Чтение онлайн

— Вы были в штабе сборной России 2000 года, опозорившейся на мировом первенстве в Санкт-Петербурге. В чем тогда, по-вашему, было дело?

— У нас не было команды. Руководство, тренерский состав не смогли ее сплотить. По именам она была сильнейшей за многие годы — все ведущие хоккеисты играли, в том числе и из НХЛ. Но не было кулака. Не было той команды, какую мы видим в последние годы.

А в сегодняшнем хоккее невозможно выиграть отдельными личностями. Сегодня нет колоссальной разницы между ведущими сборными и остальными. Это даже на каждой Олимпиаде кто-то показывает — то Белоруссия, то Швейцария. Норвежцы в одну шайбу Канаде проигрывают… Если команда не настроилась на игру, если она разобщена, то может уступить любой сборной, которая в мировую двадцатку входит. Главная ценность в нынешнем хоккее — команда.

— Согласны с тем, что в последние годы наметилась тенденция к консолидации хоккейного сообщества? И Фетисов с Касатоновым помирились, пришли друг к другу на 50-летия. И другие серьезные конфликты прошлого сошли на нет. Враждующие группировки в сборной теперь отсутствуют…

— Я вообще против войн. Да, мы все — разные люди. Но не думаю, что нужно это сводить к конфронтации. Каждый человек может ошибаться. А потом — признать свои ошибки. Тем более нечего делить людям, которые многие годы выходили вместе на лед. Я такой человек, что могу поругаться — по делу. Но потом сесть за стол, выпить рюмочку и сказать: «Я был не прав» или «Ты был не прав».

Главное, чтобы общее дело не страдало. И мы боремся за это. Чтобы хоккею было хорошо. Чтобы федерация правильные законы делала. Новый Закон о спорте полностью ведь через меня прошел, мы его готовили! Да, можно к нему по-разному относиться, нет предела совершенству. Но самое главное: мы же никому не желаем плохого. Поэтому нельзя ссориться. И я очень рад, что сегодня у нас такая атмосфера.

И еще очень важно, что есть успех. Потому что когда в какой-то отрасли есть успех, она вся начинает нормально жить. В нашем случае — развивается массовый хоккей, в клубы приходит больше спонсоров, поскольку те видят, что есть символ — успехи сборной. У нас ведь пирамида не такая, как за океаном. У них на вершине пирамиды — Кубок Стэнли. А у нас — чемпионат мира. Кубок Стэнли выиграл — в одном городе только празднуют. А у нас победу на мировом первенстве отмечают по всей стране, и это большая разница. Мы все еще с советского времени «заточены» на сборную. Потому что, если она выигрывает, положительные волны расходятся на всех — и на взрослых, и на детей. Деньги вкладываются, родители приводят детишек в хоккей. Есть кумиры, есть патриотизм. Сборная России дает жить всему российскому хоккею!

— Помню, первым пунктом вашей программы в момент прихода в федерацию было то, что главным приоритетом станет национальная команда страны. Раньше же богатые клубы тянули одеяло на себя, делая по ходу сезона сборную почти бесправной. Тяжело было изменить эту ситуацию?

— Конечно, трудно было. Многие думали совершенно по-другому. С другой стороны, мы делали акцент на сборной не в ущерб клубам. Придерживаюсь убеждения: сильные клубы — сильная сборная. Нельзя отрывать одно от другого.

В клубах зарождаются эти звездочки. Там, в клубных детских спортивных школах, они растут и воспитываются. Все это — неразрывная цепь. Не может быть сильной сборной без сильных клубов, но не могут быть клубы выше сборной. Мы все должны быть вместе.

Сегодня нельзя оглядываться только на НХЛ. Взять те же проблемы с вратарями. Когда я пришел в ФХР, в 24 клубах было 20 иностранных вратарей. Президент страны ставит задачу успешно выступать на мировом уровне — но как можно выиграть чемпионат мира, когда играют одни голкиперы-иностранцы? А если бы Набоков не приехал на мировое первенство в Канаду? А если бы Брызгалов не приехал в Швейцарию?

Еременко — тоже хороший вратарь, но у нас таких очень мало. В последние годы федерация сделала очень многое, чтобы поднять молодых вратарей. Чтобы дать играть. Да, легче заплатить деньги и купить иностранца. Но это локально — для каждого города. Но я-то отвечаю за весь хоккей. Я-то должен делать так, чтобы народ получал от хоккея удовольствие. И работаем мы для этого, на страну. Мне нужен, чтобы порядок был в клубах.

Поэтому сегодня нельзя ослаблять лимит на легионеров. Может, в будущем у нас все станет, как в НХЛ. Но вспомним; вершина пирамиды-то у нас — не Кубок Стэнли, а чемпионат мира! А значит, мы должны думать о своих кадрах. И мы не должны у телевизора в три часа ночи думать — приедет Набоков, или «Сан-Хосе» выиграет серию плей-офф, и он не сможет? Не должно быть в такой стране, как наша, чтобы одного-двух вратарей некем было заменить. Должно быть пять-шесть равноценных голкиперов.

— В 2006-м, перед тем как вы возглавили ФХР, на Олимпиаде в Турине были распри между энхаэловцами и тренерским штабом Владимира Крикунова. До того из года в год происходило то же самое. А значит, главным в тот момент было выбрать правильного тренера. Сколько у вас было кандидатур и почему вы остановили свой выбор именно на Вячеславе Быкове?

— Кандидатур было две — Билялетдинов и Быков. Я очень уважаю Билялетдинова, он один из лучших наших тренеров. Но Зинэтула был больше сориентирован на работу в «Ак Барсе». Он честно сказал, что ему надо уделять максимум внимания своему клубу, и из-за этого он не сможет быть на каких-то этапах Евротура. Этого я принять не мог: в серьезной команде невозможно, чтобы сегодня тренер был, а завтра нет. Поэтому я принял решение, что хочу видеть главным тренером сборной Быкова. Это было мое личное решение.

Во-первых, я играл с ним и знал его как человека. Во-вторых, он получил и игроцкий, и тренерский опыт в Швейцарии. В-третьих, хорошо проявил себя, возглавив ЦСКА. Я обратился к нему, и он ответил, что в тандеме с Игорем Захаркиным готов взять сборную.

— Небольшой на тот момент тренерский опыт Быкова вас не смущал?

— Риск, конечно, был. Но я знал его и как человека, и как тренера. Плюс к тому я заметил, что у них — сплоченная тренерская команда с тем же Захаркиным. И интуиция меня не обманула. Я благодарен Быкову, что он смог вернуть российский хоккей на давно утраченные позиции.

— Но ведь он никогда не играл в НХЛ. Насколько трудно ему, по-вашему, было понять менталитет наших энхаэловцев?

— Он жил в Европе, а там такой же менталитет. Пожив за границей, он лучше других знает, как сладить с нашими игроками НХЛ. Когда с уважением к ним относиться, а когда проявлять жесткость. У Быкова есть та золотая середина, которая помогает ему правильно понимать и чувствовать, когда и как надо с ними общаться.

— Многие тренеры не понимали, как «приручить» Илью Ковальчука. Как, по-вашему, это удалось Быкову?

— Да, проблемы с ним были. Игрок самобытный, а в сборной не забивал. Многие говорили — зачем вы вообще его берете? Перед чемпионатом мира в Москве сильно давили и на тренеров, и на меня, чтобы Ковальчука в сборной не было. Но я, наоборот, сказал тренерам, что Илью брать надо, и они со мной согласились.

— А с чьей стороны было давление?

— Не хотел бы конкретизировать. Но многим специалистам не нравился его индивидуализм, то как он себя ведет на площадке.

— Помню, перед решением о его вызове на ЧМ-2007 в Москву была какая-то странная пауза.

— Да, колебания были, но главное, что итоговое решение было правильным. Вообще, надо отдать должное тренерскому составу. В Квебеке, во-первых, была опасность, что он в финале вообще не сможет играть. В матче со шведами Ковальчук, защищая Морозова, полез в драку и был дисквалифицирован. Я отстаивал его на исполкоме ИИХФ, и, к счастью, ему дали не две, а одну игру дисквалификации. Но самое главное, что тренеры могли на него обидеться — мол, подвел команду этим нарушением, не сдержался Тем более что к тому моменту он не забил на чемпионате ни одного гола. Да его запросто можно было козлом отпущения сделать!