Чтение онлайн

Весь ужас этой глухой безнадёжности обрушился на несчастного малыша. В один страшный миг он понял, насколько его жизнь ничтожна. Почувствовал себя букашкой, барахтающейся в луже. Захлёбываясь горчащей водой. Выбиваясь из сил. И чем отчётливее он понимал безнадёжность своего положения, тем меньше оставалось желания сопротивляться.

Его голова всё реже показывалась над волнами. Пучина жадно облизывала свою маленькую жертву, пытаясь проглотить. Если бы не спасательный жилет, мальчишка давно бы уже лежал на дне. Наверное, это было бы лучше, нежели тяжёлая продолжительная пытка среди бесконечно накрывающих его волн, не дающих как следует отдышаться, и вырывающих из него последние силы. Смерть играла с ним, как кошка с мышкой, не оставляя в покое, и не спеша окончательно придушить. В определённый момент его отчаянье стало таким нестерпимым, что он решил потратить свой последний глоток воздуха на бесполезный крик.

— Помогите!!!

Вода хлынула ему в рот. И беспощадный водоворот, открывшийся под ним, поволок его бьющееся в конвульсиях тельце в чёрную бездну.

Геннадий вздрогнул и очнулся, обнаружив, что стоит посреди трюма, слегка наклонившись влево, с опущенной головой. Под ногами валяется фонарик, высвечивающий жёлтый треугольник пола. Хо нигде не было. Ушло. Неужели ушло? Капитан осмотрелся. Действительно, в трюме он был один.

Подняв фонарь, Гена, пошатываясь, побрёл обратно к каптёрке. Но, сделав несколько шагов, почувствовал, как всё опять поплыло перед глазами. Сознание на секунду отключилось, затем вспыхнуло вновь. Сначала, он увидел огромную чёрную трубу, мрачно возвышающуюся над ним. С трубы на него бесстрастно взирал белый ромбовидный глаз. Страшное око равномерно пульсировало, и иногда моргало, следя за передвижениями Гены. Куда бы он не шёл, глаз пристально следил за ним. Пытаясь удалиться от прожигающего взгляда, Геннадий пятился и пятился от него, пока вдруг не провалился в какую-то яму, наполненную густой тёмной жижей. Раздался чавкающий всплеск, хлюпанье пузырей и… Его вдруг озарили вспышки памяти.

Он почему-то вспомнил свою бабушку, как она гуляла с ним по берегу моря и рассказывала сказки. Следом, нахлынуло прозрение, что бабушки уже давно нет в живых, от чего Геннадий почувствовал острую душевную тоску и боль. Ностальгия по детству, по тому беззаботному времени, когда он умел радоваться любой мелочи, никогда раньше не одолевала его, а теперь, ужалила в самое сердце.

В памяти пронеслась вереница каких-то мимолётных воспоминаний. Потом мысли упорядочились, и Осипов попытался отбросить их, взяв себя в руки. Это оказалось не так-то просто. Он чувствовал, что его голова вот-вот разорвётся от переизбытка каких-то посторонних дум. Словно ему открылся доступ к чьей-то чужой памяти. Её бессвязные фрагменты зачастую были тяжёлыми и непонятными. А то, что ему удавалось разобрать, пугало и отталкивало, вызывая беспросветную панику.

Борясь с тьмой, заволакивающей сознание, капитан вскоре сумел с ней совладать. Придя в себя, он обнаружил, что уже поднимается по лестнице, ведущей к выходу из трюма. Он сразу всё понял. Хо внутри него. Оно управляет им. Гена попытался остановиться, но это получилось не сразу. Ноги, словно заворожённые, двигались сами по себе. Пришлось упереться руками в поручни, чтобы затормозить, а затем с силой постучать по коленкам. Получилось. По конечностям прошла судорога, и они прекратили самодеятельность. Развернувшись, Геннадий попытался спуститься обратно в трюм, но тело не подчинялось. Корпус норовил развернуться к выходу, а ноги топтались на одном месте, как приклеенные. С силой рванувшись вперёд, Осипов отпустил руку, и повалился с лестницы на замызганный пол трюма. Боль помогла ему избавиться от одержимости Хо. Руки и ноги опять ему подчинялись.

— Ну всё, мразь, тебе не жить! — сплюнув, Гена вскочил на ноги, и, корчась от боли, поковылял к баллонам.

На половине пути случилось неожиданное. Внезапно, его правая рука, сжавшись в кулак, со всей силы врезала ему в скулу. Пошатнувшись, капитан едва удержался на ногах. Схватив взбунтовавшуюся конечность за запястье своей левой рукой, он взглянул на неё, и увидел, что кисть как будто сошла с ума. Пальцы дёргались, скрючиваясь и растопыриваясь, как им заблагорассудится, совершенно произвольно и бесконтрольно. Со всей силы сжав запястье, Гена передавил на нём вены. Лишившись притока крови, рука остепенилась, успокоилась, и вскоре размякла.

— Так то, сволочь, — с яростным восторгом прорычал Осипов. — Предательница, мать твою.

Отпустив онемевшую руку, он продолжил свой путь к баллонам, но тут же сбесившаяся левая рука, быстро обогнув голову за затылком, вцепилась ему в подбородок, и принялась решительно выкручивать череп, грозя свернуть хозяину шею. Если бы Гена вовремя не напряг шейные мышцы, этот резкий рывок завершился бы для него плачевно.

Фыркая и пыхтя, Геннадий попытался отцепить левую руку от подбородка освободившейся правой рукой. Но пальцы левой руки словно окостенели. Тогда, подойдя к ближайшему баллону, стоявшему вертикально, капитан изо всей силы ударился об его острый набалдашник фалангами взбунтовавшейся руки. Хватка ослабла, и капитан сдёрнул руку со своего подбородка. Тогда рука вцепилась в его волосы на затылке. Повернувшись спиной к стене, Гена несколько раз ударился об неё головой, окончательно сбросив сумасшедшую руку. Но не успел он прийти в себя, как сила Хо, перейдя в правую руку, снова нанесла ему удар, расквасив нос. В глазах вспыхнули расплывающиеся круги. Правая нога, обретя самостоятельность, широко шагнула вперёд, и Геннадий, едва не порвав связки, грохнулся на пол. Сражаясь со взбесившимися ногой и рукой, он силился встать, но у него не получалось.

Гена догадался, что Хо может обретать полный контроль пока лишь над одной из его рук. Когда оно сумеет овладеть обеими его руками — он будет обречён. Поэтому нужно предотвратить это любыми способами. Вцепившись зубами в правую кисть, он сжал челюсти так, что едва не вырвал из неё кусок мяса. Рот наполнился кровью. Боль была такой сильной, что Хо отпустило его руку. Тут же перевернувшись на живот, и не обращая внимания на самовольно дёргающуюся правую ногу, Гена пополз к нужному баллону.

Левая рука подогнулась, и он уткнулся окровавленным лицом в обгорелые ошмётки на полу. Пальцы левой кисти попытались выдавить ему глаз. Перехватив коварную руку прокушенной правой, разъярённый Осипов, без раздумий, начал ломать на ней один из пальцев. Рука сопротивлялась. Пыталась вырваться. Приложив усилие, Геннадий с хрустом сломал указательный палец, взревев от боли. Катаясь по полу, он стонал и матерился. Грязный, весь в крови, наполовину обезумевший. Непонятно, откуда у него оставались силы бороться дальше. Но он упорно продолжал сопротивляться всё более усиливающейся чужой воле.

Слишком мало времени было у Хо, чтобы форсированно захватить его сознание. Сумеречник обладал чудовищной силой, но даже ему требовался определённый период, чтобы достичь полного контроля. К тому же, ускоренное подчинение жертвы обеспечивалось её покоем и смирением. Сопротивляющуюся добычу было сложнее усмирить и подчинить себе. А Гена сопротивлялся изо всех сил. Он не щадил своего тела, и раз за разом, превозмогая чудовищную боль, вырывал у Хо из рук нити, за которые оно пыталось его дёргать. Марионетка сопротивлялась кукловоду.

Теперь уже правая рука пыталась его придушить. Но он, задыхаясь и хрипя, в очередной раз нашёл выход, изловчившись, и ударившись об пол локтем. Нервный импульс электрическим разрядом прострелил всё его существо, и хватка руки ослабла. Сорвав её с горла, капитан продолжал ползти вперёд.

Обе его ноги неистово дёргались и выгибались, тормозя движение. Ему было плевать. До заветной цели оставалось не больше метра. Рука с неестественно вывернутым, сломанным пальцем, потянулась к вентилю. Сейчас, или никогда!

Правая рука вцепилась ему в челюсть. Пальцы пролезли в рот, впиваясь ногтями в дёсны. Своим затухающим разумом, Геннадий понял, что времени на борьбу с этой рукой у него уже не осталось. Левая рука постепенно выходила из-под контроля. Пальцы слушались с трудом, и даже сломанный указательный пытался шевелиться сам по себе. Дёрнувшись вперёд всем корпусом, прокусывая до костей пальцы правой руки, трясущейся левой рукой он потянулся к вентилю. Рывок! И ладонь наконец-то легла на маленький металлический диск с круглыми пупырышками по краям. Правая рука рванула его назад. Тогда он сжал челюсти так сильно, как только смог, но откусить непослушные пальцы не получилось. Перекинув всю свою силу на правую руку Геннадия, остервеневшее Хо рвануло её с такой дьявольской мощью, что выдрало ему нижнюю челюсть. В этот самый момент, скорее конвульсивно, нежели подчиняясь собственной воле, умирающий Осипов повернул вентиль газового баллона. Вентиль жалобно скрипнул, послышалось шипение газа, идущего через клапан, и…

Время остановилось. Доля секунды растянулась на невообразимую длину. И этот роковой отрезок был доступен лишь тому, чей разум обладал способностью реагировать со сверхчеловеческой скоростью. Хо успело осознать свой просчёт. Оно даже успело проанализировать причину ошибки. Увлекшись борьбой, сумеречник потерял бдительность, переоценив свои возможности. При всём его могуществе, вырваться из тела жертвы за столь короткий отрезок времени, оно не могло. Банально не успевало. Мёртвый Геннадий Осипов держал его тяжёлым якорем, утаскивая за собой. И не смотря на всю свою запредельную ярость, Хо оказалось бессильно перед этим глупым, откровенно нелепым стечением обстоятельств. Оно само себя заманило в ловушку, выбраться из которой уже не могло.