Чтение онлайн

— Ясно, спасибо, капитан.

Беседа с представителем закона не принесла мне удовольствия или больших надежд, а просто показала, как все сложно происходит в уголовном мире. Теперь я надеялся поговорить с Вишняковым и услышать от него доброе словечко.

— Ну что, Володя, доигрался? Шутки давно окончились. Подумай здраво, что лучшим вариантом будет тебе где-нибудь запрятаться на время.

— Бандиты на это и рассчитывают. Ты лучше скажи, что там про Железняка нового удалось раскопать?

— Да почти ничего нового. Эдуард работал какое-то время в СБУ. Его характеризуют как честного и хорошего сотрудника. В принципе темных пятен в этот период не было. После работы в СБУ стал заниматься предпринимательской деятельностью.

— Да-а, тут не за что зацепиться, — согласился я.

— А ты еще посмотри, что старику не выгодно устраивает похищение собственной дочери. Подозрение на него совершенно не падает, и он может проворачивать свои делишки. Может бизнесмен и не похищал Дашу, а просто ее спрятал и устроил весь этот спектакль. Только не понятно зачем? А если, Даша узнала, про подпольные дела своего отца и он, что бы не было свидетелей — убил ее, а тело где-то надежно запрятал.

— Значит ты считаешь, что это дело рук ее папаши? Я тебе не совсем понимаю. Это просто слепая догадка. Я не вижу здесь смысла. Помнишь президента компании "Техно-Днепр" Лаврова? По его словам Эдуард Максимович не надежный, нечестный, крадет деньги. По этому Лавров и порвал с ним партнерские отношения. Возможно он сам и затеял всю эту игру. Есть одна зацепка — это десять процентов акций, которые принадлежали Омельченко. А последний был замешан в преступлениях и его убили. Здесь существует какая-то связь, просто я еще не могу понять какая. Но столько совпадений не может быть. И еще одно странное обстоятельство меня удивляет: каким образом эти акции оказались в сейфе режиссера Олухина?

— Скорей всего Олухина подставили, — высказал свою точку зрения Максим. — Других вариантов я не вижу.

— Но почему именно его подставили, а не, скажем, меня или тебя, или еще кого-нибудь? Почему режиссера? Должна же быть какая-то причина. Лучший способ понять это, только поговорить с ним.

— Да, здесь я полностью согласен с тобою. Если он солгал тебе один раз, то ему придется это сделать еще раз, что бы не выдать себя. В таком случае мы быстро его раскусим, располагаясь необходимой информацией.

Я звонил Андрею Воронкину домой несколько раз, но никто не брал трубки. Меня это немного обеспокоило, потому что мы с ним вчера договаривались о том, что я заеду к нему и чтобы он был дома после обеда. Фоторобот ведь не появиться с потолка, а единственный свидетель не берет трубку. И что я должен думать?

Несмотря на длинные гудки в телефоне, я поехал к нему на квартиру. Через пол часа я уже стоял возле двери и продолжал звонить, надавливая большим пальцем кнопку звонка. Палец побелел, а на звонки никто не реагировал. Меня не покидало предчувствие, что с ним что-то случилось. Андрея могли даже убить, чтобы он не смог дать описание мужчины, который приезжал к нему со Степаном.

Я прислушался к малейшим звукам за дверью, но таковых не услышал. Тогда, я достал с кармана отмычку и открыл ею замок. Двух оборотов было достаточно.

Я толкнул дверь вперед себя и уже собрался заходить в коридор, когда вспомнил, что будет неплохо, если я надену перчатки. Я так и сделал, а затем, вытер дверную ручку.

Проделав эту несложную и привычную для меня процедуру, я зашел в квартиру. Смрадный, душный воздух был для меня невыносимым. Такое впечатление, что здесь давно никто не живет.

Кухня была пустая. Я открыл дверь ведущую в ванную и заглянул туда. Умывальник стоял возле зеркала, которое было заляпано какой-то грязью. Штора закрывала от меня саму ванную. Я отодвинул ее в сторону и увидел Андрея, лежащего в воде алого цвета от крови. Лицо его было безжизненным, словно у каменной статуи, глаза широко раскрыты от ужаса, смотрели прямо на меня. Смерть его застала врасплох. Холодная посиневшая кожа, дала мне сделать вывод, что его убили часов десять назад.

Я внимательно осмотрелся, надеясь найти что-нибудь полезное. Надежда меня обманула в этот раз. Поэтому, я решил обыскать всю квартиру. Свои поиски я начал с коридора. Проверил буквально все: обувь, гардеробы. Ничего интересного.

Первая комната. Открывая дверцу тумбочки, находившейся возле окна, я увидел записную книжку. Я открыл ее, принялся быстро листать. В ней находилось около двадцати телефонов и адресов. Не так уж и много. Четыре телефона были обведены красным фломастером, словно хозяин хотел подчеркнуть их значимость для себя. Не долго думая, я отправил блокнот в карман своей зимней куртки.

Другая комната оказалась менее просторная, чем первая, но обставлена с лучшим вкусом. Письменный стол в углу, над которым висит картина Пикассо, рядом еще одна неизвестного мне художника, в углу на тумбочке стоит ваза со цветами. Кровать стояла слева от стены, возле нее размещался высокий комод с выдвижными ящиками. С них и началось мое знакомство. В одном из ящиков комода мне на глаза попался фотоальбом. Я стал рассматривать фотографии. Большинство из них мне ни о чем не говорили, но одна фотография обратила на себя внимание. На ней были запечатлены Андрей Воронкин, Федор Хошлатов и незнакомый мужчина в фетровой шляпе светлых джинсах и рубашкой на выпуск. Я видел его в первые.

Очевидно, вся троица хорошо знакома друг с другом. Стало быть, Хошлатов сможет мне рассказать про этого типа на фотографии.

Я взял на всякий случай фото с собой и вышел из квартиры. Находясь на лестничной площадке в ожидании лифта, мне в голову пришла идея поговорить с соседями. Может, кто-то из них что-то видел подозрительное.

Я позвонил в соседнюю квартиру, дверь которой находилась напротив меня. На мой звонок дверь открыла полная женщина в спортивной куртке.

— Что вы здесь забыли? — спросила она меня, смерив подозрительным взглядом.

— Я — частный сыщик Козаков. С кем имею честь беседовать?

— Наташа.

— Очень приятно. Скажите, а сосед ваш, Андрей Воронкин сейчас дома?

Я не хотел подавать известие, что Воронкина уже нет в живых.

— Не знаю, наверное дома. Обычно он работает дома и выходит на улицу крайне редко. Кажется, программистом работает. И не удивительно, что сидит дома — программисты все затворники… А что вы стоите на лестничной площадке? Заходите, здесь неудобно говорить.

— Благодарю.

Я зашел в квартиру. Хозяйка провела меня в небольшую, хорошо освещенную потолочными лампами комнату. Небольшое кресло, которое стояло посредине комнаты приглашало меня в него сесть. Возле окна стоял телевизор, который был сейчас включенный. Показывали какой-то скучный и дешевый мексиканский сериал.

— Не смущайтесь, что здесь неубрано, я еще просто не успела.

Я ничего ей не сказал в ответ. Но такая чистота, и Наташа говорит, что неубрано. Да у меня раз в сто, наверное грязнее, и я не жалуюсь на неубранное помещение. Меня и так устраивает, так как я живу один.