Чтение онлайн

– А может, просто тогда лучше врачу денег дать? Ну кто от денег отказывается, сама посуди?

– От денег никто не отказывается, но врач может оказаться нечистым на руку и все же сообщить о случившемся в милицию. Я тебе говорю, нужен свой врач. Оля, ну подумай хорошенько, пораскинь мозгами. У тебя же масса знакомых!

– Хорошо, – задумчиво ответила Ольга и принялась набирать номер телефона. – Есть один человек... У него все схвачено. Молчаливый врач для него не проблема.

Через какое-то время она положила телефон на колени и взволнованно произнесла:

– Телефон не отвечает. Вызов идет, но трубку никто не берет. Он просто его не слышит. На дне рождения такой шум, хоть уши затыкай! Я вообще удивляюсь, как твой звонок услышала.

– Тогда поехали на тусовку. Ищи того, кто не отвечает на твой звонок.

– А ты дуба по дороге не дашь?

– Не переживай. Я еще поживу.

Я закрыла глаза и зарыдала от боли, от унижений и от того, что мне пришлось испытать. Я не верила тому, что осталась жива, но теперь я точно знала одно: после того, что мне удалось пережить, я вряд ли смогу доверить свое сердце мужчине и стать абсолютно счастливой женщиной. Вряд ли я смогу встретить мужчину, с которым бы мне хотелось прожить вместе долгую жизнь. А еще мне захотелось извиниться перед Лешкой за все то зло, которое я ему причинила.

Ольга вела машину и пыталась меня успокоить.

– Господи, да что же с тобой произошло? Где ты была?

– В рабстве, – тихо ответила я и прикусила губу, подумав о том, что по-другому мое пребывание в доме Бориса не назовешь. – У тебя есть что-нибудь обезболивающее?

– Анальгин в бардачке.

Достав несколько таблеток анальгина, я, сунула их в рот и запила водой из бутылки, лежащей в ногах.

– Зачем так много-то? – испуганно спросила меня Ольга.

– Болит сильно.

– Смотри, не переборщи с анальгином.

Ольга посмотрела на лежащий у меня на коленях пистолет и как-то несмело спросила:

– Ань, а ты не хочешь от него избавиться?

– Хочу. Останови где-нибудь.

Ольга остановила машину у моста и сунув пистолет в черный непрозрачный пакет, уже было собралась бросить его в воду, но я протянула ей мобильный убитого охранника и устало произнесла:

– И это тоже захвати. Туда же клади, в пакет.

– Ты уверена, что хочешь его выкинуть?

– Это улика.

– Как скажешь...

Быстро скинув пакет с моста, Ольга вновь вернулась в машину и надавила на газ.

Подъехав к шумной тусовке, Ольга выскочила из машины и пошла искать своего знакомого. А я смотрела на красивых девушек и заметно подвыпивших интересных мужчин, которые считают себя принадлежащими к касте избранных, и думала о том, почему некоторые не устают от тусовок и в течение одного вечера могут посетить несколько вечеринок. Что ими движет? Постоянное ощущение праздника или желание быть замеченным каким-нибудь светским фотографом и попасть в кадр?

Вокруг роскошные автомобили. За их тонированными стеклами скучают водители. Масса девушек на выданье прогуливаются с бокалами в руках, обсуждая самых завидных и богатых женихов, которые с некоторых пор перестали меня интересовать.

Несмотря на свою меркантильную сущность, которая начала проявляться во мне с самого раннего детства, я чувствовала себя далекой от этих людей и не понимала те проблемы, с которыми приходилось им сталкиваться. Я поняла, что меня совсем не интересуют разговоры о том, поехать ли этой зимой в Куршевель или нет. Все эти вернисажи, презентации, открытие ресторанов и бутиков и различные модные показы остались где-то в далеком прошлом, и мне начало казаться, что я не имею к ним никакого отношения. Все эти нереально красивые девушки и успешные мужчины со своими светскими беседами и интригами больше не имели ко мне отношения, и, глядя на этих празднующих день рождения людей, больше половины из которых даже не были знакомы с именинником, я чувствовала себя неуютно. Мне казалось, что их светские беседы слишком глупы, потому что в них обсуждались только одни и те же вопросы: где, с кем и когда.

После всего того, что со мной произошло, у меня абсолютно пропал интерес к светской жизни.

Тусовщики живут по своим, ими же придуманным законам. У них своя субкультура, которая непонятна тем, кто не имеет ничего общего с тусовкой. Москва ассоциируется у тусовщиков с витринами дорогих бутиков, с модными ресторанами, с фейсконтролем в элитных клубах. Многие из завсегдатаев тусовки стали публичными и известными всей стране людьми. С экранов телевизоров они говорят нам о своей любви к России, но в жизни предпочитают любить ее на расстоянии, проведя слишком много времени за границей. В январе у них Куршевель, в марте – Лондон, в мае – Канны, в июне – Сен-Тропе.

На минуту я отвлеклась от своих мыслей и увидела садящегося в свою машину Илью. Того самого Илью, который порекомендовал меня Борису и устроил, так сказать, на работу. Несмотря на то что я была в одном лифчике, я высунулась из машины и прокричала:

– Илья!

Илья тут же откликнулся и направился ко мне. Подойдя поближе, он, видимо, был настолько шокирован моим внешним видом, что какое-то время не мог произнести ни слова.

– Илья, не пугайся, – заговорила я первой. – Ничего, что я в лифчике?

– Ничего, – как-то неуверенно ответил Илья и уставился на мою ногу. – Что с тобой?

– Долго рассказывать. Борис стрельнул.

– Ты шутишь?

Илья по-прежнему не отводил взгляда от моей ноги и как-то растерянно хлопал ресницами.

– Да мне шутить некогда.

– Что между вами произошло? Он вроде бы приличный человек.

– Долго рассказывать, что произошло. А насчет приличного человека ты погорячился. Кстати, ты когда у Бориса работал, неужели не слышал, что из сарая по ночам доносятся стоны и непонятные звуки?

– А я у него по ночам никогда не работал.

– Значит, тебе повезло.

– Так что все-таки произошло?

– Долго рассказывать. Сам скоро все узнаешь. Я тебя позвала не за тем, чтобы на Бориса пожаловаться. Давай договоримся так: ты меня к Борису на работу не устраивал, в дом к нему никогда не привозил, и вообще я его знать не знаю. Если тебя кто спросит, то ты про меня – ни слова.

– А кто меня спросит?

– Да мало ли кто! Кто-нибудь из его друзей. Ты же сейчас у кого-то работаешь. С кем-то общаешься. А может быть, даже милиция.

– Милиция? – Илья так поморщился, что было несложно догадаться: общение с милицией совсем не входит в его планы.

– Мало ли! Бориса, по идее, должны посадить, но у него столько денег, что он может запросто купить себе свободу. И еще. Если он вдруг сам выйдет на тебя и начнет тебя расспрашивать о том, где я живу, лучше не говори. Скажи, что познакомился со мной случайно. Пересекался на кое-каких тусовках. Общих друзей нет, и, кроме моего имени, ты обо мне ничего не знаешь.

– Аня, ну о чем ты говоришь. Если Борис захочет тебя найти, то для него это не составит труда.