Чтение онлайн

Фиби потягивала коктейль, наблюдая за Бреттом. Похоже, он беспокоится о ней. Ну что ж, это мило с его стороны, но не достаточно, чтобы удержать ее от разговора с Эдом.

Уже поздним вечером они вышли от Сэма. Ночной воздух был неподвижен. В нем еще чувствовалась полуденная духота. Фиби хотелось, чтобы ветерок принес прохладу в Конуэй, но не единый лист на деревьях не шелохнулся.

Дорога была освещена только уличными фонарями, от которых тянулись длинные жуткие тени на тротуаре. Бретт шел совсем рядом, держа Фиби под руку.

— Я всегда хотел вернуться сюда, — сказал вдруг Бретт и подумал, сможет ли Фиби понять, что он имеет в виду. Ведь вернулся он сюда только из-за нее.

Они остановились. Фиби была так красива в свете уличных фонарей.

Внезапно они потянулись друг к другу, и их губы слились в жгучем поцелуе. Бретт занимался любовью со многими женщинами, но ни с одной из них он не испытывал таких эмоций, как с Фиби. Ему не терпелось заняться с ней любовью здесь, сейчас, посреди этой чудной ночи. Он крепко прижал к себе Фиби, и она почувствовала, насколько сильно его желание. Фиби едва слышно застонала от переполнявшей ее страсти. Но Бретт вдруг отстранил ее дрожащими руками.

— Не здесь, — сказал он сдержанно, восстанавливая прежнее расстояние между ними.

Фиби покраснела. Ее абсолютно не заботило, что кто-то может увидеть их, но настаивать на продолжении любовных ласк после того, как они были прерваны по его инициативе, она не могла.

Ночь была темная, за десять шагов уже ничего не было видно. Фиби и Бретт шли рядом, и она чувствовала себя в полной безопасности. Несмотря на все, что случилось, может быть, еще возможно восстановить их прежние отношения? Но для начала было бы необходимо избавиться от разобщающих их сомнений и недоговоренностей. Сейчас, похоже, удобный случай для этого.

— Бретт, расскажи мне о своем отце, — попросила Фиби и почувствовала, как он напрягся. Она тут же поняла, что не следовало говорить об этом. Связь, едва возникшая между ними, разрушилась с такой же быстротой, как возникла.

— Разве Бен тебе еще ничего не рассказал? — спросил он, понимая, что это слишком наивный вопрос. — Только не говори «нет», потому что я уже знаю о вашем разговоре.

— А я и не собираюсь! — обиженно ответила Фиби, понимая, что теперь будет нелегко спасти положение. — Я просто хотела узнать некоторые подробности о тебе.

Фиби пожалела, что заговорила на эту тему. Каждый раз, когда их отношения с Бреттом начинали налаживаться, обязательно случалось что-то такое, что подрывало их доверие друг к другу. Неужели так будет всегда?

— Что рассказал тебе Бен? — голос Бретта был по-прежнему резок.

— Он сказал, что твоего отца звали Сэм Джоукс и что он умер в прошлом году, — Фиби нарочно опустила наиболее важные факты.

Бретт остановился и сел на одну из скамеек, расставленных вдоль главной улицы Конуэя. Фиби последовала его примеру и села рядом с ним. Они смотрели в темноту, не решаясь заговорить о главном.

Бретт был не разгневан, а скорее печален. Следовало, конечно, ожидать, что Фиби затронет эту тему. Ее высокомерные родители не случайно нашептывали ей о его темном прошлом. Сам Бретт никогда не судил о людях по их родителям, но Фиби была воспитана в обществе, больше всего ценившем хорошее происхождение, и то, что она коснулась этой темы, только лишний раз доказывало, что она ненамного отличается от остальных жителей Конуэя.

— А он говорил тебе, что отец умер в больнице для умалишенных? — спросил Бретт, и Фиби кивнула. — Это правда, старик был сумасшедшим. — Бретт сделал паузу. — Теперь я могу точно сказать, в каком направлении работают мозги Бена. Он считает, что я такой же сумасшедший, как и мой старик, и это дает ему основание обвинить меня в похищении маленьких девочек.

Бретт умолк на какое-то время, а затем произнес медленно и печально:

— Сэм Джоукс никогда не был здравомыслящим человеком, как ни ужасно говорить такое о своем отце. Но дело в том, что я не считаю его своим отцом. Понимаешь, я увидел его впервые несколько лет тому назад в больнице для душевнобольных. Когда я входил в его палату, я был так взволнован, что у меня дрожали колени. Но волнение мое было напрасно. Он сидел на кровати, одетый в зеленый больничный халат, и, никого не замечая, смотрел прямо перед собой. У меня было такое чувство, что я один в комнате.

Моя мать никогда не рассказывала о Сэме. Никогда. Это была ее тайна. Но несколько лет назад мне потребовалось свидетельство о рождении. У матери его не оказалось, и я послал запрос в Техас. Мне прислали выписку, в которой значилась фамилия моего отца, — Джоукс.

Он снова замолчал. Где-то прокричала сова и запел сверчок. Однако Фиби не слышала ничего, кроме мягких слов Бретта.

— Честно говоря, я был удивлен, и мне захотелось выяснить, кто же этот человек. Я знал, что мать ничего не станет рассказывать, поэтому навестил свою тетю в Техасе и выпытал у нее все, что мог. — Сэм Джоукс слишком много пил, дрался и был очень упрям. Но, как ни странно, при этом он нравился женщинам. Когда моей матери было шестнадцать, она увлеклась им. Сэму было тогда почти двадцать пять. Моя мать забеременела от него, и когда он узнал об этом, то не захотел больше видеть ее. С годами он опускался все ниже и ниже: бросил работу, начал побираться на улицах, вид имел самый отталкивающий. Позднее он был арестован за нападение на двух молоденьких девушек. После обследования его признали шизофреником и поместили в больницу для душевнобольных. Ну что, выдающийся у меня отец?

— Извини, Бретт, — тихо сказала Фиби. Я ведь ничего этого не знала.

— И что больше всего меня поражает, так это то, к каким выводам приходят люди, подобные Бену. Он, вероятно, ничего не знает о шизофрении. Я же кое-что читал и разбираюсь в этом вопросе. Вовсе не обязательно, чтобы дети шизофреников похищали и убивали маленьких девочек. Тут нет никакой связи.

— Никто не обвиняет тебя, Бретт.

— Публично — нет, но меня осудили негласно. — Бретт встал, обессиленный собственным рассказом. — Идем, я провожу тебя домой.

Они шли молча, и Фиби чувствовала, что пропасть отчуждения, разделяющая их, теперь стала еще больше. Этот откровенный разговор вместо того, чтобы сплотить, разъединил их. Фиби хотелось кричать от отчаяния.

— Зайти за тобой на церемонию похорон Сью? — спросил Бретт, когда они добрались до ее дома.

Фиби прикусила губу. Она знала, что он сейчас обидится на ее слова, но другого выхода у нее не было.

— Я думаю, тебе не следует туда приходить, Бретт, — быстро сказала она, боясь, что он перебьет ее. — Твое присутствие многих огорчит. Все внимание будет сосредоточено на тебе, а не на церемонии. Я знаю, ты любил Сью, но твое присутствие на похоронах неуместно.

Бретт с горечью посмотрел на Фиби. Конечно, после всего, что он только что рассказал ей, какого ответа он мог еще ожидать? В сущности, она такая же, как ее отец, а он был всегда против их отношений, даже когда еще не знал о происхождении Бретта.

— Неуместно? С каких это пор стало неуместным чтить память невинно загубленной маленькой девочки, ставшей жертвой, может быть, чьей-то ненависти ко мне?

Фиби с удивлением смотрела на Бретта, он едва сдерживал гнев.

— Бретт, я понимаю твои чувства, — сказала Фиби мягко, — но все же не думаю, что жители Конуэя будут рады увидеть тебя на этой церемонии. Таким образом ты оттолкнешь людей, которых хорошо было бы иметь друзьями.