Чтение онлайн

– Ой, какая я сегодня неловкая. Конечно, это так неправильно – пить на ходу в машине. Но я вам ничего здесь не испачкала, весь сок только на мне, – причитала Троцкая.

Машина подкатила к ее подъезду.

– Андрюша, милый, мне очень неловко, но не могли бы вы мне помочь подняться домой? У меня руки липкие. Я все перепачкаю, а главное, просто не смогу донести ваш чудный подарок. Это не займет много времени.

Павлов, как истинный джентльмен, взял букет, помог своей спутнице выйти из машины, и они поднялись на пятый этаж. Она попросила его достать из ее сумочки ключи и открыть дверь. Когда же они наконец оказались в квартире, ей понадобилось срочно переодеться и вымыть руки.

Павлов не собирался задерживаться и, несмотря на приглашение хозяйки пройти в комнату, так и остался топтаться в прихожей с букетом роз, которые не нашел куда положить.

Наконец Троцкая переоделась и предстала перед взором несколько оторопевшего банкира в весьма откровенном пеньюаре от La Perla, который, надо сказать, был ей необычайно к лицу.

Молодой человек даже не нашелся что сказать.

– Может быть, вы все-таки пройдете ненадолго в комнату? – спросила она и, не ожидая ответа, повлекла его за собой. – Давайте поставим цветы в вазу. А пальто… Я думаю, вы можете снять пальто, – приговаривала Татьяна. Инициатива полностью перешла в ее руки.

Гость послушно снял пальто.

– Не надо останавливаться…

С этими словами она сняла с него пиджак, очень осторожно, глядя прямо в глаза, начала развязывать узел галстука, медленно расстегивать пуговицы на рубашке, а он спустил с ее плеч пеньюар, который сразу упал на пол, обнажив большую круглую грудь.

«Да у нее сиськи как у Памелы Андерсон. Один в один», – только и смог подумать Андрей, сдаваясь на милость победительницы и включаясь в предложенную ею игру.

Он совершенно не мог, а главное, не хотел сопротивляться. Ему казалось, что он находится в каком-то густом теплом сиропе с постоянно меняющимися течениями. Его переворачивает, кружит, и он проваливается в какую-то сладостную глубину. Перед глазами мгновенно, как в рекламном ролике, мелькнули лица Отвагина и Ани, уютно устроившейся в кресле с книжкой. Все это сейчас было совершенно не важно. Он испытывал необычайное физическое наслаждение и желал только одного – чтобы оно длилось как можно дольше.

Андрей очнулся рано утром. Не подвела привычка вставать в семь часов. Пробежка, душ, завтрак… Еще не очень соображая, где находится, он почему-то подумал, что сегодня вполне можно обойтись и без пробежки. Огляделся вокруг, придя к выводу, что эту комнату видит в первый раз, и наконец обратил внимание на блондинку в постели. И сразу все вспомнил.

«Ой, блин! Зачем мне только это было надо? – колоколом било в его голове. – На черта поднимался к ней в квартиру?»

Аскетом Андрей никогда не был, но считал, что дешевле пользоваться услугами тружениц коммерческого секса, нежели заводить какие-то связи, которые неизвестно к чему приведут. Карьера была для Андрея превыше всего. А для карьеры нет ничего лучше, чем правильный брак. То есть брак с девушкой из хорошей семьи, хорошо воспитанной, образованной, и чтобы родители не где-нибудь там в Саратове последний кусок доедали, а тоже что-то представляли собой.

Его избранница была именно из такой, вполне приличной, даже престижной семьи. Как выяснилось уже позже, из более чем престижной. Их дети будут праправнуками Корбюзье – тут есть чем гордиться. Андрею надо было обязательно гордиться своей невестой. К тому же, когда избранница не просто красива, а обладает еще и другими ценнейшими качествами, то и мужа везде рады видеть, повсюду приглашают – а это помогает расширять связи, развиваться. Короче, многое, очень многое зависит от того, кто рядом. И карьера, и самоощущение, и еще все то, что словами не объяснишь.

Перспектива видеть рядом с собой банальную блондинку, пусть и красивую, пусть и проложившую себе грудью дорогу из Омска в Париж, пусть и очень умелую в постели, но, по сути, так и оставшуюся хваткой провинциальной Каштанкой, Павлова совсем не прельщала. Он же не старик, которому лишь бы молодая была рядом, хоть и за деньги. Павлову надо, чтобы он любил, и чтобы его любили, и чтобы все вокруг восхищались его выбором, и чтобы дети с родословной…

Как же прав был Отвагин! Этой Троцкой надо было кого-то зацепить, и она нашла себе лоха. Дай только палец, уже рука по локоть! Ну, заполучить в постель его, конечно, можно, но в свою жизнь залезть он ей не позволит. Да скорее убьет!

Оставаться здесь ему больше не хотелось ни минуты. Он быстро оделся и уже было направился к двери, как услышал томное:

– Дорогой, ты даже душ не принял, не приготовил мне завтрак. Куда ты так спешишь?

– Мне надо успеть заехать домой. Там уже и душ приму и переоденусь. У меня сегодня сложный день. Я не хотел тебя беспокоить. Ты спи, еще рано.

– Нет, так не пойдет. Я встаю рано и хочу с тобой позавтракать.

– Я не люблю завтракать. Мне в это время еще совсем не хочется есть.

– Мы еще увидимся, – безапелляционно сказала Татьяна, что не вызвало у Павлова никакого энтузиазма. – Ты мне обещал еще с невестой своей познакомить.

– Созвонимся, – холодно сказал Андрей и заспешил к выходу.

Из машины он позвонил Отвагину. Тот еще спал, но, услышав голос школьного друга, быстро пришел в себя.

– Ты что в такую рань? Что случилось?

– То самое. Ничего страшного, конечно, но она хочет, чтобы я познакомил ее с Проскуриными. Хочет сенсационный фильм об их родстве с Корбюзье делать. Знакомить ее с Аней, как ты понимаешь, меня совсем не тянет. Что делать? Отвагин, придумай что-нибудь.

– Идиот. Я как чувствовал, предупреждал тебя. Каким местом ты думал, когда бухался в ее постель?

– Тем же самым, которым думал ты, когда связывался со своей жабой из Тулы, а потом откупался от нее квартирой.

– Я тебя и призывал вчера учиться на моих ошибках, но ты, как клинический идиот, решил это делать на своих собственных. Ну да теперь поздняк метаться. Дело сделано.

– Ладно. Может, она снимет свой сенсационный фильм и успокоится?

– Не думаю. Какой фильм? Что она там может снимать? Для нее это повод связать тебя по рукам и ногам, а потом доить, как козу. Надо Сашку Сивакова подключать. Пусть даст своим ребятам команду. Надо, чтобы у тебя была о ней полная информация. Наверняка там будет что-нибудь такое, чем ты сможешь ее нейтрализовать. Будем собирать экстренное собрание. Давай я тебе сегодня еще позвоню. До связи. Пока-пока.

Павлов был в бешенстве. До чего же такая дура может опошлить ситуацию – а ведь все это можно было бы вспоминать как очень даже приятное сексуальное приключение… Ну все не к месту и не вовремя – она так и по Парижу шастает, на каблуках и в боевой раскраске! Вроде бы по-женски такая умелая и хваткая, а рот откроет – как железом по стеклу.

«Вот сейчас все брошу и побегу ее с моей невестой знакомить, – с раздражением думал Андрей. – Она таким образом хочет на одну доску стать с семьей Проскуриных. Просто невозможно допустить, чтобы они увиделись. Знакомить будущую жену с любовницей – значит отдавать предпочтение любовнице. Нет этого предпочтения! И этого знакомства не будет никогда».

Это решение несколько успокоило Андрея. Оказавшись дома, он начал приходить в себя. Душ, включенный на полную мощь, смыл с него остатки чувства вины, оставив только физическую удовлетворенность и очень даже неплохое настроение.

К вечеру Андрея ждал неприятный сюрприз. Еще в обед он позвонил Ане, пообещал, что заедет за ней домой и они пойдут куда-нибудь поужинать. Он всегда звонил сам. Аня никогда его не разыскивала, не звала, сама встреч не назначала. Это немного обижало Андрея. Почему она так к нему невнимательна? Жены его друзей разыскивали их из-под земли, названивали каждые полчаса, держали своих ребят, что называется, на коротком поводке. Аня же считала, что отношения могут строиться только на абсолютном доверии, а инициатива всегда должна исходить от мужчины, и если он не звонит, значит, занят. Он же деловой человек! Несмотря на то что уже была назначена свадьба, Аня говорила, что навязчивость может испортить любые отношения. То, что они вчера не виделись и не созванивались, мучило Павлова, но, с другой стороны, в этом не было ничего необычного. Такое случалось и раньше, когда он был загружен работой или она готовилась к экзаменам.