Чтение онлайн

— Представляешь, — восторженно говорила Полина перед одним из уроков, тыча пальцем в рунический знак из потрепанной книжки с длинным названием, известным только специалистам-рунологам, — если я правильно его вырежу, то уже нигде не заблужусь!

— А где ты вообще собираешься заблудиться? — устало осведомился Пирс, подпирая плечом стену кабинета.

— В лесу, например… или в незнакомом городе. Да мало ли где!

— Отец в таких случаях пользуется GPS, — саркастически заметил Пирс, чем навлек на себя Полинин гнев и вопрос Падмы Патил, с интересом слушавшей их диалог, что это за заклинание такое — GPS.

Хотя в августе я сетовал на то, что Флитвик без труда разобрался в плане Дамблдора сделать из меня Пожирателя, сейчас такая догадливость только радовала. Неизвестно, как сложились бы наши субботние уроки, оставайся он в неведении.

Придя на свое первое дополнительное занятие, я встретил укоризненный взгляд профессора.

— Ну рассказывайте, что там с вами стряслось, — проговорил Флитвик. — Директор объяснил мне в двух словах, но хотелось бы послушать полную версию.

— Просто стало любопытно, как теперь выглядит мой патронус, — со смущением в голосе ответил я, чувствуя себя полным идиотом. — Профессор, пожалуйста, не рассказывайте никому…

Флитвик усмехнулся и кивнул:

— Хорошо, хорошо, Линг, на этот счет можете не беспокоиться. Но что значит «теперь»? Ведь патронусы-тени не могут меняться, как обычные патронусы…

— Дело в том, — начал я, — что когда профессор Снейп объяснял мне про Темную метку, он сказал, что это сложное многоуровневое заклинание, которое встраивается в магические поля волшебника и каким-то образом влияет на все его колдовство. Например, заклинания воздуха стали у меня получаться хуже, а заклинания воды — лучше. Я подумал, что Метка могла повлиять и на патронуса… ну и вызвал его. А он напал. Я даже не успел ничего сделать.

Флитвик слушал меня со все возрастающим интересом.

— Подумать только, — произнес он. — Заклинание Метки сливается с магическими полями ее обладателя и перестраивает их под себя! Впечатляет, впечатляет… — он спустился со стула и начал взад-вперед ходить по кабинету. Прошла почти минута, прежде чем профессор очнулся от своих размышлений и вновь заговорил.

— Значит, теперь заклинания водной стихии получаются у вас лучше. Как думаете, почему это так?

— Скорее всего потому, что В… в смысле Темный Лорд предпочитает использовать в своих чарах элемент воды, — предположил я. Флитвик вернулся за стол.

— Ага, — сказал он. — И поэтому возникли проблемы с воздухом. А как ваша плеть?

— С плетью вроде все в порядке.

Флитвик снова помолчал.

— Кроме патронуса и чар стихий, вы заметили еще какие-нибудь изменения?

— Кажется, нет.

Я не стал упоминать о том, как чары Темной метки выглядят со стороны, уже начиная чувствовать себя объектом профессионального интереса Флитвика — иначе говоря, подопытным кроликом.

— Ну хорошо, — сказал профессор, решив, наконец, заняться делом. — Давайте посмотрим, что случилось с вашим патронусом, и начнем потихоньку его приручать.

Флитвик достал стоявший на полке преобразователь четырехмерного континуума, немного поколдовал, но на этот раз его кабинет не стал увеличиваться. Вместо этого в одной из стен возник недлинный узкий коридор, в котором моему патронусу было сложно разгуляться. Я поднялся; профессор встал рядом, держа наготове палочку.

— Он очень злой, — на всякий случай предупредил я, но Флитвик только махнул рукой.

— Вызывайте и ни о чем не беспокойтесь.

Я постарался выстрелить заклинанием как можно дальше. Мои предварительные прогнозы оправдались: окутанный ярко-малиновой аурой, патронус бросился на нас в тот же миг, как полностью обрел материальность, но через секунду налетел на выставленное Флитвиком охранное заклятье, оказавшись запертым в коридоре. Яростно шипя и мотая головой, патронус хлестал хвостом из стороны в сторону, бился лбом о невидимую преграду и пытался царапать ее когтями. Флитвик смотрел на него чуть ли не с восхищением.

— Впечатляет… — негромко повторил он. — А знаете, что впечатляет больше всего? — продолжал профессор, поднимая голову и глядя мне прямо в глаза. — То, Линг, что это чудовище — ваша неотъемлемая часть.

Сперва я не понял подтекста фразы Флитвика. Неужели мне следовало стыдиться патронуса лишь потому, что он отражал темную сторону моей личности и брал силы для воплощения в негативных эмоциях? Я собрался было возразить, однако профессор еще не закончил.

— Не поймите меня неправильно — я вовсе не ставлю вам это в вину. Напротив. Он… — Флитвик указал на разъяренного патронуса, все еще стремящегося пробить защиту, — живет в каждом из нас, без исключения. Но нам не нравится об этом думать. Куда приятнее в случае необходимости вызвать изящное, красивое, сверкающее создание, представляя его своим альтер эго… Приятно тешить себя иллюзией, будто мы хорошие, а если и делаем что-то плохое, то виноваты в этом обстоятельства… или другие колдуны, или магглы, или Министерство, или кто-нибудь еще. А он… — Флитвик снова указал на патронуса, — не позволит вам так размечтаться.

— Но я никогда не утверждал, что во всем виноваты обстоятельства, — осторожно заметил я, разобравшись, наконец, к чему клонит профессор. — Я никого ни в чем не обвинял и не обвиняю. Наоборот, я в определенном смысле рад, что все так получилось, потому что смотрю на это как на урок. Уроки ведь не бывают хорошими или плохими. Это ученики бывают ленивыми.

— Бывают и ленивыми, — сказал Флитвик. — И вы, в отличие от них, хотите учиться. Но, стремясь к знаниям и опыту, вы готовы учиться у всех, кто способен научить вас хоть чему-то. Дамблдор… — профессор осекся, словно пожалев, что в пылу разговора произнес имя покойного директора, — Дамблдор говорил, что вашим главным достоинством является умение принимать людей такими, какие они есть, без условий, без вопросов, без попыток переделать их под себя. Но это достоинство лишь в том случае, если не является равнодушием. Да, вы принимаете, не задаете вопросов — тем не менее, всегда ли это правильно? Уроки не бывают плохими, а вот учителя бывают, и еще как!..

— Я не согласен! — возразил я. — Учителя только учат, а решения принимают ученики. Это они выбирают, какие знания использовать и в каких обстоятельствах.

— Верно, Линг, но учителя — не функции и не бездушные машины. Они — живые люди, у них есть желания, мечты, проблемы, пристрастия… Большинство передает свою жизненную позицию косвенно, оставляя студентам возможность формировать собственное мировоззрение, но есть и такие, которые поступают с точностью до наоборот. Поэтому их ученики владеют лишь ограниченным числом вариантов применения полученных знаний и не способны принять полноценное решение с опорой на свое, а не на чужое мнение… В некотором смысле вам повезло, — Флитвик в третий раз указал на патронуса, уставшего биться о прозрачную стену и сидевшего теперь без движения, словно статуя. — Вы всегда будете видеть перед собой свою темную сторону, а потому должны быть критичными, особенно сейчас. Не считайте, что он — настоящий вы, даже если вас станут активно к этому подталкивать.

— Выбор, о котором вы говорите, это всегда выбор одного из двух, — не удержался я, — и ни один из них не лучше другого, если нас принуждают выбирать. В чем разница между хорошим отношением к магглам и плохим отношением к магглам, если и то, и другое продиктовано, по сути, лишь нашим превосходством над ними? Меня призывают верить, что первое правильно, а второе — нет, только потому, что с моральной точки зрения любовь лучше ненависти. А точнее, безопаснее. Все просто помешаны на безопасности!..

Я прервался, почувствовав, что зашел в своих рассуждениях не в ту степь. Флитвик молчал.

— Ваша позиция мне ясна, — наконец, произнес он, — и я подумаю, что на это ответить. А пока давайте займемся патронусом. Кажется, он у нас заскучал.

С питонами я встретился только в конце сентября. На улице ненадолго потеплело, выглянуло солнце, и ученики снова проводили выходные за стенами замка. Первую половину месяца я чувствовал себя неважно, а потому все свободное время старался уделять отдыху, оправдывая этим свое промедление, но в последнюю неделю решил, наконец, избавиться от груза неопределенности, увидеться со змеями и выяснить, что им от меня надо.