Чтение онлайн

— Где живет ее тетка? — спросил следователь.

— Тетку вы тоже не найдете! — вздохнул сторож. — Она умерла полтора года назад. В ее квартиру въехали какие-то беженцы из Ташкента. А где остановилась Анюта, я не знаю.

Она была в черном и настолько отрешена от всего земного, что на нее смотрели со страхом. К вдове подходили выражать соболезнования, но ближе чем на два метра приближаться не решались даже родственники. За все время похорон Юлька не обронила ни единой слезинки и не произнесла ни звука. Только после того, как могилу засыпали землей, женщина в черном неестественно дернулась, и ее понесло куда-то в сторону. Но упасть вдове не дали. Трое мужчин участливо подхватили женщину и вернули в вертикальное положение. Она высвободилась из их рук и пошла сама, хоть и не очень твердым шагом. Инга следовала в шаге от нее, чтобы в случае необходимости броситься подруге на помощь. Вот тут-то навстречу и попалась другая похоронная процессия.

Первый, кого сразу узнала Инга, был Чекушкин. Вслед за ним девушка заметила редактора, вахтера, одноклассника Го-гина и только после этого решилась заглянуть в гроб. Инга вздрогнула. В гробу лежал Воронович. «Бывает же такое совпадение», — подумала она, и в эту минуту Юлька произнесла:

— Останься проститься с ним.

Вот таким образом девушка попала на похороны к Вороновичу, идти на которые не планировала. Да и не до Вороно-вича ей было в тот день. Сразу же после поминок она хотела поехать к Юльке, но Юлька никого не хотела видеть. В тот день она отключила телефон, а без звонка подруга приехать не решилась. Телефон был отключен и в последующие два дня, и только на третий к вечеру Инге удалось дозвониться.

Когда она услышала Юлькин голос, внутри у девушки все сжалось. Голос был усталым и подавленным, хотя таким же спокойным.

— Ты как, Юлька? — прошептала Инга, давясь слезами. — Может, помочь чем-нибудь.

— Если хочешь, подъезжай, — слабо ответила Юлька и положила трубку.

Инга мигом влезла в босоножки и вылетела из дома. Через сорок минут она уже была на Чистопрудном бульваре. Юлька встретила подругу безрадостно. В ее квартире, несмотря на то, что внешне ничего не изменилось, было будто в склепе. Зеркала занавешены черным, ковры с пола убраны, на мебели слой пыли. Инга подумала, что Юлька, наверно, все это время ничего не ела. Когда гостья прошла на кухню, то опасения ее подтвердились. На столе — ни крошки, в хлебнице — хлеб трехдневной давности, лежащая на рукомойнике тряпка превратилась в сухую щепку, что свидетельствовало о том, что посуда давно не мылась. К настойчивой просьбе подруги подкрепиться Юлька отнеслась с отрешенным равнодушием. Открыв гостье дверь, хозяйка вернулась в комнату, погрузилась в кресло и закурила. Она была мертвенно-бледной и высохшей, словно мумия.

Инга приготовила чай и сделала бутерброды с колбасой. Она поставила поднос на столик перед хозяйкой, но та и не взглянула. Юлька не посмотрела даже на Ингу, только спросила отрешенно:

— От чего умер Воронович?

— Повесился, — ответила Инга.

— В тот же день, что и мои?

— Да, в пятницу, тринадцатого июля… — произнесла Инга и вдруг осеклась.

Юлька долго молчала, попыхивая сигаретой. После чего загробным голосом произнесла:

— Три смерти в один день не могут быть случайными. Ты нашла его в Самаре?

Инга быстро сглотнула слюну и торопливо выдохнула:

— Нет! Его там нет, Юлька. С его фамилией и по его адресу проживает совсем другой дяденька. Что мне делать? Я умру от страха.

Юлька наконец перевела взгляд на Ингу, и глаза ее гневно вспыхнули. Это были очень страшные глаза. Когда хозяйка снова потупила взор, Инга вздохнула с облегчением. После тягостного молчания Юлька мрачно спросила:

— Что еще произошло в пятницу тринадцатого?

— Не знаю. Хотя нет. Я пошла брать направление на аборт, и в тот же день на меня напали бандиты. Они меня чуть не увезли. Вмешался один мужчина.

— Зря вмешался, — выдохнула Юлька. — Может, это и были действия светлых сил.

— Светлых сил? — ужаснулась Инга. — Если бы они втроем по мне прошлись и… ты это называешь действием светлых сил? — неожиданно Инга умолкла и вытаращила глаза. — Слушай, а после троих одновременно бывают выкидыши?

Юлька не ответила. Инга дрожащими руками вытащила из пачки сигарету и нервно закурила.

— Нет, — произнесла она, выдыхая дым. — Лучше аборт.

Юлька медленно повернула к ней голову и шепотом произнесла:

— Я дам тебе адрес одной бабушки в Печатниках. Она скажет, что тебе делать. Самостоятельно ничего не предпринимай.

Неожиданно слеза выкатилась на впалую щеку хозяйки, и она как-то сразу обмякла и согнулась. В следующую минуту Юлька уже рыдала в горячих объятиях подруги.

— Как жестока судьба, — восклицала женщина сквозь рыдания. — Она поиграла со мной и с тобой сыграла шутку. Это наказание за то, что мы несерьезно относились к жизни. А жизнь в отместку несерьезно отнеслась к нам.

Инга заглянула подруге в глаза:

— Зачем мы читали эту дурацкую брошюрку о судьбах? Мы хотели поиграть, а в результате поиграли нами. А жизнь — не игра. В ней имеет значение каждое слово. Мы себе сами накликали беду своим же пустословием.

Юлька оттолкнула Ингу и дрожащими руками потянулась к сигаретам:

— Моя мать в молодости вступила в секту Сатанистов. Тоже хотела поиграть. А как только поняла, что с жизнью играть нельзя, и покинула секту, меня тут же украли те же сатанисты. Они хотели принести меня в жертву, но спасла милиция. А я тоже хороша! Поверила в свою особую значимость и неприкосновенность. И вот провидение поставило меня на место…

На следующий день к полудню Игошин доложил начальнику, что международного агентства по трудоустройству с названием «Подиум» в Москве не существует. Во всяком случае, в Департаменте труда и занятости никогда не слышали о такой конторе. Сообщение Батурина не удивило. Этого следовало ожидать. Однако в тот день Игошин сообщил патрону еще одну новость.

В фирме покойного Ахеева мадам Воронович узнала парня из службы охраны, который два года назад в компании еще двух головорезов ворвался к ним в квартиру за дочерью. Он задержан, но давать показания еще не начал.

— Ведите его ко мне, — приказал полковник.

— Это не все, — деловито произнес практикант. — Я поговорил с Риммой Герасимовной насчет Скатова. Она мне сказала, что с юношей знакома не была. Но на второй день после похорон он ей позвонил и попросил вернуть рукопись, которую ее муж редактировал дома. Спешка была вызвана тем, что в тот день Скатов улетал в Стокгольм. Так что никакой тайны тут нет. Он ее отвез на допрос. Она этого не отрицает. А после допроса они вместе рылись в архиве покойного, который он держал на дому. Вот, собственно, и все их отношения. Кстати, я заодно выяснил, куда ездил Скатов во время задержки рейса. В журнал «Литературная столица».

— Неплохо! — произнес начальник, удивляясь оперативности практиканта. — Теперь ведите задержанного.

Задержанный выглядел типичным головорезом: жеребячьи мышцы, волосы ежиком, взгляд исподлобья. Внешность таких типов обманчива. Бесстрашные на вид, внутри они обычно нестойки и трусливы. Батурин это знал по опыту. Таких бесполезно запугивать тюрьмой, но угрозы, что им попортят шкуру, бывают весьма эффективными.

— Фамилия! — грубо рявкнул полковник, не глядя на задержанного.

— Зайцев моя фамилия. Я что-то никак не врублюсь: за что меня загребли? Я эту тетку вижу впервые. Пусть докажет, что я к ней приходил. Не имеете права меня задерживать. Я буду жаловаться прокурору…