Чтение онлайн

Мне ненавистно, что я так сильно скучала по Эверетту, что готова все ему простить. Мне ненавистно, что при одном взгляде на него бабочки в моем животе снова пробудились, заставляя вспомнить чувства, что я к нему испытывала. Мне ненавистно, что Эверетт никогда не поймет, сколько боли принесло его исчезновение из моей жизни, потому что я ни за что ему об этом не скажу. Я ни за что не скажу Эверетту, что он владел моим сердцем и забрал его с собой, когда уехал, просто потому, что это выставит меня полной дурой. Дурой, которая много лет надеялась, что лучший друг влюбится в нее. Которая последние пять лет надеялась, что получит от него письмо или телефонный звонок. Надеялась хоть на что-то.

Я отказываюсь сказать ему, насколько грустной и жалкой была, с тех пор как он ушел, как держала мужчин на расстоянии вытянутой руки, возведя вокруг себя защитную стену, чтобы никогда больше не испытывать подобной боли. Я всегда была сильной и независимой и не собираюсь смущать Эверетта, показывая себя кем-то другим.

Быстро льющиеся слезы размывают взгляд, и я просто опускаю голову на колени, даже не пытаясь их остановить. Сейчас я скучаю по Эйдену даже больше чем девять месяцев назад. Если бы сейчас он был здесь, и нам бы пришлось притворяться женатыми, мы бы смеялись над этим как сумасшедшие. Он бы пошутил, что выиграл джек-пот, заполучив такую «горячую женушку» и предложил консумировать наш фиктивный брак на каждой горизонтальной поверхности лагеря, чтобы сделать его настоящим.

Мое тело дрожит от рыданий, и я так переполнена виной, что могу в ней утонуть. Я смотрю на кольцо, поднимаю руку и кручу его, пока камень не ловит свет и не начинает искриться. Представляя счастливое, улыбающееся лицо Эйдена в тот день, когда он подарил мне это кольцо, я чувствую нестерпимую боль из-за его отсутствия и едва могу дышать. Сняв кольцо с правой руки, я надеваю его на безымянный палец левой (п.п.: в США обручальное кольцо носят на безымянном пальце левой руки). Давление в груди возрастает, и я должна прижать к ней ладонь, чтобы удержать боль внутри, зная, что собираюсь использовать кольцо, как реквизит в этом тупом фарсе со Стратфордом.

Хотя я все бы отдала, чтобы Эйден был здесь, я не могу не ощущать крошечное радостное трепыхание в сердце, что именно Эверетт вернулся ко мне. Это похоже на предательство. Эйден никогда не сокрушал мое сердце, никогда не подводил, никогда не отталкивал, и все же, если бы кто-то спросил меня: «Кого ты бы ты хотела увидеть сегодня, выходящим из грузовика Джейсона?», я бы ответила: «Эверетт».

Это всегда был Эверетт. Я всегда его выбирала.

Меня всегда влекло к нему, потому что он был потерян, и я желала помочь ему найти его путь. Но теперь роли поменялись, и я до смерти боюсь позволить Эверетту помочь мне. Когда он снова подведет меня, Эйдена не будет рядом, чтобы помочь мне найти свой путь.

Глава 14

Эверетт

Поднимаясь по ступенькам к главному дому, видя мерцание газовых фонарей по обе стороны от входной двери, я почти могу притвориться, что не уезжал отсюда так надолго.

Я проходил сквозь эти двери тысячи раз. Чувствовал тепло фонарей, слышал шум и суету персонала внутри дома, ужинал здесь почти каждый вечер с Кэмерон, ее родителями и их большой семьей волонтеров и отдыхающих, а затем, развалившись, сидел на крыльце в плетеных креслах с Кэмерон и Эйденом и смотрел на закат.

Но сегодня, блуждая в одиночестве после того, как Кэмерон оставила меня, я чувствовал себя чужаком, хоть и знал лагерь, как свои пять пальцев, и был знаком с большей частью персонала и волонтеров. Впервые я ощутил, что не принадлежу этому месту, потому что Кэмерон не желала моего присутствия. Я всегда чувствовал себя аутсайдером с родителями Кэм, знал, что они не любят меня. Но для молодого глупого задиры, постоянного нарывающегося на драки и ищущего неприятности, которым я был тогда, это не имело значения. Родители Кэмерон были лишь фоновым шумом. Все, что меня действительно заботило – мнение самой Кэм.

Как только я открываю дверь, меня накрывает волна ностальгии, заставляя сожалеть о каждом дне, что я провел вдали. Когда родители Кэмерон реконструировали старый главный дом плантации, где выросла Шелби, они украсили стены сотнями фотографий персонала и отдыхающих. Я медленно иду по холлу и ощущаю тугой узел в груди, когда вижу, что Кэмерон добавила новые снимки. Некоторые с детьми, которых я не знаю. Некоторые с новыми сотрудниками, которых я встретил, бродя по лагерю. Представившись, я убеждался, что все они понимают, как именно обстоят дела со Стратфордом и с той маленькой ложью, которую мы ему озвучили. Никто даже глазом не моргнул, когда я сообщал о неправде, которую все они должны были подтверждать, когда Стратфорд находился рядом. Они настолько обожали Кэмерон и ее родителей, и так гордились быть частью лагеря, что сделали бы для них все, что угодно.

Я останавливаюсь перед фото, на котором запечатлена Кэмерон, разговаривающая с ребенком лет пяти. Они присела перед девочкой, чтобы быть с ней на одном уровне и иметь возможность смотреть в глаза. Нежная улыбка освещает лицо Кэмерон, пока она обнимает малышку, и я не сомневаюсь, что она, вероятно, успокаивает девочку, говоря, что ей не нужно бояться и, что она весело проведет здесь время.

Кэмерон всегда хорошо умела развеивать страхи людей и делать так, чтобы они чувствовали себя особенными. И хотя вокруг была еще сотня детей, требующая ее внимания, когда она сосредоточивалась на тебе, весь прочий мир исчезал. Кэмерон точно знала, что нужно сказать, чтобы ты почувствовал себя на вершине мира. А еще она точно знала, что сказать, чтобы опустить тебя на самое дно. В этом я убедился сегодня, когда она ушла от меня, сказав напоследок: «Ты сам сделал так, что мы больше не друзья. То, что ты знаешь, как работает лагерь, и знаешь, как он важен для меня, не умаляют того, что ты был мудаком».

Я был идиотом, считая, что могу просто взять и, словно ниоткуда, появиться в лагере. Но теперь я здесь и никуда не уйду. Кэмерон нужна моя помощь, даже если она не хочет этого признавать. Это, конечно же, не решит наших проблем, но даст шанс провести с ней время и показать, что я еще могут быть для нее хорошим другом.

– Мистер Эверетт, ты вернулся!

Услышав свое имя, я поворачиваюсь и улыбаюсь, видя пожилую женщину, только вышедшую с кухни с огромной накрытой крышкой кастрюлей. Ее поседевшая голова, откинута назад из-за тугого пучка на затылке, в который она обычно собирает волосы, и она одета в тот же белый в синюю клетку фартук, что носила все мое детство. Подойдя к ней, я пытаюсь взять кастрюлю из ее рук, чтобы помочь, но она отступает из зоны моей досягаемости.

– Тебя не было слишком долго. Ты даже, кажется, успел забыть, что я никому не позволяю помогать мне подавать ужин.

Я смеюсь и киваю головой женщине, которая готовит для лагеря Райлан, с тех пор как он открылся.

– Ох, я помню, миссис Майкл. Просто подумал, что вы, возможно, смягчились за последние несколько лет, – шучу я.

Взгляд, которым она одаривает меня, до чертиков пугал меня, Эйдена и Кэмерон, когда мы были моложе.

– Этого никогда не будет. Стоит мне смягчиться, и здешние дети начнут просто переступать через меня, – жалуется миссис Майкл, однако все знают, что она, хоть и делает суровый вид, но далеко неравнодушна к детям, отдыхающим в лагере. – А теперь иди и сделай что-нибудь полезное. Этот странный мистер Стратфорд уже в столовой, а я как раз заканчиваю накрывать на стол. Найди Кэмерон и скажи ей, что пора ужинать. Кажется, я видела, как она недавно прошла в кабинет.

<