Чтение онлайн

Средства защиты от насекомых. В современной аграрной индустрии при выращивании хлопка для борьбы с вредителями применяют различные химические средства защиты. Пестициды, гербициды и фунгициды позволяют бороться с насекомыми, сорняками и плесенью, но оказывают влияние и на здоровье человека. В Европе запрещено производство хлопка с применением подобных веществ, однако это не распространяется на текстиль и одежду, импортированную с других континентов». [114]

Да, в Европе существует множество законодательных актов, которые ограничивают или запрещают применение в производстве тех или иных веществ, пагубно влияющих на окружающую среду и организм человека. Но какое количество текстильной продукции вообще ещё производится на территории Евросоюза? Проанализируем этот вопрос на примере Германии.

«В конце 70-х годов в легкой и текстильной промышленности началась серьезная фаза реорганизации, которая продолжала набирать обороты в 80-е и длилась до середины 90-х годов. Эта реорганизация повлекла за собой значительные структурные изменения в промышленности. Количество рабочих катастрофически снижалось: в некоторых регионах, особенно в Баварии и Баден-Вюртемберге, их число было снижено почти на 40 %. Однако таким изменениям способствовал целый ряд причин: ужесточившаяся конкурентная борьба, падение спроса на продукцию и возросшее количество импорта. Необходимость повышения производительности труда и одновременно снижения себестоимости продукции привели к серьезной реорганизации: многие предприятия остановили выпуск продукции или перенесли основные производственные мощности за границу, в страны с более низким уровнем оплаты труда, чем в Европе. Легкая промышленность одной из первых отреагировала на мировые процессы интернационализации. Первыми странами дислокации европейских производств стали страны восточного блока, например Чехия, Венгрия, позже — Китай, Индия или Индонезия. Для многих компаний такое решение стало нисходящей спиралью. Перемещению производства и снижению затрат на ведение бизнеса способствовали равно как снижение цены, так и постоянное давление конкуренции. Для того, чтобы удержаться на рынке, необходимо было постоянно снижать издержки и искать пути удешевления продукции. Это привело к тому, что в настоящее время 95 % всей одежды, продаваемой на территории Германии, производится за ее пределами.

Общее число предприятий, производящих сегодня одежду и текстиль на территории Германии, равно 1288. Из них 43 % (378) предприятий по производству текстиля и 46 % (188) предприятий по производству одежды относятся к малому бизнесу, с количеством работников от 20 до 49 человек.

Для анализа структуры импорта одежды и текстиля в Германии посмотрим следующую диаграмму исследования, проведённого Католическим университетом гг. Айхштетта и Ингольштадта (Германия) от 2007 года:

Она показывает, что, начиная с 1960 года, количество импорта ежегодно возрастало. В 2002 году количество импортированной продукции составило более 19 млрд. евро. Более 95 % продукции, предлагаемой для продажи на территории Германии, было произведено в других странах. Наибольшая часть текстиля и одежды поступила из Азии, в размере более чем 10,7 млрд. евро. Импорт из Китая составляет 5,4 млрд. евро, что является практически половиной всего импорта, поступившего из азиатских стран, и составляет более чем пятую часть всей доли импорта Германии. Из других европейских стран Германия получила товаров на 9,6 млрд. евро: в наибольшей степени из Турции (3,5 млрд.), [115] Италии (2,3 млрд.), Бельгии/Люксембурга (1,1 млрд.), Румынии (1,0 млрд.). Импорт из других стран, таких как Северная, Центральная и Южная Америка или Африка, играет второстепенную роль». [116]

Из вышесказанного следует, что хотя на одежде и нанесены европейские ярлыки, но качественной ее назвать трудно, да и производится она в большинстве своем на тех же фабриках и заводах и теми же рабочими, что и одежда, продаваемая сегодня на территории СНГ.

А теперь хотелось бы вернуться к вопросу о воспетой европейской моде.

Мода — это часть культуры любого народа. Процессы, которые в последнее время происходят в моде, трудно назвать отражением культуры в обществе. Нравственные ценности должны бы направлять общество в одно русло, но мода постоянно пытается повернуть его в другое, доказывая, что все каноны и правила — это пережитки прошлого, нужно не стесняться проявлять себя и показывать всем свое «Я». Это сейчас принято называть индивидуальным стилем. Современная мода — огромная индустрия. И функция ее, скорее всего, не только в создании одежды для общества, но и в формировании у него определенной культуры, мировоззрения, мироощущения. Быть модным сегодня — это, чаще всего, сочетать несочетаемое, и такая одежда не украшает человека, а скорее уродует его. Дизайнеры как бы заменяют наши сложившиеся взгляды о красоте на совершенно противоположные. Человек начинает теряться в этом мире. Сначала его убедили, что белое — это черное, а теперь его можно легко убедить в какой угодно несуразице только лишь потому, что это мода, или новый стиль, или правительство так решило, руководствуясь новыми веяниями. Вот этим и занимается большинство модных западных журналов на протяжении последних десятилетий.

Опытный психолог и обозреватель информационно-аналитической службы «Русская народная линия» Ирина Медведева [117] так описывает современные веяния западной моды:

«Взять хотя бы моду. Проектировщики глобального мира, судя по всему, решили использовать ее в качестве одного из сильнейших средств патологизации психики. Корсаков, Ганнушкин или Кащенко (прим. — корифеи русской и советской психиатрии) могли бы не устраивать свои знаменитые профессорские разборы для студентов-медиков в стенах психиатрических клиник, носящих теперь их имена. Зачем извлекать больных из палаты и приводить в аудиторию, когда можно выйти на улицу и с приятностью устроить практикум на свежем воздухе?

Вот женщина не просто полная, а с болезненным ожирением. Но она в обтягивающих, больше похожих на рейтузы брюках и такой же облегающей майке. Да, не прошли даром так называемые «fat-show», фестивали и клубы толстяков, в которых задавали тон звезды эстрады, тоже, мягко говоря, не отличавшиеся худобой. На эту женщину никто даже не обращает внимания. И разве она такая одна? Между тем это яркий пример сниженной критики, сопутствующей серьезным психическим заболеваниям.

Вот старуха в джинсовой юбке, кроссовках и бейсболке с ярко-красным козырьком. Стиль девочки-семиклассницы. Ганнушкин, наверное, квалифицировал бы это как старческое слабоумие. Но сегодня за такой диагноз в сумасшествии обвинили бы самого Ганнушкина. Это ж так прекрасно, когда человек не помнит о своем возрасте и в семьдесят пять хочет выглядеть как в пятнадцать! Значит, он молод душой, не унывает, верит, что у него еще все впереди…

А вот всамделишные пятнадцатилетние. Он в майке без рукавов, которая всегда считалась атрибутом нижнего мужского белья. Голые плечи обезображены татуировками. На одном плече дракон, на другом — какая-то харя. В ухе масса сережек — по всему периметру ушной раковины. Осветленные, как у женщины, волосы стоят дыбом. Вид довольно кошмарный, но еще уродливей выглядит девица. Синими губами она напоминает покойника, черными ногтями на руках и ногах — того, кто не к ночи будь помянут, а выбритые на голове дорожки похожи на проплешины, которые бывают у страдающих трихотилломанией — очень тяжелым невротическим расстройством, когда больные вырывают у себя на голове волосы, выдергивают брови и ресницы.

Такое явное обезображивание своей внешности называется в медицине «порчей образа». Оно бывает при весьма серьезных душевных расстройствах. Но, если полистать свежие журналы мод, становится понятно, кто индуцирует безумие широкой публике. Журналы причесок будто издаются в помощь ведьмам, чтобы они смогли привести себя в надлежащий порядок перед полетом на шабаш. Все представления о красоте волос вывернуты наизнанку. Всегда ценились пышные, густые волосы. Теперь с помощью особых приемов создается впечатление, что на голове три волосинки. А сколько усилий тратил парикмахер, чтобы добиться аккуратной стрижки, идеально ровной челки! Сейчас же модно стричь вкривь и вкось, сикось-накось. Вдумайтесь в само слова «прическа». Приставка «при» означает приближение. Волосы чешут, приближая друг к другу и одновременно к голове. Теперь же модную прическу уместнее было бы называть «растрёпкой» — неровные патлы еще и старательно хаотизируют. Ну, и, наконец, при самых разных модах на прически, никогда не оспаривалось, что волосы должны быть чистыми. Теперь их нужно специально засаливать и вдобавок превращать в паклю.

Неопрятность вообще сейчас поднята на щит. Юбки с перекошенным подолом или даже в виде лохмотьев, прорехи на джинсах, специально, художественно порванные пятки на чулках, рубашки, торчащие из-под свитеров или нарочно застегнутые не на ту пуговицу, обвислые футболки, трехдневная щетина… Но ведь неопрятность — тоже один из клинических симптомов. А если точнее — одно из важнейших указаний на шизофрению. Психиатрическому больному-хронику свойственно забывать, застегнута ли у него одежда, давно ли он мыл голову или брился…

— Да ладно вам пугать! — возмутится читатель. — При чём тут психиатрические хроники? Мало ли как люди выглядят, чтобы соответствовать моде?

Но нельзя соответствовать моде чисто формально. Мазать губы синей мертвецкой помадой и при этом оставаться доверчиво-радостным ребенком. Демонстративность, неряшество, уродство, непристойность моды диктует и стиль поведения. А стиль поведения уже прямо связан с внутренней сущностью человека. Даже те люди, которые рабски не подражают моде, все равно варятся в этом соку и постепенно привыкают к уродству как к новой норме». [118]

В модной индустрии ежедневно трудятся, пожалуй, миллионы людей во всем мире. Половина из них стоит за станками и действительно занимается производством одежды. Вторая половина доказывает нам, что эта одежда не только создана по передовым технологиям, но еще и соответствует последним тенденциям моды. Вы хотите утратить свою индивидуальность и погрузиться в гонку за навязываемыми тенденциями? Модный мир Запада с удовольствием примет Вас.