Чтение онлайн

Допустим, тому же Гобину. — Он остановился. Колобок и Стахов — тоже и, переглянувшись, повернулись к нему. — Выходит, что Гобин не желает этого, — пробормотал Викинг. — А почему? — Снова переглянувшись, Олег и Колобок пожали плечами. — Вот когда мы узнаем это, — сказал Альфред, — тогда многое поймем.

— Что? — удивленно спросила Роза.

— Он приходил не как следователь, — немного раздраженно повторила Либертович, — а вроде как просто ее знакомый. И знаешь, — торопливо добавила она, — это уже плохо. Резкова может начать говорить с ним. Еще два таких посещения...

— Так сделай так, — раздраженно сказала Роза, — чтобы этого не было!

— Не могу! — громко сказала Раиса. — Он следователь. По факту изнасилования Резковой возбуждено дело. Есть заявление. И здесь Себостьянов имеет полное право. Я как врач могу только ограничивать время разговора его с Резковой. Запрещать совсем — опасно. Прокуратура может настоять на медицинском освидетельствовании Резковой, и тогда... — Не договорив, замолчала.

— Рая! — плачущим голосом воскликнула Гобина. — Я тебя умоляю! Я не переживу этого! Я заплачу столько, сколько...

— Перестань, — прервала ее Либертович. — Я делаю и буду делать все, что смогу. Пусть позвонит Яков.

— Хорошо, я передам. Он обязательно позвонит.

— Сучка! — зло выдохнул Хват и мощно ударил прямым правой рукой по боксерской груше. Как бы добивая противника, врезал по ней пяткой.

— Хват, — негромко обратился к нему сидевший на спортивном мате крепкий, мускулистый мужчина в трусах, — может, давай подловим ее братца? Он часто один шастает.

— А что? — поддержал его один из стоявших у стены парней. — Отделаем его хорошенько. Он тогда в кабаке борзеть начал.

— Потом Элеонора, — возразил Хват, — с нас шкуры спустит. У нее все схвачено. Да и парнишки в охране — не балуй. Надо что-то другое придумать. — И снова ударил по груше.

— Тогда выцепить ее мужика, — немного подумав, предложил мускулистый. — Она с ним хоть и в разбеге, но он часто к доченьке заныривает. Вот и...

— Если бы эту самую доченьку... — засмеялся невысокий плотный парень. — Вот тогда бы Элеонора поняла...

— Тогда бы мы поняли, — прервал его мускулистый, — что помирать нам рановато.

Хват, взглянув на него, ухмыльнулся. По его взгляду можно было понять, что он принял решение.

— Где вы были? — встретила вошедшего Викинга полная женщина средних лет.

— Ходил в туалет, — серьезно ответил он.

Она растерянно смотрела, как он снимает кроссовки.

— Но, — неуверенно проговорила женщина, — меня просила Элеонора...

— Прасковья! — Викинг, улыбнувшись, повернулся к ней. — Я давно хотел узнать, как будет ваше уменьшительное имя? — Женщина, удивленно округлив глаза, пожала плечами. — Но в детстве вас мама как-то называла?

Ее щеки порозовели, и она быстро ушла на кухню. Стоявшие у дверей Олег и Колобок, переглянувшись, засмеялись.

— Мать ее не любила, — вполголоса проговорил Викинг. — Дать дочери такое имя...

— Дядя Альфред! — выбежала из комнаты Аленка. Подхватив ее. Викинг дважды прокрутился на месте. Девочка со смехом обхватила его шею руками.

Стахов, вздохнув, взглянул на Колобка.

— Все-таки, наверное, здорово иметь хотя бы племянников. Я уж не говорю о своих детях. — Глубоко вздохнув, Игорь опустил голову.

— Вы есть будете? — выглянув из кухни, спросила Прасковья.

— Не обижайся, — поставив девочку на ноги, виновато улыбнулся Викинг, — просто мне действительно...

— В школе меня звали Пашей, — сердито сказала она и спросила еще раз:

— Вы есть будете?

— Конечно. — Викинг, приглашая Колобка и Страха, мотнул головой в сторону кухни. — Готовит Прасковья восхитительно, а борщ в ее исполнении — просто нечто потрясающее.

— Альфред, — сказал Игорь, — мне домой надо занырнуть.

— Разумеется, — согласился тот. — Сейчас пообедаем и съездим.

— Так, может, пока вы едите, — сказал Игорь, — я быстренько смотаюсь? Я хавать особо не хочу...

— Поедем втроем, — твердо проговорил Викинг.

— Значит, Себостьянов не успокаивается, — отключив сотовый телефон, пробормотал Гобин. — Ну что же, видимо, все-таки придется принять предложение Русака. Не хотелось бы, конечно. — Он поморщился. — Но что сделаешь? — Вздохнув, набрал номер. Прождав около трех минут, зло буркнул:

— Где его черти носят? — и выключил телефон.

— Яков Юрьевич, — раздался по внутренней связи голос секретарши. — К вам Себостьянов Василий Анатольевич.

— Что?! — воскликнул Гобин и снова услышал:

— Себостьянов Василий Анатольевич просит принять его по...

— Пусть войдет, — нервно ответил Гобин. Дверь почти сразу открылась, и в кабинет вошел Себостьянов.

— В чем дело? — стараясь говорить ровно, спросил Гобин. — Что вам угодно?

— Ну, Яков Юрьевич, — широко улыбнулся Себостьянов, — уж вы-то знаете, что мне нужно.

— Кто вы? — Гобин попробовал разыграть крайнее удивление.

— Вы и это знаете. — Василий отодвинул стул, сел.

— Нахал! — сумел возмутиться Яков Юрьевич. — Что вы себе позволяете?

— Чем вы недовольны? — улыбнулся Себостьянов.

— Я буду жаловаться вашему начальству, — заявил Гобин.

— Пожалуйста, — кивнул Василий. — Но, может, сначала, прежде чем жаловаться, — неожиданно серьезно проговорил он, — объясните мне вашу любовь к Валентине Резковой?

Гобин, дернувшись, как от удара, растерянно захлопал глазами.

— Вы женатый человек, — как ни в чем не бывало продолжил Василий, — у вас взрослый сын. И вдруг такая забота о молодой женщине. Сколько вы заплатили за ее лечение?

— А вот это вас, молодой человек, никоим образом не касается.

Себостьянов уловил в нем перемену и тонко улыбнулся.

— А если ваша жена узнает об этом? — спросил он.

— Да вы шантажист, молодой человек, — поправив очки, словно желая лучше рассмотреть Василия, вздохнул Гобин.

— И все-таки, — настойчиво продолжил Василий, — как вы можете объяснить это? Тем более, — многозначительно проговорил он, — ранее вы не были знакомы.