Чтение онлайн

42.

Прибыли с Алексом на один из островов Онегии. После Йорана и Толинхэда, этот городок выглядит очень провинциальным. Найти дом родителей не составило большого труда. Он был практически в центре Куэр-Фоста и не далеко от порта. Зашли в дом и замерли на пороге, оббивая снег с ботинок.

– Ого?! – услышали мы мужской голос с хрипотцой и обернулись на звук.

Родители находились дома. Наша встреча была неожиданной и горячей, не писали, не предупреждали. Отец Филипп Салеван ещё тот не убиваемый, крепкий мужик, которому больше 55 лет не дашь.

Увидев нас, первым подошёл и обхватил в жесткое кольцо своих могучих рук Крида, приподнял его, оторвав того от пола:

– Хорош! Мать, ты только глянь как вымахали. Звери!

– Да пусти ты его, надорвёшься, - смеялась мать, Нерия Салеван, - Вы только вдвоём? Алекс?

– Да, мать. Вдвоём. – обнимаю её, - Скучали?

– Конечно, родные мои. Раздевайтесь и проходите…

– Дважды в шторм попали, думали уже не свидимся, - Крид обнимает мать и целует её в лоб.

Через неделю прибывания на острове выдаю родителям:

– М…да, Куэр-Фост это какая-то отшиба, заснеженная и дикая. Складывается чувство, что остров во власти вечного холода…

– Это уж точно, - смеётся Крид, - И как вы здесь выживаете?

– Зима не вечная, вы наше лето ещё не видели! Скажи мать. – подмигивает прищёлкнув языком отец.

– Даже боюсь, что не доживу с такой-то зимой, - похлопываю отца по плечу… - Или одичаю…

– Да ладно! Дикого в нас и так хватает, природа постаралась, куда уж больше, - отвечает Филипп Алексу и глядит с ухмылкой на Нерию.

Зима действительно оказалась не вечной, но и весна не спешила брать бразды в свои руки. В конце марта ещё лежал снег. Солнце грело во всю, но снежный покров упорно не отступал, оставляя за собой право решать когда излиться ручьями.

Планировали погостить у родителей пару месяцев. На календаре апрель, снег сошёл, а холод медлил отступать. Но сегодня как никогда чувствовалась весна, только холодный северный ветер не унимался. Решили с Кридом совершить конную прогулку по Куэр-Фосту.

Проезжая мимо пирса увидели странное скопление народа, суету и КРИК, который чуть не выбил нас обоих из седла «Марина, Стой!». Мы резко переглянулись. И быстро пришпорив лошадей направились туда. Крид первым спешился и я следом. Протиснулись сквозь толпу и увидели на коленях Марину, склонившуюся над ребёнком лет восьми.

Не может быть! Она! Здесь! Какого её… сюда занесло. Крид вопросительно, даже приоткрыв рот взглянул на меня. И то, что она делала с этим мальчишкой, у меня от волнения сердце готово было выпрыгнуть наружу. А когда мальчишка задышал и я услышал «У нас получилось Шон» я даже выдохнул так, словно это у меня «Что-то получилось». И как только она встала и попятилась назад, мокрая и босая, вот тут я не сдержался. В сторону моря ещё ругнулась, дерзко так. Ну все Марина, добегалась! Надо брать! Быстро сбросил пальто укутал в него, скрутил её в три погибели и заграбастал себе в руки. Хорош ей бегать, плавать, карабкаться… Неугомонная…

– Тебя саму нужно обогреть… - произношу и несу в руках, она дрожит и ноги босые, что если заболеет дурёха…

Нашёл, там где не ожидал. У чёрта на рогах.

– Далеко же ты забралась, - уношу её с пирса и с жадностью вжимаю в себя, - Говори, где остановилась?! – жёстко спрашиваю, - Ну?

– Южж…ный ква…р…тал, дом Алона Юнга, там… школа, - ответила хрипло и не решительно.

– Крид слышал? Вещи её забери.

– Понял, - ответил брат и рванул на окраину города.

Привёз её в дом и с порога крикнул:

– Мать! Чай срочно сделай и ванну нужно подготовить в моей комнате…

Служанка за соседней дверью, набрала ванну, мать помогала Марине раздеться и отпаивала её чаем, прямо там. Главное, чтобы не заболела. Ждал и топтался в комнате у окна, под дверью ванной, круги накручивал и нервничал. Через некоторое время вышла служанка:

– Какие вещи ей подать?

– Никаких! Только полотенце, – ну-ну, дай ей одежду… знаю чем закончится.

– Тогда я принесу махровую простынь, - я утвердительно кивнул.

Приехав по нужному адресу, Криду пришлось немного подождать, хозяев нет, дверь закрыта. Опешивши от того, что Марину увёз неизвестный мужчина, Алон и Грэта сразу отправились домой. А увидев мужчину на своём крыльце Алон сурово спросил:

– Ты кто?

– Жених, - нагло отвечает Крид.

– А тот первый? Тоже жених? – Алон был не на шутку зол.

– Да, Марина всё ещё выбирает. Я за её вещами. – Алон негодует от такого заявления, а Грэта касается его плеча и пытается успокоить:

– Не кипятись, разберутся сами.

По дороге домой взял в руки её блокнот, листал бегло, от середины к началу просматривал:

«Помощник учителя? Вот и твоя возможная самореализация личности, Марина. Шанс найти и исполнить жизненное предназначение: реализовать свой потенциал знаний, умений, проявить свои таланты и природные качества. Что, если таков мой путь в жизни, здесь?...»

«Иногда кажется, что бегу быстрее, чем соображаю. Но мне не дают времени осмыслить и понять ситуацию в которую я попадаю. Страх гонит…»

«И Ты сосуд, пустой, в ожидании чуда и хочется верить и знать, что это не конец. Сложно судить о реальности. Вечный вопрос о том, есть ли душа у человека или нет. Когда опустошён тоже тяжело, не чем эту брешь заполнить. Только тепло твоей руки и больше ничего. Ты лучший, Гор, мой Гор, большой друг, доброте твоего сердца людей не научить. Они этого не хотят и не заслуживают»… Много ещё чего прочёл.

Приехал домой и поднимаюсь в комнату Алекса.

– Она здесь, - киваю в сторону ванной.

– Да, - на выдохе произносит.

– Это её блокнот, вот на это глянь, - Крид открывает его на определенной странице и протягивает брату. Алекс читает:

«Уверена в том, что самому нужно выбирать как прожить следующий день и с кем. И я выбирала, я пыталась. Но постоянно появляется тот, кто диктует свои правила, рушит мои планы, заставляя двигаться по его дороге. Как бы я не пыталась сбежать на перекрёстке, всегда появляется ему подобный. Я постоянно живу чужой жизнью не своей. Не я выбираю - меня выбирают, не те и не так. Дергают как куклу за ниточки. Имея эмоции, чувства, подавлять внутри свою индивидуальность – смерти подобно. Хочу дышать свободой, полной грудью, а на деле мною дышат, вдыхая и опустошая мою душу ничего не давая в замен. Только стены высокие возводят. Плен чувствую и задыхаюсь, каждый прожитый день, не мой, а чужой».