Чтение онлайн

«Для любимого человека…» А ты — никто, Лиза. Что ты вертишься постоянно возле него? Вырядилась, как дура. Ну, поцеловались раз. Это была глупость, не более. Что ты себе возомнила, а? Уймись, и забудь.

Несмотря на уговоры, сердце больно сжимает. Черт, неужели все-таки «болезнь», которой я так опасалась…

Оборачиваюсь, когда слышу хлопок двери. Хантер идет ко мне. Я всячески стараюсь не смотреть ему в глаза. Пытаясь вести себя обычно, но расстроенное лицо конечно выдает.

— Теперь могу отвезти тебя домой. Спасибо за помощь, — смотрит на меня внимательно Хантер.

— Угу, — мычу я, и обняв себя руками, спускаюсь по ступенькам.

— Ты чего такая? — касается плеча его рука.

— Какая?

Не хотя, поднимаю на него глаза. Господи, его карие бездны засасывают, Лизы, ты что мазохистка?

— Расстроенная.

— Тебе показалось, — бурчу я, отворачиваюсь и надеваю шлем.

— Не — а.

Сильно закусываю губу. Молчи, Лиза, молчи, умоляю.

— Это подарок той девушки из кафе, да? Заглаживаешь вину? — бесконтрольно вырываются терзающие меня вопросы.

Твою мать. Сдалась с потрохами. Лиза-Лиза…

Хантер сдавленно смеется и порицающе мотает головой. Потом машет ладонью на лицо и принюхивается.

— Чувствуешь, чем пахнет?

Я сбиваюсь с мысли и шмыгаю носом. Ничего не обычного. Городской сдавленный, пропитанный невесть чем воздух.

— Ревностью, — подсказывает он и широко улыбается.

Шлепаю его по плечу. Опять он издевается.

— Сейчас же! С чего мне тебя ревновать? — хмыкаю. — Не выдумывай.

— Вот и я задаюсь этим вопросом, — игриво ведет бровью парень. — Лиза — Лиза.

Он вздыхает и смеется над тем, как я отнекиваюсь и фыркаю на его глупое предположение. В словесной перепалке мы залезаем на мотоцикл, хотя я готова уже пешком идти, настолько он выбесил за сегодня.

— Это сестре подарок. Не ревнуй, — успокаивает он перед тем, как завести мотоцикл.

Ах, сестре…

Волна невероятного облегчения накрывает меня. Плохие сверлящие мысли тотчас выветриваются из головы вместе с обидами. Обнимаю Хантера крепче и сию счастливой улыбкой всю дорогу.

Даже не замечаю, как быстро мы доезжаем до дома.

Слезаю с мотоцикла, снимаю шлем и передаю его хозяину.

Солнце успело спрятаться за набежавшие тучи, и с неба начинает накрапывает маленький дождь. Ветер поднялся, колышет мои волосы, задирает юбку. Я приглаживаю её и смотрю на Хантера, пока он надевает шлем.

— Что такое? — спрашиваю, когда он приглушенно смеется.

— Шлем насквозь пропах тобой, — обнажает зубы в улыбке.

Хихикнув, опускаю глаза на секунду.

— Вкусно же пахнет, — припоминаю его слова.

— Не спорю, — щурит он глаза. — Иди уже. Вымокнешь.

Кивает на ворота, и я озираюсь. Так не хочется. Ведь там ничего интересного. Все знакомо и привычно.

— Пока тогда, — пожимаю плечами, на которых уже блестят пара капель.

— Угу, — улыбается и ждет, когда пойду к дому.

А я жду, когда он уедет. Так и пялимся друг на друга.

Усилившийся дождь заставляет вздрогнуть и вжать шею в плечи.

— Ты вымокнешься до нитки, — говорю я, глядя на Хантера в одной футболке. Ему ведь далеко ехать.

— Переживаешь за меня?

— Чуть — чуть, — отмеряю пальцами сантиметр.

— Тогда кто быстрее до дома? На старт, внимание, — он начинает работать газом и мотор изводится рыком. — Марш.

Подмигнув мне, он улетает на скорости вдаль, а я бегу домой, не замечая дождя, который замочил волосы и покрыл мурашками мою кожу. А может, в этом виноват совсем не дождь…

Окрыленная залетаю в свою комнату и падаю на кровать звездой. Закрываю глаза и слышу, как гулко в ушах отдается стук моего сердце. Оно работает так, будто я только десять километров пробежала на скорость, его буквально разрывает. Не находя покоя, поднимаюсь, и нахлынувшее вдохновение тащит меня к фортепиано. Надо угомонить зуд в пальцах, выпустить переизбыток впечатлений, они кружат голову. Играю так, как просит моя душа, а она буквально поет, поэтому пою и я. От первого звука клавишных душа содрогается, как же хорошо. Все мои чувства выливаются в красивую ласкающую уши музыку, она заполняет всю комнату, мою голову, теперь я слышу только её. Это музыка моего сердца — чувственная, неуловимая, трепетная, переливающаяся всеми красками, как порхающие крылья бабочки.

Установив напротив себя камеру, я записываю кавер на песню для своего канала. Веду его для себя, без определенной цели, за полгода на нем собралось несколько тысяч подписчиков. Их отклик и лестные комментарии — приятный бонус и источник вдохновения. Обычно я пересматриваю и переписываю песню несколько раз, мне вечно что — нибудь да не нравится, но не сегодня. Я сразу загружаю видео и выкладываю в сеть. Кликаю мышкой, блуждаю по соцсети, и залажу на страницу Хантера. Отправляю заявку в друзья. Щелкаю мышкой на аву. Он стоит в боксерской стойке, прикрыв перевязанными кулаками пол — лица, и сосредоточенно смотрит на меня через экран взглядом победителя. Красавчик. Ставлю лайк и листаю фотки дальше. Вот он на мотоцикле, шикарный, с прищуром, будто зовет покататься с ним. Хихикнув, лайкаю и щелкаю мышкой дальше. О, селфи. Держит камеру сверху и улыбается фирменной улыбкой, приподняв правый уголок губ, всем видом показывая, что уже давно поимел этом мир. В комментариях опять девочки восхищаются. Тысячи сердечек. Они сохнут по нему. Со сколькими из них он встречался? Вспоминаю ту наглющую из кафе и гружусь нехорошими мыслями. Что она тогда ему шепнула? Поцеловала его еще… Сжав губы, я сердито щелкаю по крестикам, закрывая страницы одну за другой. Потом передумываю и вновь залажу к Хантеру, ищу среди его друзей эту невоспитанную девицу, по любому она должна там быть. Колесико устала крутить, сколько у него друзей, среди которых большинство девушек!

— Лиза, ты дома? — слышу голос матери с первого этажа. Мне не нравится её интонация.

— Да!

Сворачиваю все вкладки и встаю из — за стола.

Разминая на ходу шею, спускаюсь вниз.

— Что — то случилось? — спрашиваю маму, которая выглядит встревоженно.

— Ты как? Как прошел твой день? — заботливые вопросы звучат как-то строго.

— Нормально, — настораживаюсь.

— Как сольфеджио?

Ах, вот оно что… Сердце нервно ёкает. Сжимаю сильнее дерево перил.

Увожу взгляд в сторону от её сверкающих глаз напротив, они с вызовом блестят. А может я надумываю?

— Как обычно, — отвечаю я.

— Да? — брови мамы подлетают вверх. — А вот Инга Анатольевна утверждает обратное. Я встретила её случайно, представляешь…

Шах и мат.

Попала ты, Лиза. Она всё знает.

Божечки мои! Спаси и сохрани! Мама только что поймала меня на лжи.

Щеки сразу краснеют, как томаты. Я сглатываю.

— На занятии тебя не было, — разоблачают меня окончательно и бьют фактами. — Где ты была?

— Я… — глаза бегают как сумасшедшие. — Гуляла.

Говорить про Хантера точно не стоит.

— Где? И с кем?

— Это допрос? — вдруг огрызаюсь я, чувствуя чрезмерное давление.

— Да. Потому что ты врешь мне. Врешь преподавателю. Прогуливаешь занятия!

Из защиты я перехожу в нападение.

— Один раз в жизни пропустить занятие! — всплескиваю руками. Глаза закатываются в возмущении. — Мне нельзя погулять?

— В свободное от занятий время тебя не устраивает?

— Да я устала! Или чтобы отдохнуть мне реально надо слечь без сил или лучше умереть, чтоб наверняка?