Чтение онлайн

Честно стерпев все необходимые манипуляции над собой, проглотив немереное количество всевозможных таблеток и запив их чуть ли не литром воды, с грехом пополам приняла горизонтальное положение. Дальше было велено ни при каких обстоятельствах не менять его, пока лекарства не подействуют. Правда, уже двадцатью минутами позже мне была вручена порция моей любимой овсянки по требованию, которую лежа съесть не получилось бы даже при огромном желании. Сделав небольшие поблажки относительно положения на кровати, Женя наконец-то оставил меня в покое. И то лишь потому, что, учитывая мою затянувшуюся болезнь, ему срочно нужно было освежиться и переодеться, как мужчина выразился, во что-то более домашнее. Намекал, что он теперь здесь надолго? Ну и ладно. Тем более что я почти уже свыклась с его соседством. Не говоря о том, насколько сильно была благодарна за помощь.

Звук воды, доносившийся из ванной, действовал на меня успокаивающе. Уже сытая к этому моменту, я только собралась еще немного подремать, как мой телефон разразился хорошо знакомой третью. Сначала одной, а потом второй.

Что такое закон подлости и как с ним бороться? Стоит потерять голос, и ты становишься сразу всем нужна на поговорить.

Сначала родители надумали пообщаться по скайпу. Только отписалась им, что немного простудилась, лишилась голоса, а потому не могу сейчас разговаривать, но в целом все хорошо, как Миша начал наяривать. Хорошо понимала, откуда ветер дул. Мои сразу же набрали его и потребовали немедленного отчета о состоянии жены. А он ни слухом, ни духом. Вот только писать сообщение еще и ему у меня уже не нашлось ни желания, ни лишних денег. Посему все, что осталось, — это сидеть на кровати, обняв себя за ноги, и смотреть невидящим от невольных слез взглядом на разрывавшийся уже третьим вызовом телефон.

— А теперь что случилось? — поинтересовался Женя по возвращении из ванной в совершенно новом для меня прикиде.

До этого я видела его исключительно в классике. Оттого оказалась вдвойне удивлена, когда в спальню вошел этакий себе рубаха-парень в черной, свободной, явно видавшей виды майке, сильно потертых синих джинсах и как минимум с двухдневной щетиной на щеках и подбородке, которую то ли забыл, то ли еще не успел сбрить. А уж как он пах! Мята и море. Да, я совершенно точно знала, что это был за гель для душа.

— Майя, очнись, — пощелкав пальцами у меня перед глазами в попытке вывести из очередного ступора, потребовал Женя. — И ответь наконец, по какому поводу слезы на сей раз.

Моргнув пару раз, чтобы окончательно прийти в себя, указала на продолжавший беспрерывно вибрировать телефон.

— О, ну ясно, — глянув на экран, на котором большими буквами высвечивалось «Любимый муж», недовольно проворчал собеседник, а потом вдруг неожиданно предложил: — Хочешь, я сам с ним поговорю?

Недолго подумав, решила, что это будет просто отличная идея, и тут же активно закивала.

— Хорошо. Только давай сразу определимся, что можно говорить, а что нельзя.

И тут уже я растерялась. Не потому, что не знала, как ответить. А потому что не знала, как это сделать. Голоса-то как не было, так и нет.

— Погоди секунду, — поняв в чем проблема, отозвался Старцев, после чего поднялся и поспешно направился в основную комнату.

Сняв с холодильника блокнот с самоклеящимися бумажными стикерами и прилагавшимся к нему карандашом, вернулся в спальню и протянул это все мне.

Благодарно кивнув, быстро написала одно единственное слово: «Правду».

— Ладно, — взяв мой телефон и приготовившись принять очередной вызов, отозвался Женя. — Только потом не жалуйся.

«Не буду!» — поспешно начеркала в ответ.

Я как могла старалась держаться расслабленно и выглядеть безразличной ко всему происходящему. Но внутри все сжималось от страха и предвкушения неминуемой катастрофы. А именно того, что я только что добровольно согласилась внести финальную лепту в наши с Мишей отношения. Что-что, а измену с моей стороны муж уже вряд ли простит.

— Громкую связь включать будешь, или я с ним в режиме тет-а-тет все порешаю? — поинтересовался Женя.

Как-то уж чересчур угрожающе прозвучало второе. Поэтому я поспешно согласилась на первое.

— Слушаю, — холодно произнес Старцев после того, как я нажала на телефоне все необходимое.

Секундная пауза, по прошествии которой точь-в-точь в той же манере из трубки раздалось:

— Кто это?

— Догадайся, — даже не пытаясь быть вежливым, с издевкой отозвался Евгений.

— Где Майя? Я хочу с ней поговорить.

— Она рядом. Остальное хоти дальше. У нее пропал голос и уважить твое желание в данный момент она не сможет.

Слышала и видела, как сидящий напротив мужчина откровенно провоцировал собеседника на скандал. И потому тут же поспешила показать жестом таймаут, чтобы хоть немного сбавил обороты.

— Говори, что хотел. Она слушает, — хоть и утвердительно кивнув мне, но тона не сменив, обратился к Мише Женя.

— Майя, напиши, пожалуйста, где ты. Я сразу приеду и заберу тебя.

— Нет, — озвучил в трубку мое мотание головой Старцев.

— Милая, не упрямься. Голос — это серьезно. Особенно в твоем случае. Я помогу. Только, пожалуйста, сделай, как говорю.

— О ней есть кому позаботиться. И это больше не ты. Потому она остается, — получив от меня очередной отрицательный ответ, озвучил его Евгений, после чего поспешно добавил уже от себя: — Со мной.

— Ты спал с ней? — раздалось резко в ответ на очередную провокацию.

— Нет. Пока.

После этих слов не выдержала уже я и обреченно закатила глаза. Началось.

— Не смей к ней приближаться, понял меня? Тронешь мою жену хоть пальцем…

— И что ты сделаешь? Снова изменишь ей? Давай, вперед! Тогда она, может, перестанет так самоотверженно хранить тебе верность и позволит наконец показать, каково это — быть с настоящим мужчиной.

«Корона не жмет?» — написала поспешно и быстро развернула лист Жене, чтобы он мог это прочесть.

— Значит так, х…

Остальное мы не услышали уже по той простой причине, что кто-то сбросил вызов.

— На твоем месте я бы уже давно добавил его номер в черный список, — объявил Евгений, протянув мне гаджет. — Но ты этого не сделаешь, так как еще на что-то надеешься. И только попробуй сейчас снова разреветься. Не посмотрю, что болеешь. Хотя нет, посмотрю. Но лечить прямо сейчас примусь старым и хорошо проверенным способом.

Снова эти угрозы. Да сколько можно? Бесит! А еще как же хочется высказать всего и побольше. Но увы, пока не получится. Поэтому, поджав губы, обиженно отвернулась от Жени и, несмотря на то что он, кажется, не собираясь никуда уходить, продолжил сверлить меня внимательным взглядом, принялась упрямо смотреть в другую сторону.

Не плакать, не плакать… Москва слезам не верит… Да и толку с них теперь уже? Я сама только что все окончательно разрушила. Осталось развеять пепел своего брака по ветру — и можно считать себя ничейной. Боже, как это, оказывается, страшно — никому не принадлежать. Особенно когда с тобой ни разу такого не случалось. Сначала я была обожаемой девочкой мамы с папой. Потом любимой женой Миши. А теперь что? Кто я? Где мое место? Так вот она, оказывается, какая — свобода. Можешь все и одновременно ничего, потому что у тебя нет ни жилья, ни денег, даже работы как таковой.