Ходячие. Эвакуация Москвы
Шрифт:
Алена кинула взгляд через плечо. Из дверей метро толпа зараженных выливалась на улицу и растекалась в разные стороны. Часть устремилась к ним.
– Бегите! – крикнула Алена, перебегая дорогу. Люди возле машин скорой помощи так и остались стоять. Высокие кузова машин скрывали от них приближающуюся толпу зараженных.
– БЕГИТЕ!!! – Алена остановилась на тротуаре перед дверями банка и крикнула изо всех сил.
Несколько человек нерешительно двинулись в ее сторону. Пара постовых обошла скорую помощь, чтобы взглянуть, что за опасность приближается. Зараженные волной огибали машины с двух сторон и набрасывались на стоящих людей. Все наконец увидели угрозу, но было поздно. Зараженные за несколько секунд смели группу из двадцати человек, и теперь склонившись над сваленными на асфальт телами, кусали и рвали их руками.
Несколько не нашедших себе жертву зараженных устремились к Алене. Кто-то схватил ее за талию и потащил. Секунда, и она оказалась внутри банка. Тут уже стояли оба полицейских. Охранник, затащивший ее внутрь, запер двери, подергал, проверяя надежно ли те закрыты.
Алена посмотрела наружу. Зараженные несколько раз ударились в стеклянные двери банка, но те выдержали. Наконец, нападавшие потеряли к ним интерес и побежали дальше в поисках новых жертв.
– Теперь понятно, о чем весь день в новостях рассказывается, – наконец, произнес охранник. – Похоже, скоро такое будет по всей Москве.
18
Экскурсионный автобус проехал набережную, миновал Храм Спасителя и, свернув, начал подъем к площади Пречистенские ворота. Все молчали и просто ждали конца дороги.
Паша Конкин обнимал Аню. Что бы там не произошло, сейчас они в безопасности, а водитель увезет их еще дальше, в тихое место, где они смогут забыть о случившимся. «Все будет хорошо» – в который раз мысленно произнес Паша, но спокойнее не стало. Ладони были влажные и холодные от пота, а затылок стягивало так, что в голове пульсировало.
Хотелось оказаться подальше отсюда. Поскорее добраться до безопасной гостиницы. Поскорее убраться из Москвы.
Вспомнились слова мамы, сказанные на прощание. «Будь осторожен. В Москве может случиться все, что угодно. Там полно идиотов». Тогда он только отмахнулся. Мама всегда была паникершей и вечно ждала, что случится что-то плохое. Все детство прошло под эгидой маминых страхов. И сколько прекрасных событий прошло мимо.
На дискотеки не ходи, там тебе продадут наркотики, и ты станешь наркоманом, подхватишь СПИД и умрешь.
Вечером гулять не ходи, темно, тебя ограбят и изобьют.
С девушками не целуйся, подхватишь венерическое.
О его отношениях с Аней мама, конечно же, не знала. Паша всегда говорил, что идет гулять с друзьями. Эта была ложь, и Паша каждый раз чувствовал вину, произнося ее. Но с другой стороны, и правду сказать Паша боялся. Скажи он, что встречается с девушкой, и его обольют таким количеством дурно пахнущих наставлений, что он больше никогда не сможет взглянуть на Аню по-прежнему.
Паша был очень рад, что во время экскурсии ему выпадет шанс побыть с Аней наедине. Он еще ни разу не занимался сексом, и надеялся, что это многое изменит. Ведь не просто так это называют «стать мужчиной».
Но теперь все пошло не так.
«А я говорила!» – всплыл в голове голос матери. «Нужно было остаться дома!».
Паша усилием отогнал наваждение.
«Ты каждый раз, когда я выхожу из дома, говоришь, что может случиться что-то плохое, и каждый раз я возвращаюсь домой целый и невредимый».
«Но не в этот раз! В этот раз все серьезно. И ты мог бы этого избежать, если бы послушал меня. Ты никогда меня не слушаешь!»
«Ты ошибаешься. Я слышу все твои страхи каждый раз. И всегда будто покрываюсь неприятной липкой пленкой. И каждый раз, когда случается неприятность, я чувствую, что мог бы избежать ее, если бы ты не забивала мне голову всеми этими страхами. Я помню все, что ты сказала, как бы это не звучало нелепо. Что меня могут в Москве ограбить, похитить и продать на органы, что в гостинице я могу подхватить какую-нибудь заразу, что одноклассники могут меня напоить и я стану алкоголиком. Я помню еще много другого. Но я не помню, чтобы ты предупреждала меня, что на Красной площади меня могут загрызть насмерть зомби!»
На плечо легла чья-то рука, и Паша вздрогнул. Это был Ромка. Он сидел на сиденье сзади.
– На Анастасию Сергеевну посмотри, – голос одноклассника и то, что он назвал учителя по имени-отчеству, настораживало.
Паша проследил за кивком Ромки. Анастасия Сергеевна стояла в проходе между сиденьями, как уже не раз было за время их поездки. Пока они ехали до Москвы, Машкина часто вставала вот так, чтобы посмотреть на учеников, а потом шла до самого конца салона и проверяла, не занимаются ли ее подопечные чем-то, чем им заниматься не следовало.
Только в этот раз выглядела она по-другому. Не было устрашающего и сердитого вида. Взгляд ее был пустой, а глаза, казалось, затянуты пеленой.
Анастасия Сергеевна повернулась в проходе и, сделав несколько неуверенных шагов, замерла возле водителя. Казалось, что она просто смотрит через лобовое стекло, проверяет, где они и далеко ли осталось до гостиницы.
Паша посмотрел в окно. Они подъехали к перекрестку и остановились. На перекрестке произошла серьезная авария. Несколько машин столкнулось, а автобус перевернулся, загородив половину проезжей части. По ту сторону образовавшегося затора был виден вход в метро, а на площадке перед ним стояла группа машин скорой помощи и дорожной полиции. Возле машин собралась приличная толпа.
Движение регулировал постовой, и по его знаку экскурсионный автобус после нескольких минут ожидания, наконец, тронулся вперед. Осторожно продвинулся вдоль затора и, свернув, поехал вдоль машин скорой и полиции. В боковое окно Паша увидел, как из метро в суматохе выбегают люди. Их лица были перепуганы. Автобус проехал дальше, и Паша наклонился через Аню к окну, чтобы видеть вход в метро. Люди разбегались в разные стороны, а из дверей показались люди в форме. Вышедшие из метро полицейские побежали к стоявшим машинам, что-то крича. С ними, тоже крича, бежала девушка в форме. Из дверей метро показались еще силуэты, но автобус миновал затор, и Паша уже не мог видеть, от кого бежали эти люди. Хотя что-то в его груди считало, что он знает, что их так напугало. И Паша боялся материализовать это в слова, даже мысленно, не вслух.
В автобусе по-прежнему царила тишина, лишь негромко урчал двигатель, подчеркивая висевшее в воздухе ощущение чрезвычайно натянутой струны, готовой лопнуть в любой момент.
Паша посмотрел вперед. Экскурсионный автобус преодолел перекресток и выехал на улицу Пречистенка, судя по табличке на доме сбоку. Справа на первом этаже виднелась вывеска банка, а слева на небольшом пяточке возвышался памятник какому-то бородатому мужику.
Анастасия Сергеевна, стоявшая до этого в проходе возле водителя, наклонилась к нему, словно собираясь что-то спросить. Но вцепилась тому в шею, и даже в полумраке салона было видно, как и учителя и водителя залило чем-то красным, хлынувшим из прокушенной кожи.