотонный гул. Кровь, крошечными молоточками, стучала в висках. На лбу лежало что-то тёплое и сырое.

— Чу-чу-чу, — раздался шёпот поднявшегося откуда-то снизу Осипова. — Как ты, дружище?

— Да, вроде, ничего. А что случилось?

— Слава богу, ты пришёл в себя. Ну и напугал же ты меня.

— А где мы? — Сергей тоже перешёл на шёпот. — Где Оля?

— Мы в каюте. Оля тоже здесь. Она спит. Поэтому давай не будем шуметь.

— Объясни, что произошло? — он снял со лба влажное полотенце. — Зачем это?

— Это я положил. У тебя был жар, — объяснил Осипов. — Всё началось с того, как ты вдруг упал там — наверху. Я пытался тебя привести в чувства, но ты отключился напрочь. Лихорадка началась, температура подскочила. Тогда я притащил тебя в каюту, и уложил на койку. Ольгу будить не стал, чтобы не беспокоить её раньше времени. И правильно сделал. Ты очень быстро пришёл в норму.

— Она точно ничего не знает?

— Без сомнений. Спит как убитая.

— Фу-ух, вот и замечательно. Молодец, Генка. Правильно сделал, что не стал её будить. Она и так на пределе, а тут ещё со мной беда… Давай всё это сохраним в секрете от неё.

— Мой рот на замке. Только вот не случайно это всё с тобой произошло. Не хочу тебя пугать, но…

— Полагаешь, что я заразился?

— Тс-с-с. Потише, пожалуйста. Не забывай, что мы не одни. Я очень хочу верить, Серёг, что это с тобой случилось из-за нервного срыва, ну или ещё по какой-либо банальной медицинской причине. Но, после того, что случилось с четырьмя нашими друзьями, мы должны быть готовы ко всему. Об одном прошу, не паникуй раньше времени. Может быть, всё ещё обойдётся.

— Я всё понимаю, Ген, я не собираюсь сдаваться. Только не сейчас, чёрт возьми. Я так легко не поддамся проклятой болезни. Повоюю ещё. Господи, и когда же я умудрился эту хрень подцепить?

— Держись, старик, мы выберемся. Сегодня я ночую в вашей каюте, так что, если понадоблюсь — я рядом.

Сергей посмотрел вниз, и увидел, что Гена устроил себе импровизированную постель на полу между койками.

— Из другой каюты притащил матрас, подушку, ну и всё такое, — объяснил капитан. — Посплю одну ночку на полу, ничего страшного. Если что — толкай меня ногой.

— Ладно. Главное не споткнуться об тебя, когда в туалет пойду.

— Ну, ты уж постарайся.

Поправив подушку, Геннадий лёг, укрывшись одеялом. Сергей вздохнул, и повернулся к стенке. Неприятный гул в ушах прекратился, и ему сильно захотелось спать. Даже гнетущие мысли о том, что он, возможно, подхватил незнакомую болезнь, отступили, не будоража усталое сознание, погружающееся в сон. Сергей чувствовал себя великолепно. Это способствовало его скорому успокоению. Ничто нигде не болело, и никакие таинственные необъяснимые ощущения не тревожили его в этот час.

«Скорее всего, это всё действительно из-за нервов», — думал он засыпая. — «Ничем я не заразился. Чувствую себя прекрасно. Просто устал. Вот высплюсь, и завтра буду как новенький. Завтра будет новый день. Последний день на этом корабле… Последний день на этой войне». Сергей положил автомат на колени, и отхлебнул из походной фляжки. Вода была тёплой и безвкусной. Как же всё это достало, опротивело. Что он до сих пор здесь делает? Ведь срок его службы уже давно миновал. Всё, отвоевался сполна. Хватит с него. Нет же, опять он здесь — в этих проклятущих горах. Выполняет свой гражданский долг, воюя непонятно за что. Задолбало, ей-богу. И нет конца этой извилистой пыльной дороге, по которой движется их БТР, на броне которого он сидит, сжимая оружие загорелыми руками.