Чтение онлайн

– Нет, я говорил, не раньше чем… не знаю, лет через восемь-девять. Не уверен.

– Я её теперь хочу вернуть, себе. В чувства когда меня приводила, смотрела так... Говорит ненавидит, а смотрит без ненависти. Может этому Грэгори деньги или долг тот выплатить и забрать её. Что думаешь?

– Разобраться сначала нужно, потом и решим, что делать. Алекса и Рика дождёмся. Голова как.

– Тяжёлая ещё.

Натан опускает взгляд на пол, а там щенок у ног балуется. Лапы вверх на ногу ему задрал и потягивается. Улыбается и гладит его по холке и мордашке треплет.

– Привет, привет. Как назовём его, думал уже?

– Носится как угорелый за ногами, в зубах игрушку таскает, может Тайфун, Тай сокращённо?

– Не плохо. Значит будет Тай. – берет щенка на руки, - Да? Тай.

15.

Грэгори распорядился привезти Лию в его дом. Сам не поехал, нам не нужен лишний повод для слухов, разборки и так далее. Тем более, что мальчишка сказал: «их там не более четырёх человек».

Заношу её в дом.

– Неси в комнату для гостей, вещи её уже везут.

Захожу и усаживаю её в кресло, смыкаю на ней пиджак. Отхожу к двери и сажусь на стул.

Грэгори наклоняется к ней:

– Выглядит фигово. – берет её за подбородок, вглядывается, - Лиа, они тебя тронули? – мотает головой «нет».

Смотрю на неё - вообще эмоций никаких, безликая, глаза пустые, словно выключил её кто-то.

– Грэгори, Дай ей выпить, - беру кувшин с вином, - Не это. Ром лучше, пол стакана смело лей.

Наливаю и протягиваю, даже голову не поднимает.

– Пей, не молоко, но сейчас тебе это нужно,- говорю и зажимаю стакан в её руке.

Всего глоток сделала, скривилась и стакан убирает.

– Ещё пей, всё, до дна. Иначе сам волью. Слышишь?- пьёт и давится так, что по уголку рта струйка стекает, поперхнулась, но выпивает всё.

Закашлялась с не привычки, протягиваю ей платок и печенье. Жак подходит и берёт стакан, заглядывает в него и одобрительно кивает «всё выпила». А теперь намекает мне взглянуть на её спину и уходит обратно к двери.

Обхожу её и останавливаюсь сзади, пиджак снимаю и на спину смотрю. Всё как Ви сказала, шрамы и рисунок по всему позвоночнику. Красивый, цветной. Накрываю обратно спину и сажусь напротив, лицом к лицу, глаза в глаза.

– А теперь рассказывай, всё. Кто и что с тобой делал? Раньше. Не сегодня. Иначе запру на ключ, пока всё своё дерьмо из головы не вытрясешь наружу. И не выпущу. Поняла! – встряхнул её за плечи.

Медленно глаза опускает и голову отводит в сторону. Откидываюсь на спинку стула и смотрю на её дрожащие губы.

– Со школы шла, домой, мне всего шестнадцать было…

Когда меня нашли, истерзанную, сразу в больницу отвезли, я ничего не помнила. Разум скрыл от меня те ужасы, которые он творил со мной. Но память она… играет со мною в злую игру. Всего минута или миг, и она начинает истязать мой разум. Держит внутри ужасный Секрет и показывает мне всё, но не сразу. В начале во сне, а теперь и днём. Его шёпот в моей голове «теперь ты моя, вся, никто не прикоснется, сама не подпустишь». – вытирает платком глаза и сжимает его в руке, - Это был мой ад, когда я всё вспоминаю кровь в венах останавливается, время замирает. Я это уже никогда не забуду и не вычеркну из своей головы. Всего одно чужое движение, прикосновение и я задыхаюсь, из реальности выпадаю. В больнице меня сразу кололи препаратами, заставляли забыться и спать, много спать. Три месяца в больнице провела, проспала.

Лучше бы они опоздали, тогда бы он завершил начатое, лишил бы меня жизни, моей единственной и сегодняшней под чужую диктовку. Он прикасался ко мне холодной сталью и покрывал себя моей кровью до тех пор, пока Его тело не начинало биться в экстазе. Я от боли погружалась в ад, а он громко смеялся, в своём раю каждый раз. Кроме меня у него ещё девушки… были, их тела потом нашли.

– Он тебя не только резал? Да? – тихо спрашиваю.

Она закрыла лицо руками, кивнула пару раз и опустила голову на колени. Я посмотрел на Жака, а тот тяжело дышит раздувая ноздри сжимая руки в кулаки.

В этот момент в комнату постучали.

– Что ещё?

– Вещи, привезли.

– Хорошо, вносите.

Внесли два внушительных чемодана, я подняла голову и взглянула. У меня так много вещей не ожидала?

Грэг опять поставил передо мной стакан с алкоголем:

– А рисунок? Лиа. – беру её ладонь в свои, холодная у неё рука, совсем, беру и вторую, согреть хочу.

– Друг предложил, украсить и шрамы скрыть. Мастера нашёл, родителей убедил, мама сама эскиз делала.

– Красиво получилось. А сейчас ты себя в порядок приведёшь, выпьешь вот это и спать ляжешь. Хорошо? Дома побудь день, два, сколько хочешь, поняла?

Киваю ему в ответ. Он опускается передо мной на корточки и тихо произносит:

– Может есть хочешь?
– мотаю головой «нет».

Выходим из её комнаты.

– А теперь я выпить хочу, много. Ты со мной, Жак?

– Нет, но посижу, трёп твой пьяный послушаю.

Заходим в кабинет, наливаю себе полстакана, - бросаю взгляд на Жака, - Точно не будешь?
– «нет» машет головой. Сажусь за стол. Жак приземляется в кресло на против и откидывается назад. Покручиваю стакан в руках, что увидеть в нем хочу не знаю.

– Развеять ее чем-то надо, может домой отпустить? Пит говорил день рождение у неё скоро - отметить красиво? – смотрю на него.

– Можно и день рождение отметить.

Молчим оба. Только пара сделанных мной глотков нарушает тишину.

– Сходи к ней, лаской утешь.

– Сдурел? Нет Жак, она мне в дочери годится.

– И что. Вижу как смотришь, нравится тебе. Давно так не плыл рядом с девицей. А мужик всегда мужик пока стоит. Тебе всего сорок, самый раш, с бабами управляться умеешь. Не пацан безусый.

– Прекрати, и так тошно. – делаю ещё пару глотков и ставлю стакан на стол.

– Вот и подлечи тошноту свою и Лию согрей. Если уйдёт, уже не успеешь, не подпустит к себе, точно. Растоптанная и измученная. Мужика ещё толком не видела, не любила. Девчонка совсем, сидит там сейчас одна и слезами душится. Допрос твой в памяти гниль наружу достал, душу вывернул. Сходи, говорю.

– Не могу я, не знаю как с ней… - делаю последний глоток и убираю пустой стакан.

– Не мне говорить как, понять должен сам. Возьми её так, чтоб не сам от удовольствия дрожью бился, а она от тебя оторваться не могла. Ручонками своими вцепилась и не отпускала. Иди говорю.