Чтение онлайн

И хоббит ужалил! Он разил Жалом направо и налево, рубил в куски паучьи веревки, отсекал мохнатые ноги, а особо прытким паукам одним махом вспарывал жирные животы. Пауки так и лопались от ярости – они скрипели, шипели и, брызгая слюной, изрыгали страшные проклятия. Однако проклятия помогали плохо – добыча медленно, но верно ускользала прямо из-под носа. Хоббиту казалось, что эта страшная схватка длится уже целую вечность; наконец, когда он был уже не в силах поднять руки для очередного удара, пауки неожиданно отступили и прекратили преследование. Несолоно хлебавши они побрели обратно, в свое мрачное гнездилище. Ну а гномы обнаружили, чтостоят на краю полянки, где прошлой ночью горели эльфийские костры. Однако была ли эта полянка одной из тех, к которым они подкрадывались накануне, гномы не могли сказать с уверенностью. И все же им показалось, что с этими полянками связано какое-то доброе волшебство, которое паукам, видимо, было не по нраву. Во всяком случае, здесь было посветлее, то есть позеленее, да и деревья выглядели не такими толстыми, и страшными, так что гномы смогли немного передохнуть и отдышаться.

Некоторое время они без движения лежали на земле, отдуваясь и отфыркиваясь. Однако вскоре гномы пришли в себя и набросились на Бильбо с расспросами. Они требовали немедленно объяснить им его загадочные исчезновения и все прочее. Рассказ о кольце так захватил их, что на какое-то время они совершенно забыли о своих нынешних бедах. Балин снова и снова требовал повторить историю про Голлума, про загадки и про все прочее в истинном виде – то есть с кольцом! Однако близился вечер, стало смеркаться, и пришло время отвечать на другие вопросы: где они находятся, в какой стороне осталась тропа, как бы найти чего-нибудь поесть и, наконец, что делать дальше? Раз за разом гномы повторяли эти вопросы и, судя по всему, рассчитывали получить ответы не от кого-нибудь, а от маленького хоббита, из чего вам, наверное, станет ясно, что гномы решительно переменили свое мнение относительно господина Бэггинса и прониклись к нему величайшим уважением (как, впрочем, и предрекал Гэндальф). Гномы и в самом деле надеялись, что вот сейчас Бильбо возьмет и предложит какой-нибудь замечательный план спасения, а ворчать они больше и не думали. Они прекрасно понимали, что если бы не хоббит, их давно уже не было бы в живых, и горячо благодарили его. Некоторые даже вставали и кланялись ему до земли, а кое-кто из самых слабых, не удержавшись в поклоне, падал на траву и долго потом не мог подняться. Рассказ о волшебном кольце не поколебал их уважения к хоббиту, так как гномы убедились, что, помимо кольца и неизменной удачи, Бильбо обладает еще и находчивостью, – а все вместе это уже кое-что! Гномы так долго и горячо благодарили его, что Бильбо и в самом деле почувствовал себя неустрашимым героем. Но, сказать по правде, он чувствовал бы себя еще более неустрашимым, если бы у него было что-нибудь поесть.

Однако есть было нечего, то есть совсем, по-настоящему нечего, Да и сил ни у кого не осталось – ни на поиски пищи, ни на поиски потерянной тропы. Тропа! Утомленный Бильбо не мог думать ни о чем другом. Он сидел и тупо глядел на бесконечные стволы. Через некоторое время смолкли и все остальные. Все – кроме Балина. Еще долго после того, как затихли разговоры и гномы смежили веки, Балин бормотал себе под нос и посмеивался:

– Надо же! Голлум! Горы и камни! Так вот как господин Бэггинс проскочил мимо меня! Теперь-то я знаю! Значит, просто подкрался, тихонечко так, осторожненько, не так ли, господин Бэггинс?! И пуговицы растерял на пороге?! Ну и Бильбо! Бильбо… Бильбо… бо… бо… бо…

Тут Балин заснул, и на полянке надолго установилась полная тишина.

Вдруг Двалин открыл один глаз и осмотрелся.

– А где Торин? – спросил он.

Это был страшный удар! Их и в самом деле было только тринадцать: дюжина гномов и хоббит. А и правда, где Торин? Что с ним приключилось? Может, он пал жертвой колдовства или его слопало какое-нибудь лесное чудовище? Лежа без сил на затерянной в лесу полянке, с содроганием душевным гадали гномы об участи Торина. И вновь, один за другим, они погрузились в тяжелый сон, и снились им разные ужасы, покуда вечер не сменился непроглядной ночью. Здесь мы их и оставим на некоторое время, обессиленных до такой степени, что даже караульных они выставить не смогли.

Торина схватили еще прежде других гномов. Вы, наверное, не забыли, что, едва вступив в круг света от эльфийских костров, Бильбо заснул беспробудным сном. А в следующий раз вперед выступил Торин. Когда огни вдруг погасли, он рухнул на землю, словно сраженный неведомой силой. Торину не довелось услышать ни воплей потерявшихся во тьме товарищей, ни их криков о помощи, когда на них напали пауки, ни всего того шума, которым на следующий день сопровождалось жестокое сражение. К нему подбежали Лесные эльфы, связали его и утащили с собой.

Вы уже, наверное, сообразили, что именно Лесные эльфы[*] пировали в ночном Лесу. Народ они, в общем-то, неплохой, но больно уж недоверчивы и чересчур опасаются чужаков. Волшебство, конечно, охраняло их, однако даже в те далекие времена они отличались исключительной подозрительностью. Не в пример Высшим эльфам[*] Запада, эти эльфы были коварны и отнюдь не так мудры. Большинство из них (включая всю их многочисленную родню с гор и предгорий) ведут свое происхождение от древних эльфийских племен, которые никогда не бывали в Эльфийской Стороне, что лежит на Западе, – а именно туда ушли некогда Светлые эльфы, Глубинные эльфы и Морские эльфы[*] и жили там многие столетия; там они становились все прекраснее, набирались мудрости и знаний и оттачивали свое искусство волшебства, создавая удивительные и восхитительные вещи. Впоследствии они частично возвратились в этот Мир. Лесные же эльфы его и не покидали – они так и жили в сумерках нашего Солнца и нашей Луны, хотя предпочитали звезды; жили они в огромных лесах, что росли на исчезнувших ныне землях. Селились эльфы, как правило, недалеко от опушки, чтобы при случае поохотиться на открытом месте, поскакать верхом и побегать при луне и при звездах, но когда пришли люди, эльфы стали отступать все глубже и глубже во мглу и сумрак. И все-таки они были и остались эльфами – то есть, в сущности, благородным племенем.

В нескольких милях к западу от восточного края Чернолесья, в большой пещере, жил в те времена король Лесных эльфов[*]. Прямо перед огромными каменными воротами пещеры протекала лесная река, которая несла свои воды в болота, к подножию лесистой возвышенности. Из Главной Пещеры глубоко под землю уходило множество подземных ходов и переходов, что вели в другие пещеры, большие и малые; однако эти подземелья были посветлее и не такие душные, как у гоблинов, да и не такие глубокие и опасные. Вообще-то говоря, подданные этого короля большей частью жили и охотились на открытом воздухе; на земле и на деревьях у них были домики и шалаши, причем из деревьев эльфы отдавали предпочтение букам. Пещера считалась дворцом короля – здесь хранились его сокровища, и здесь же, как в крепости, могли укрыться его подданные в случае нападения врагов.

Помимо всего прочего, была здесь и темница для пленников. Именно туда и притащили эльфы Торина и, признаться, не очень-то с ним церемонились, поскольку гномов они вообще не жаловали, а этого гнома и вовсе приняли за врага. Дело в том, что эти эльфы в давние времена неоднократно воевали с некоторыми гномьими племенами, обвиняя их в краже эльфийских сокровищ. Однако было бы несправедливо умолчать о том, что гномы придерживались на этот счет иного мнения: они утверждали, что всего-навсего взяли причитающееся им по праву, ибо король отдал им в обработку золото и серебро, но впоследствии отказался платить за работу. У короля эльфов и в самом деле была слабость к сокровищам, особенно к серебру и бриллиантам; хотя сундуки его были полным-полны, ему все было мало, так как он не накопил еще столько сокровищ, сколько, по его представлениям, было у эльфийских владык древности. И это при всем при том, что его поддаиные не трудились в копях и не умели обрабатывать металлы и драгоценные камни, не утруждали себя занятиями торговлей и возделыванием полей. Всякому гному это было прекрасно известно. Впрочем, родичи Торина не имели к вышеупомянутой распре ни малейшего отношения. Поэтому, когда эльфы сняли с Торина чары и гном пришел в себя, он был чрезвычайно возмущен их обращением и твердо решил для себя, что ни слова о золоте и драгоценных камнях они из него не вытянут.

Когда Торина привели к королю, тот сурово взглянул на гнома и принялся его допрашивать, но в ответ Торин твердил одно и то же: умираю, мол, от голода, и все тут.

– Зачем ты со своими спутниками трижды нападал на моих пирующих подданных? – спрашивал король.

– Мы не нападали, – отвечал Торин. – Мы просто хотели попросить еды, ибо умирали от голода.

– Куда подевались твои друзья и чем они теперь заняты?

– Этого я не знаю, но думаю, что они в лесу и умирают от голода.

– А что вы делали в лесу?

– Искали еду и воду, ибо умирали от голода.

– Но что все-таки заставило вас войти в этот лес? – сердито настаивал король.

Тут Торин стиснул зубы и не проронил больше ни слова.

– Замечательно! – гневно воскликнул король. – Уведите его и посадите под замок! Пусть сидит там хоть сто лет, пока не надумает говорить правду!

Эльфы связали Торина ремнями и отвели в одну из самых глубоких темниц с толстой деревянной дверью. Однако еды и питья ему дали; хоть и не больно вкусно, зато много! Что ни говорите, а Лесные эльфы – это вам все-таки не гоблины; эльфы довольно сносно обращаются с пленными, даже если те – их злейшие враги. Только к огромным паукам эльфы обычно беспощадны.

Так бедняга Торин оказался в королевской темнице. Подавив в себе порыв благодарности за хлеб, мясо и воду, он погрузился в мрачные размышления о горькой доле своих несчастных товарищей. Однако гадать о том, что с ними стало, ему пришлось недолго. Но об этом я расскажу в следующей главе, повествующей о новом приключении гномов, в котором хоббит вновь очень и очень им пригодился.

На следующий день после сражения с пауками, умирая от голода и жажды, гномы и хоббит предприняли последнюю отчаянную попытку выбраться из леса. Они поднялись и, еле держась на ногах, побрели в том направлении, где, по мнению восьми из тринадцати, осталась потерянная тропа; однако они так и не узнали, насколько эти восемь были правы. День (точнее, то, что называлось днем в этом лесу) в который уже раз сменился непроглядной ночью, когда внезапно вокруг них, словно сотни красных звездочек, вспыхнули огни факелов. Вооруженные луками и копьями Лесные эльфы окружили их и приказали остановиться.