Чтение онлайн

Нотт состроил загадочную рожу и сказал:

— А я вот знаю, почему. Ладно, может, пойдем уже отсюда, а то и правда прилетят какие-нибудь лунные волшебники и утащат нас к себе на базу.

Приближался квиддичный матч, и Хогвартс в очередной раз стал вместилищем спортивных страстей. Это мне было только на руку — всеобщий ажиотаж отвлекал внимание преподавателей, и я мог больше времени проводить в тренировочном зале. Размышляя о своем патронусе, я пришел к выводу, что он мог бы пригодиться мне как спарринг-партнер — он отлично двигался, был агрессивным, и убить его было невозможно, поскольку он и так не живой. Но для того, чтобы отрабатывать на нем заклинания и технику боя, его надо было хотя бы немного приручить. Полистав книги по дрессуре драконов, я не вынес из них ничего полезного. Интеллект моего патронуса был, конечно же, значительно выше интеллекта рептилий. К тому же, отталкиваясь от того, что он был моей темной половиной, а значит, обладал какими-то чертами моего характера, мне предстояло не выдрессировать его, как животное, а убедить в необходимости сотрудничества.

Патронус отлично запоминал содержание наших встреч. Впрочем, если учитывать, что он являлся частью меня, у него была моя память, так что это быстро перестало меня удивлять. Скоро я понял, что патронусу доставляет определенное удовольствие меряться со мной силами: он принял условия игры и перестал стараться меня убить. Однако заставить его четко слушаться моих приказов или проникнуть в сознание, чтобы увидеть мир его глазами, мне пока не удавалось.

К сожалению, отрабатывать заклинания на патронусе оказалось невозможно — они на него попросту не действовали. Конечно, размышлял я, он ведь не живой — плесень в нем не вырастет, потому что у него нет внутренних органов, а материальность его иная, нежели моя. Золотистые нити тибетских заклятий растворялись в его фиолетово-черном теле, не производя ровно никакого эффекта. Плеть тоже не причиняла моему патронусу заметного вреда — по крайней мере, после ее ударов все его конечности оставались на месте, — однако огненные прикосновения он чувствовал, а потому я худо-бедно мог удерживать его на расстоянии.

Сражаться с патронусом было тяжело — он двигался с удивительной скоростью, и мне приходилось выкладываться по полной программе. Обычно к концу наших тренировок я едва держался на ногах. Но патронус тоже кое-чему учился. Однажды я пропустил его выпад, и тяжелая лапа сбила меня с ног. Я отлетел к стене, выронив палочку. Патронус склонился надо мной, приблизив к лицу зубастую морду.

— Это будет нечестно, — сказал я ему, загнав страх поглубже и медленно садясь на полу. — Сейчас же отойди. Я возьму палочку, и мы продолжим.

Патронус недовольно зашипел, однако в следующую секунду отскочил в центр комнаты. Едва сдерживая ликование, я схватил палочку и вызвал плеть. Несмотря на мое кажущееся превосходство из-за наличия оружия, мне редко удавалось попасть по быстрой твари.

В день матча замок опустел, и я воспользовался затишьем, чтобы без особых предосторожностей добраться до Выручай-комнаты и подольше поработать. В первой части своего занятия я изучал очередное тибетское заклинание, накладывая его на мышь размером с небольшую собаку, а затем, наконец, вызвал патронуса.

Этим вечером все у нас шло просто замечательно. Кажется, патронус тоже это чувствовал: он позволил мне отработать на нем огненный щит, чего не происходило раньше — каждый раз, когда я выставлял перед собой раскрученную определенным образом плеть, превращавшуюся в огромный круглый щит из-за быстрого вращения, патронус забивался в угол и ждал, пока я его уберу. Однако на этот раз он активно нападал, несмотря на то, что столкновение со щитом явно причиняло ему неприятные ощущения. Наконец, я убрал щит и отогнал патронуса подальше. Матч наверняка давным-давно кончился, и пора было прекращать занятия, хотя такая физическая нагрузка уже не казалась мне особо тяжелой, и после небольшого перерыва я был готов заняться чем-нибудь еще.

Патронус замер в другом конце комнаты. Я наблюдал за ним, а он — за мной. Он казался достаточно спокойным, и я попытался ощутить его энергии. Обычно, когда я делал это раньше, патронус сразу же начинал на меня нападать, но сейчас он лишь раскрыл пасть и согнул руки в локтях, будто готовясь к прыжку. На всякий случай я поднял плеть, но патронус больше не шевелился. Не теряя связи с его энергиями, я скользнул чуть глубже и неожиданно почувствовал, что он не сопротивляется. Еще секунда, и я увидел мир его глазами.

Это было странное, ни на что не похожее ощущение. Я словно раздвоился, осознавая себя одновременно в двух концах комнаты. Мой патронус не различал цветов, и его зрение было иным, отличным от человеческого, значительно более совершенным. Судя по всему, он прекрасно видел в темноте, поскольку все источники света представлялись ему сверкающими, почти слепящими серебряными пятнами. Его восприятие отличалось необычайной четкостью: на гладких с моей точки зрения каменных стенах ему были видны многочисленные трещины, выбоины и зазубрины. Столь же отчетливо я видел и себя, сознавая едва ли не каждый волосок на голове и нити, из которых была соткана одежда. Мне захотелось рассмотреть себя поближе, и я попытался сдвинуть патронуса с места. Тот нехотя сделал пару шагов и остановился, издав недовольное шипение. Это было потрясающе, но все же гостеприимством злоупотреблять не следовало. Я покинул его сознание и улыбнулся.

— Спасибо, — сказал я патронусу. — Ты классный.

Тот шагнул мне навстречу. Невольно я повторил его движение. Мы осторожно приблизились друг к другу; патронус склонился ко мне, и я коснулся рукой его длинного вытянутого черепа. Мои пальцы ощутили не твердую поверхность, а легкое покалывание иной формы энергии, чрезвычайно плотной, но, тем не менее, не похожей на обычное непроницаемое материальное тело.

Наверное, это было странное зрелище, хотя его некому было наблюдать. Краем сознания я понимал, что смотрю сейчас на самого себя, причем дважды: патронус был частью меня точно так же, как и я был частью патронуса. Однако воспринять это целиком было крайне сложно. Наконец, патронус отстранился и отошел в сторону.

— Я пойду, — сказал я негромко. — Уже поздно… Увидимся завтра.

Я махнул палочкой, и патронус исчез. Вздохнув, я поплелся к выходу. Только сейчас мне стало понятно, как страшно я устал.

К этому времени стояла глубокая ночь. Очень осторожно, чтобы не нарваться на Пивза, Филча или миссис Норрис, я начал спускаться в подвалы. Проходя по длинному коридору третьего этажа и уже почти добравшись до поворота к лестнице, ведущей вниз, я услышал какой-то странный топот и вжался в стену, отчетливо понимая, что кто бы это ни был, меня заметят.

Через секунду из-за поворота вылетело огромное лохматое черное существо. Я похолодел. «Собака, — пронеслось у меня в голове, — та самая, что болтается по лесу с котом!» Собака мчалась так быстро, что не сумела вовремя затормозить на повороте, проскользила лапами по каменному полу и врезалась в стену напротив. А потом случилось удивительное.

Ударившись о камни, собака начала трансформироваться. Хотя трансформация длилась считанные секунды, мне казалось, что все происходит будто в замедленной съемке; возможно, необычной четкости восприятия способствовало то, что недавно я побывал в сознании патронуса. Пес изогнулся и начал вставать на дыбы, меняя строение скелета и тканей тела. Вместо шерсти на нем появилась серая разодранная одежда, вместо собачьего черепа — человеческая голова с длинными, спутанными волосами. Возникший человек не заметил меня, поскольку стоял спиной, но мне не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, кто это. Еще миг, и Сириус Блэк обернулся, словно почувствовав мое присутствие.

…Казалось, его сознание само затягивает меня внутрь. Возможно, это было последствием анимагической трансформации, но такая степень раскрытия напоминала смерч, засасывающий в себя все, с чем соприкасается. Даже если бы я хотел, то не смог бы сопротивляться. Несколько секунд мы стояли, не сводя друг с друга глаз. Наконец, Блэк вздрогнул и попятился назад по коридору. Я с облегчением прервал контакт. Видя, что я ничего не предпринимаю, он развернулся и побежал прочь, быстро скрывшись в темноте.