Чтение онлайн

— Пошлёт — так пошлёт. Ну а если нет?

— Не тешь себя пустыми надеждами. Эта идея плоха, как ни крути. Ну, вот представь сам. Ольга встречает какого-то чужака, который вдруг начинает расспрашивать её обо мне. Что она подумает? Правильно. Либо, что это я сам спрятался под маской, либо, что это какой-то мой посыльный-шпион. В результате, она будет злиться на меня ещё больше. Мало того, мы ничего не выясним, так ещё и рассоримся с Ольгой вконец.

— Ты недооцениваешь меня, Евгений. Сильно недооцениваешь. Уж я-то с этой задачкой справлюсь, как следует. И тебя не подставлю, и её разговорю. Она сама мне всё расскажет, заметь, по доброй воле. Соглашайся же! Неужели тебе охота постоянно страдать от этой головной боли? Если Ольга перебесится сама, и выйдет с тобой на контакт — тогда я не вмешиваюсь, разбирайтесь сами. Но если она опять будет прятаться от тебя, тогда я подключаюсь, и всё деликатно выясняю. Ты согласен? Согласен?

— Ладно, ладно, — неуверенно ответил Евгений. — Если она действительно так поступит, и если ты обещаешь сделать всё аккуратно, то я не против этого эксперимента. Но не увлекайся!

— Мудрое решение, дружище.

— Я пошёл на это лишь потому, что уверен в Ольге, и знаю, что разговор у тебя с ней не получится.

— Это мы посмотрим, — Хо ухмыльнулся, и допил остатки пива. — Да не кисни ты, я тебя умоляю. Какой-то глупый Ольгин заскок смог так выбить тебя из равновесия. Куда это годится? Будь мужчиной. Будь выше всего этого.

— Не понимаю, Хо, что с тобой вдруг случилось? Ты всеми силами пытался меня извести, а теперь едва ли не в друзья набиваешься. Неужели наша борьба действительно подошла к концу?

— Эта борьба потеряла смысл. Она мне более не интересна. Говоря простым языком, мне надоело это бодание с тобой. Наша шахматная партия, как ни абсурдно это прозвучит, вывела нас на боевую ничью. Пришла пора признать это.

— Признавать нужно тебе. Моим уделом оставалось и остаётся сопротивление всяческому воздействию с твоей стороны. Если всё закончилось, значит, справедливость восторжествовала. К тому же, я слишком устал, чтобы прыгать от счастья. Покой души будет мной обретён, когда я вернусь в свой родной мир. Не раньше.

— Ждать осталось совсем недолго, — наполняя кружки кивало Хо. — Давай выпьем за это. За ничью, и за скорое освобождение. Ты будешь скучать по мне, после того как мы расстанемся навсегда?

— Хочешь, чтобы я соврал? — с усмешкой спросил Евгений.

— Врать не нужно. Я знаю, что причинил тебе много страданий. Поверь, мне действительно очень жаль. К сожалению, я принял тебя не за того… Я неверно полагал, что человек — всего лишь высокоразвитая кукла. Но это оказалось не так. Совсем не так. Человеческая сущность стала для меня неприступным бастионом. Глупо было сомневаться в промысле Великого Разума. Вы действительно особенные существа.

— Не верю своим ушам! Ты наконец-то признало этот факт? Надо это где-нибудь записать. Воистину небывалое событие! Чем бы это не оказалось, ложью или правдой, в любом случае, слышать это от тебя крайне необычно.

— Нет ничего необычного в том, что порой, нам приходится соглашаться с неоспоримым. Полагаю, мы наконец-то сошлись на едином знаменателе?

— Что тут сказать? Я терпел тебя столько времени. Уверен, что вытерпеть твоё общество ещё полтора суток, мне труда не составит, — Евгений достал из кастрюли очередного рака, и, отломив ему клешню, добавил. — Надеюсь, что это время пройдёт без эксцессов.

— Я тоже на это надеюсь, — загадочно улыбнулся Хо.

— Всё впустую. Все старания, все мучения зазря. Мне не удалось его вытащить. Это моя вина, — шептала Ольга, сидя на корточках, рядом с койкой, и держа холодную руку Сергея.

— Хватит посыпать голову пеплом, — ответил Осипов. — В чём ты виновата? В том, что проснулась раньше времени? Не знаю, как это вообще могло повлиять, но, по-моему, ты слишком сильно веришь во всю эту аномальную хренотень. Даже если она, аномалия эта, действительно имеет место быть, то вряд ли мы с тобой, простые смертные, способны каким-то образом на неё повлиять. Приди в себя, и прекрати казниться. Давай будем утешаться хотя бы тем, что Серёга умер без мучений.

— Ты считаешь, что это может меня успокоить? — Ольга повернула к нему лицо, залитое слезами. — Хорошо, что не мучился. Хорошо, что легко отделался. А что в этом хорошего? Что? Он был одним из самых лучших людей в моей жизни. Он был замечательным, удивительно чутким и добрым человеком…

— Я знаю, что он был таким, — перебил Гена. — Я пытаюсь тебе напомнить, что ушедшего уже не вернуть, как это ни прискорбно. Но мы всё ещё можем спастись сами. Нас осталось двое, Оля. Двое! Ты понимаешь? Видишь, к чему привела наша нерасторопность и неорганизованность? Семь минус пять, остаётся два. Пока остаётся. И эта арифметика будет продолжаться, пока мы будем сидеть тут, скуля от горя и страха. Она не закончится, пока не обнулит нас. Понимаешь?

— Я понимаю… Но… Мир без Серёжи уже не такой тёплый… С ним рядом мне было спокойнее. Какой теперь будет моя жизнь, без него? — ответила Ольга.

— Думать об этом будешь потом. На берегу. Время всё вылечит, — Геннадий положил руку ей на плечо. — Обещаю, мы обязательно помянем наших друзей. Мы не забудем их. Но сначала нам необходимо выжить самим.

— Что делать будем? — Ольга вытерла слёзы.

— Сначала нужно перенести Сергея в морозильник. Я вынужден попросить тебя помочь мне в этом деле. Ты как? Сможешь?

Вершинина кивнула.

— Хорошо. Тогда начнём.

Капитан аккуратно запеленал мёртвое тело простынёй, свернув её так, чтобы она не разворачивалась при переносе, потом позвал Ольгу, и они приступили к транспортировке.

Работа оказалась на редкость непростой. Если прежде, на пару с сильным Сергеем, капитан справлялся с переносом трупов более-менее успешно, то теперь тащить самого Сергея, который весил около сотни килограмм, было для него настоящим испытанием. Ольга скорее мешалась, нежели помогала. Удерживая тело за ноги, девушка с величайшим трудом приподнимала его от пола. Геннадий тащил труп, держа его подмышки, и, таким образом, на него приходилась основная нагрузка. Через каждый десяток метров они были вынуждены делать передышки, с каждым разом всё более удлиняющиеся по времени. Так же тяжело было тащить Вовку Геранина, но, опять же, тогда был жив Сергей. Теперь же всё было по-другому.

Мертвец весил беспощадно много. Казалось, целую тонну. Скорбная ноша оттягивала руки. От тяжести, Ольгу качало из стороны в сторону. Раскрасневшийся Геннадий пыхтел, раздувая щёки. С него градом катил пот.

Когда они добрались до угла, где один коридор входил в другой, и в очередной раз остановились передохнуть, обоим казалось, что тащить покойника дальше они уже не в состоянии. Осталось чуть больше половины пути, а силы были уже на исходе. Во время остановки, Гена не выдержал, и со стуком уронил тело Сергея. До этого, во время остановок, он старался опускать его на пол как можно аккуратнее, соблюдая уважение к мёртвому товарищу. Но сейчас ему было уже не до проявления знаков почтения. Тяжело дыша, капитан прислонился спиной к стене, и, вынув сигареты, закурил прямо в коридоре. Это тоже выглядело необычным, так как прежде он всегда курил только на воздухе. Его руки дрожали, дыхание было учащённым. Ольга присела возле стенки, и смотрела на завёрнутое в простыню тело абсолютно пустым взглядом.

— Тяжело, — вместе с дымом выдохнул Геннадий. — Ещё и полпути нет, а мы уже как выжатые лимоны. Нужно действовать по-другому.

— Что ты предлагаешь? — подняла голову Ольга.

— Предлагаю тащить его волоком. Подхватываем с двух сторон под руки, и волочём. Это будет легче, чем тащить его на весу. Не намного, но всё же.

— Как скажешь, — не спорила девушка.

Капитан молча докурил сигарету, потом сходил на прогулочную палубу, где выбросил окурок за борт, и, вернувшись, вновь ухватился за свою ношу. Ольга подцепилась с другой стороны, после чего они потащили труп по коридору волоком.