Хочу дышать свободой
Шрифт:
– Я смотрю на тебя, ты ведь этого хотел… тогда… - и он смотрел на неё, смотрел и молча сгорал уже ни на что не надеясь, - Всё увидел? Так хотел? И на вопрос твой я ответила, ещё тогда… в кабинете. Или забыл?
– «нет» покачал он головой.
Марина медленно развернулась и обвела нас отрешенным, а затем полным горечи взглядом, остановившись на Криде произнесла, лишенным эмоций голосом:
– Крид, про Онем, это правда? – он угрюмо кивнул и отвёл глаза в сторону, она тяжело вздохнула и продолжила, - Выходит мне один изверг достался, а Онем кишит ими… - накрыла рукой живот и продолжила, - Если вы из-за меня собачится будете, значит мне здесь не место… Лишняя.
– Марина…. – Алекс хотел что-то сказать, но она остановила его жестом, вскинув вперёд другую ладонь.
– Не надо Алекс… Обещаю не бегать. Я вернусь домой и не нужно меня останавливать, - она вновь обвела всех взглядом выдав нам напоследок, - Выходит вернулись к тому с чего всё началось… Не выходит у нас по хорошему… - развернулась и пошла на выход, в дверях смахнула с глаз рукавом слёзы и скрылась в коридоре.
Произнести что-либо ни у кого не хватило духа, да и вряд ли слова нужные подобрали бы. Время остановилось и западня немая накрыла всех. Крах полный. Так молча и сидели, изредка поглядывая друг на друга. Первым вышел Алекс, немного помедлив за ним пошёл Рик…
В комнату вошёл зная, что она не спит. Чувствуя её боль, моя «сущность» наружу показалась, взвыла внутри и вырвалась. Тело от головы до бёдер, мощной бронёй покрылось, твёрдыми и подвижными роговыми пластинами. Нервничает. Защитить её желает и потерять боится. Отец рассказывал, что в момент опасности зверь сворачивается в клубок, сам либо обхватив свою пару, развернуть его под силу только крупному зверю, который рискует порезаться об острые края чешуи.
Ноги ватными сделались, ослабели, сказать ничего не могу – ком к горлу подкатил. Опустился перед кроватью на пол и сел на колени, шелохнуться боюсь в этом безмолвии. В таком виде лучше провалиться, не то что бы на глаза ей показываться или касаться её… Смотрю на её силуэт в темноте, лежит отвернувшись к стене.
Слушаю как «моя Марина» рвано дышит и ребёнка слышу, трепыхается внутри, тоже не спит. Оба не спят, утра ждут, что бы уйти… Тихо и что-то не разборчиво напевать стала, не мне, ему… ещё не рождённому. От зверя избавиться хотели… Из крови своей его вычленить, всего до капли сничтожить… А ведь только рядом с ней Он несчастный свой нос показывает и бессилен перед ней, нашёл таки свою пару и преклоняется пред ней. Внутренним миром своим взяла под контроль, нас… Почуял её и принял, и что теперь будет? С ним? Со мною? Руку к ней тяну, а прикоснуться не могу, не смею…
– Марина… не уходите… прошу…
Мурлычет себе под нос и вздыхает, не слушает и не слышит, не хочет меня услышать, оглохла от обиды и боли. Внутри, в себе закрылась, не пробьюсь теперь сквозь щит её… Напевает и слова глотая урчит себе под нос, как мантру читает… На кровать крадусь и в ноги её ложусь, оплетаю их руками дрожащими через одеяло, голову прижимаю к ногам и слушаю её, как звучит, как его убаюкивает… Заснуть боюсь, чтобы не ушла не замеченной, а голос её успокаивает нас, сон навевает, боль душевную притупляет и лелеет… Глаза слипаются и со сном бороться невыносимо. Зверь чешую свою разомкнул и тихо исчез без отголосков по коже, притаился внутри. На покой ушёл.
Утром просыпаюсь от толчков её, освободиться хочет из объятий моих. Уже не за ноги оплёл её руками, а за плечи и к груди своей прижал. Ослабил руки немного, но до конца не размыкаю их:
– Пусти…
– Не спиши… последние мгновения… Мне тяжело будет без вас... И тебе одной нельзя, Марина.
– Не сейчас… Ни единым словом не удержишь… и не только словом.
– Я верну тебя, обязательно верну вас обоих. Как бы мне это тяжело не далось… верну слышишь... любимая, милая моя. Ты сама меня выбрала, не забывай это Марина...
58.
– Сама… А что если всё не так… И я запуталась… - оторвал её руки от своей груди и пальчики целую, губами их в рот прихватываю и целую…
– Ты у меня такая умница, сильная и смелая… не запуталась. Тебя трудно запутать Марина… - к губам её тянусь, а она, вниз голову наклонить пытается, уворачивается. Губы её полуоткрыты, отстраняется неуверенно и одновременно просяще. В глаза смотрит встревоженно и щеки моей колючей, не бритой касается. Не оставляю надежду и льну к губам желанным и животик наш ладонью накрываю.
Целую робко внутрь не проникая, только губы захватываю в свой сладкий плен. Скучала без меня, извелась за эти дни. Уйдёт и не сможет одна, день, два и души наши взвоют, связь нашу уже не разорвать…
Отзывается на поцелуй тихий и несмелый, раскрывается и сама требует большего, язык её к моему тянется и я волю интуиции отдаю. Поцелуй выходит жарким, страстным, жадным до ломки в суставах, забывая дышать. И только каждый короткий и торопливо-рваный вдох на двоих позволяет продлиться этому каскаду нахлынувших вкусов, звуков и касаний наших тел.
В одночасье окунулся в поцелуй на балу Холивана первый, наш первый поцелуй с Мариной. Как загорелась и злостью обдала не получив желаемую порцию ярких чувств. Моя светлая и единственная звёздочка, моя любопытная и ненасытная, дающая свет и радость каждый миг, час и день… много дней… бесконечно длинных. Слышу тихое «Алекс…». Ничего слаще нет имени услышанного из её уст… Сдержаться готов, усмирить желание своё, страсть умерить, как тогда под террасой, а она нет, не может оторваться и остановиться на полпути, тяжело для неё. Знаю это, чувствую.
– Алекс… рядом будь… с нами… люби нас…
Яркие, самые радужные и неподдающиеся объяснениям мгновения от близости с ней и то как наши тела покидает эта сладостная дрожь, разливаясь волнами и импульсами под кожей сплетенных рук и ног. Держит меня внутри, жадно сжав до последних накативших и покидающих её юное тело искр блаженства. Упоительное ощущение, замираю и жду наслаждаясь её видом… Выхожу из неё, когда сама освобождает меня из своего разгоряченного плена…
Касаюсь губ и как опьяненный откидываюсь на спину, она смущённо улыбается, кладёт голову мне на предплечье и я обнимаю её рукой прижимая плотнее к себе. Ребёнок толкнулся раз, ещё и выпятил мне в бок ножку, смеюсь и щекочу её указательным пальцем, малыш дернулся и спрятался.
Марина пристраивает свою ногу между моих и вздыхает:
– Я всё равно домой хочу, к Ба и Аннет… Не по себе мне здесь. И по маме скучаю…
– Отвезу тебя к Логэрам, погости у них, сколько решишь, а я рядом буду. На правах мужа, - поднимаю пальцами её лицо за подбородок, - Любящего и заботливого, иначе ты все запасы Илиха уничтожишь, - щелкаю её по носу.
– А может вы меня опоили чем? – быстро хватает меня за палец, хмурит брови и носик, дразнит и играет со мной, вредина. Переворачиваюсь и нависаю над ней запрокинув её руки за голову.