Чтение онлайн

— А соль, соль? — спохватилась я.

Ковылкина махнула рукой.

Вернуться к зеркалу я не успела. Опять звонок.

— Минуточку, — проговорила я, на ходу запахивая халат.

— Валя сказала: такой загар, и я пришел за кастрюлей. — Сосед Лев стоял в дверях, рассыпав по плечам черные кудри.

— Пожалуйста, — я подала кастрюлю, — приходите, если что надо.

Возвращаясь с работы, мы вышли с Ковылкиной на своем этаже.

— А чего это ты? — недоумевала я, — нанялась, что ли? Пусть с женой солят.

— Она в санатории, — Ковылкина с достоинством всунула ключ в замочную скважину, — а мы договорились, я — засолки, а Лев мне ванну кафелем обкладывает, сразим своих половин.

— А… — я закрыла дверь.

На другой день начальник распекал Ковылкину за ошибки.

«Опять засолка, — подумала я, — бедная, чего не сделаешь, чтобы порадовать любимого мужа облицованной ванной».

Через неделю Ковылкиной грозил уже выговор.

«Когда же это кончится? — с тревогой думала я, — и за солью не приходит».

Вечером Ковылкина зашла за солью.

— Который час? — с большим воодушевлением спросила она.

— Восемь.

— Жду Льва, я ему засолки сделала, а он сегодня обещал облицевать ванну. Сколько тушат фаршированный перец? Это его любимое блюдо, — Ковылкина сосредоточенно смотрела на меня.

— Полчаса.

— Бегу, — она заторопилась, — работы много.

Вечер был долгий и спокойный. Входной звонок разбудил меня.

— Ты перец фаршированный любишь? — унылая Ковылкина стояла на пороге.

— Ты с ума сошла, — возмутилась я, — половина первого.

— Пойдем ко мне, — Ковылкина с мольбой смотрела на меня. — Попробуешь.

Нетронутый стол, накрытый на двоих, ломился от яств. Два полных ящика с кафелем стояли около ванной.

— Пересолила и перетушила, — жестоко сказала я, мгновенно оценив обстановку, — горький перец.

На другой день, возвращаясь с работы, мы с Ковылкиной встретили соседа Льва. Он прижимал к груди букет цветов и коробку с тортом. Мрачная Ковылкина смотрела на торт.

— Жена приехала, встречаю… — пролепетал в смятении сосед Лев.

Мы молча вошли в лифт.

Одуревшие от ночного полета, мы шли по зданию аэровокзала получать багаж. Мой сотрудник Петров, могучий и ленивый, шагал впереди. Он, конечно, мог предложить подождать его на скамейке, но эмансипация.

И сейчас Петров, как мощный ледокол, рассекал толпы пассажиров, а я скользила за ним по фарватеру.

Мы молчали весь полет и сейчас тоже. Я ужасно переживала. Командировка наша на завод была трудной, но закончилась хорошо и неожиданно.

Нам с Петровым в приложение к согласованной документации преподнесли в подарок дрель, как образец товаров народного потребления, которые завод выпускал по нашим чертежам.

Петрову пожали руку, а дрель вручили мне.

Петров, уже ясно представлявший себе, как пригодится ему дрель в саду или гараже, оскорбленно замолчал.

Я долго объясняла Петрову, что когда артистам после спектакля дарят цветы, то сначала их преподносят дамам.

— А ты, что, артистка, — пробурчал Петров, и дрель нести категорически отказался.

И сейчас я сгибалась под тяжестью импортной сумочки, из которой торчала злополучная дрель. В самолете я предложила ему сверло и ручку от дрели, но он не взял, заметив, что взяток не берет и что при согласовании надо было написать протокол разногласий, и что он обязательно свое мнение у начальства выскажет.

Глубоко задумавшись, я размышляла, что же нам вдвоем с дрелью делать.

Петров ничего не предлагал.

Багаж еще не привезли.

— Выпьем кофе, — сказал Петров, и также решительно пошел назад.

В буфете я поставила свою импортную сумочку на стоявший рядом стул, вынув дрель, положила ее рядом.

Мы выпили кофе и вновь пошли за багажом. Ждали долго.

«Пассажирку Цветкову, прилетевшую рейсом 5, просят пройти в комнату милиции», — объявили по радио.

«Дрель, взятка» — пронеслось у меня в голове.

— Ну, — сказал Петров, — иди.

— Зачем? — ахнула я.

— Тебе виднее, — заметил Петров, и я уловила в его голосе скрытое торжество.

— Пойдем вместе, — попросила я. Петров скривился, но пошел.

Молодцеватый капитан стоял перед столом, на котором лежала моя сумочка и рядом дрель.

«Забыла в буфете», — сообразила я, вдруг ощутив в руках необыкновенную легкость.

— Ваша? — спросил капитан, показывая на сумочку.

Я кивнула.

— А это? — он показал на дрель.

Беспомощно оглянувшись на Петрова, я молчала.

— Не забывайте, — строго сказал капитан, протягивая мне сумочку и явно собираясь закончить процедуру.

— Наша, — вдруг страдальчески выкрикнул Петров, и я вдруг заметила, какие у него детские пухлые губы.

— Документы, — сказал капитан, — предъявите документы. Вы кто такой?

— Наша, — подтвердила я, доставая из сумочки паспорт.

Капитан просмотрел наши паспорта и пожал плечами.

— В сумке были документы, ясно чья, — гениально мыслил капитан, — ну а дрель?

В его руках дрель смотрелась.

— Моя, — уточнила я, решив спасти дареную дрель, — сотрудники мы, вместе забыли.

Капитан думал.

— Моя, — выдохнул Петров с ярым блеском в глазах, — вместе мы, вместе нам ее подарили.

Капитан, улыбнувшись, положил дрель на стол и развел руками.

Рассекая толпы пассажиров, могучий Петров шел впереди.

С облегченной импортной сумочкой, ясно сознавая, что я не артистка, я скользила за ним по фарватеру.

Друг обещал устроить мою жену в свой институт переводчиком в отдел информации. Она когда-то закончила факультет иностранных языков и знала два.