Чтение онлайн

– Я устал, Учители. Ото всего. От себя, от вас, от Времени!

– Так бывает, Ваня. Но это, поверь, пройдёт, – сказал Арно.

Симон кивнул, добавил:

– Скоро пройдёт.

– И-эх! – выдавил из себя Джордан, вскинулся что-то сказать, но не сказал, почесал заросший подбородок.

Заметив его движение, Иван суетливо провёл рукой по щекам. Щетина в пол сантиметра, даже не колется.

– Фу, ты! – он невольно улыбнулся. – До чего прав Ар-Тахис. Мы люди… Вам не показалось, что он… не совсем человек? Вернее человек, но другой какой-то.

– Он неандерталец, – напомнил Симон. – Он сам упомянул о том.

– Вот-вот. Я это и хотел сказать. Интересно с ним сходить к его… началу, что ли.

– Ты и сходи. Развеешься.

– И меняй чаще точки зоха, – поддержал Симона Сарый.

«Чья бы корова мычала, – подумал Иван. – Ничего, кроме моей квартиры и Фимана не знает, а туда же…»

– Так что Сулейк? – вернулся Симон к недавней теме разговора.

– Подождёт… – отмахнулся Иван. – Ещё Уршай.

– Тоже хвостом крутит! – в реплике Сарыя сквозило презрение. – Засунь его, Ваня, тоже куда подальше, чтобы…

– Камен! У тебя появились замашки диктатора. А Уршай пусть себе сидит у себя. На него уже никто охотиться не будет. – Симон помолчал и словно с сожалением добавил: – На нас тоже.

– А ты уверен?.. Тарзи и тарсены. А купцы эти… Похоже, они-то с Ар-Тахисом не связаны.

Сарый говорил, а Иван от упоминания тех, кто ходит, охотится и «засоряет» поле ходьбы, опять впал в меланхолию. Он якобы повелевает Временем, а в нём как червей в упавшем яблоке всякой твари. И не по паре, а племенами.

– Во всяком случае, – подал голос дон Севильяк,– от них отбиться можно. Тейши были организованы.

– Были, да, – подхватил Сарый. – Но придёт к ним тот же Сулейк…

– Не придёт! – твёрдо сказал Иван. – Может быть, его просто в теки перевести?

– Он в Аранбаля превратится. Нет, Ваня, подержи его в плену естественно текущего времени. Он же не всегда таким был. – Симон прикрыл глаза.

– Тебе лучше знать, – недовольно пробурчал Сарый. – Всё, Ваня. Я чаю хочу.

– Да, поесть бы надо, – сглотнул набежавшую слюну Иван.

– Кто против поесть? – прогудел дон Севильяк.

Всё-таки ходоки во времени в первую очередь – люди…

Иван лежал на диване, смотрел в потолок и мучительно пытался вспомнить, что он, задремав, видел во сне. Но всплывали лишь контуры, вот-вот готовые обрести ясность. Однако при напряжении рассмотреть их, они размывались, и подступающая догадка улетучивалась.

Хотелось понять: в той зыбкости таилось хорошее или плохое? Хорошее – так пусть. Плохое – надо бы узнать, что именно?

Внезапно вспомнил…

И простонал от мертвящей ненависти.

Само водворение Сулейка в небольшую общину конца третьего века километрах в двухстах к северу от Рима, где ходок, оказывается, выполнял какую-то коллективную обязанность, не заняло у Ивана ни труда, ни времени. Зато привести Сулейка в надлежащий вид пришлось и попотеть, и понервничать.

Иван оставил его в глухой тайге всего на день реального времени, но тот словно прожил в забвении не меньше года. Он словно одичал, потеряв всё человеческое, понимание и речь в том числе.

Увидев возникшего почти рядом с ним Ивана, он бросился под защиту толстого ствола сосны, издал заунывный звук и приготовился к обороне. Прошло не менее получаса, пока Иван, взывая к нему и показывая жестами, что от него никакой угрозы нет, не воскресил в нём искру понимания. Наконец, Сулейк узнал его, печально посетовал, что когда-то давно отказался стать бродячим актёром и показывать фокусы, а затем надолго впал в меланхолию.

Иван развёл костёр, накормил оголодавшего Сулейка едой, найденной в его же рюкзаке. Едва разговорил его, а тот вздрагивал от каждого сказанного слова. Наконец, Иван добился от него желаемого, и Сулейк назвал точку зоха, куда его определить.

Оставляя его в общине, Иван, прощаясь, сказал, хотя и без надежды на понимание:

– Посиди здесь с год, подумай.

И стал на дорогу времени…

Затем с Симоном провели душещипательную беседу с Уршаем. Ходок со всеми увещеваниями охотно соглашался, но глаза его бегали, уходя от прямого взгляда собеседников. Известие о наказании Сулейка выслушал, но явно не поверил, что такое может быть. Даже сложил обветренные губы в презрительной усмешке, хотя кивком головы он как будто внял всем словам, сказанным Иваном…

Но вся эта никчёмная, по мысли Ивана, возня с ходоками сразу отошла в область ничего не значащих событий…

Он только-только материализовался в своей квартире, успел лишь поприветствовать Учителя, занятого с Джорданом чаепитием, как звякнул звонок входной двери.

Что-то, наверное, Симону понадобилось, – подумал Иван, открывая дверь. Но за ней стояла соседка из квартиры напротив.

Невысокая, сухая, въедливая, Людмила Андреевна, так её звали, со дня поселения в доме относилась к Ивану с почтением за рост и обходительность. Иван никогда не забывал с ней вежливо раскланяться, пожелать здоровья. Однако чисто соседские отношения не сблизили: Иван с утра до вечера пропадал на работе, а дети Людмилы Андреевны не забывали, к случаю и без оного, подбрасывать внуков, так что ей хватало собственных забот. В последнее же время даже редкие встречи, чтобы хотя бы поздороваться, прекратились, так как Иван стал забывать обыденный способ покидать и возвращаться к себе через дверь.

– Да… э-э… Людмила Андреевна, – растерялся он и едва вспомнил её имя.

– Вот вам, Иван Васильевич, передача, – она протянула ему сложенный лист бумаги, а сама осуждающе смотрела ему подмышку – Очень просили передать, и чтобы никто не видел… – голос её упал.

Из-под руки Ивана протиснулся к двери Сарый, а за ним, тоже пытался посмотреть, что происходит, Джордан.

– Здравствуйте! – тоном давнего знакомства поздоровался Сарый. – А мне ничего нет?

Соседка уже одёргивала руку с запиской, Иван едва успел перехватить её.

– Не беспокойтесь, Людмила Андреевна, никто знать не будет, – заверил он, заталкивая Сарыя за спину. – Спасибо!

– Ну… – покачала она головой. – Очень просили.

– Их что, много было?

– Двое. Такие… – она поджала губы, – чистенькие.

– Спасибо!

Закрыл дверь, обернулся. Сарый отпрянул, а Джордан скрылся в комнате.

– Учитель, вам что, пишут? И часто? – насмешливо осведомился Иван.

– Я подумал, если тебе, то и – мне.

– От кого это? – заинтересовался ученик.