Чтение онлайн

— О, да тут все, понимаешь, в сборе! — поприветствовал царь присутствующих. — И ты, боярин Владлен, здесь! А, Рыжий, и ты тут? Да ладно, не боись, я нынче в духе. — Царь двинулся к веранде. — Ага, да вы тут чаи гоняете. Налей-ка и мне, эскулап. Токмо без той гадости, что ты давеча подбавил Длиннорукому.

— Да что вы, Государь! — дежурно запротестовал Серапионыч, наливая Дормидонту чашку, но тот махнул рукой:

— Ничего, боярин Владлен, не отпирайся. Не виноват же ты, что от твоего снадобья из князя вся его суть истинная поперла. Оказалось-таки, что он в заговоре, понимаешь, состоит. Ну, ужо я ему покажу, башку отрублю, как пить дать! — Царь с удовольствием отхлебнул чаю. — Эх, чудная погодка. Было бы посветлее, так в лапту, понимаешь, сыграли бы...

— Какими судьбами, батюшка? — осторожно спросила Танюшка, присаживаясь за стол.

— Да в городе совсем заморочили, — вздохнул Дормидонт. — Едва только пришла весть о нашей победе, как наши бояре ко мне заявились — мол, поздравляем тебя, царь-батюшка, и все такое. А сами готовы были меня со всеми потрохами Григорию сдать. И так мне, понимаешь, противно стало, что решил я на все плюнуть да и отъехать в свой терем. — Дормидонт резко повернулся к дочке: — Ну, Танюшка, довольно я наслышан от воеводничьего гонца о твоих доблестях с покойным боярином Андреем...

— Да что ты, батюшка, — смутилась царевна.

— Мы выполняли свой долг, — скромно заметил "покойный боярин Андрей".

— Ну ладно, дочка, я с тебя снимаю высылку из столицы, — продолжал царь. — Проси у меня все, чего хочешь!

— Только в разумных финансовых пределах, — поспешно добавил Рыжий. — Тятенька, позволь мне выйти за Рыжего! — выпалила Танюшка.

— Тьфу, заладила! — топнул ногой Дормидонт. И вдруг широко, по-доброму, улыбнулся: — Ну да ладно уж, ради такого случая — согласен!

— Правда, батюшка?! — Не веря своему счастью, царевна бросилась на шею к Дормидонту.

— Многая лета жениху и невесте!!! — громогласно заревел майор Селезень. — Черт, совсем оглушил, — проворчал Чумичка.

— Только как же я вас, понимаешь, благословлю? — задался вопросом царь. — Я ж не знал, что такое дело будет, священника бы с собою прихватил, иконку чудотворную...

— Священник у нас есть, — заметила Чаликова. — Государь, позвольте вам представить: отец Александр, майор, то есть настоятель Каменской церкви.

— Ну, вы уж хватили, Надежда, — слегка опешил майор. — Пока что я еще никакой не священник...

— Ну и что? — не растерялась Надя. — Тут ведь тоже пока что еще не свадьба. А только помолвка.

— Постойте, я что-то не понял, — тряхнул головой Дормидонт. — Вы что, собираетесь стать священником?

— Да, место приходского священника в Каменке оказалось вакан... то есть свободным, — выдал справку Рыжий, — и Александр Иваныч хотел бы его занять. И я прошу вас, Государь, способствовать этому назначению. Дело в том, что майор, находясь в Каменке, уничтожил обоз с тайным оружием князя Григория и теперь желает там поселиться, дабы, по его словам, крестом и мечом бороться с нечистой силой.

— Недурственно, — Дормидонт с симпатией оглядел Селезня. — Хоть рукоположение священников — это не моя епархия, но, в конце-то концов, царь я али не царь? Отныне будешь священником.

— Ну так приступим к благословению? — будто боясь, что отец передумает, напомнила Танюшка.

— Погоди, а как же иконка? — нахмурился царь. — Тут, в тереме, и всякой еды, и особливо пития довольно, а благодати — никакой...

— Государь, — выступил вперед боярин Андрей, — может быть, мой крест заменит икону? Намедни он меня спас от смерти лютой, а нынче помог поднять наше воинство на врага! — С этими словами боярин снял с себя крест и протянул его майору.

— А годится ли такая замена? — засомневался царь. — Давайте спросим у духовенства, — предложил Рыжий.

— Годится, не извольте беспокоиться! — великодушно прогудел майор, принимая крест от боярина Андрея.

— Ну так благославляю вас, понимаешь, на счастливую жизнь на благо самим себе, царю и Отечеству! — с пафосом произнес Дормидонт. — Будьте здоровы и живите долго, себе в радость и народу в утешение!

Жених и невеста, взявшись за руки, смущенно поцеловались, а новопоставленный священник, подняв кооперативный крест, проревел:

— Многая, многая, многая лета, аллилуйя!

И хоть майор не был уверен, что именно эти слова следует исполнять при помолвке, но та искренность, с какой он это делал, сторицей искупала все неточности и погрешности.

— Ну, такое дело не мешало бы и отпраздновать, — заявил Дормидонт. — Тащите из подвала вино и пенные меды!

— Государь! — предостерегающе поднял палец Серапионыч.

— А для меня — квас, — продолжал царь, — там должен быть жбан... И вообще, чего это мы тут в темноте сидим, пойдемте, понимаешь, вовнутрь, свечки зажжем и будем праздновать!

— Батюшка, здесь веселее! — возразила Танюшка.

— Да, на свежем воздухе пользительнее для здоровья, — поддержал ее Серапионыч.

— Ну так давайте дровишек принесем, костерок разведем, — предложил Дормидонт. — И будем, понимаешь, веселиться!

Князь Григорий был вне себя. Внешне это выражалось лишь в нервных движениях пальцев, быстро перебегавших по перстням с крупными каменьями. Да в тяжелом немигающем взгляде. Этот взгляд скользил по лицам солдат, бесславно вернувшихся в Белую Пущу.

— Вы бежали, как зайцы, — тихо сказал князь Григорий. Тон был таков, что спорить охотников не нашлось.

— Вы не солдаты — вы мразь. А Каширский мне говорил о вас как о смелых и отважных воинах.

— Я только... — попытался встрять маг.

— Вас, недоносков, — продолжал князь, даже не обратив внимания на Каширского, — вас били в Прибалтике, вас били в Молдавии, вас били в Абхазии. Теперь вас побили и здесь. А я-то поверил вашим клятвам. Да вы в состоянии только грабить мирных селян. Вы не солдаты — вы разбойники.

И вдруг из толпы Князева воинства, стоявшего понурив головы, раздался блеющий голос:

— Князь, не вели казнить!...

— Это еще кто? — брезгливо спросил Григорий.

Из толпы выпростался мужичок в драной рубахе и грязных портках. — Это я, я разбойник! Я потомственный лиходей и душегуб! — Откуда он здесь взялся? — процедил сквозь зубы князь. — С войском прибежал, — услужливо доложил Каширский.

— Так ведь все бежали, — развел ручонками грозный атаман. Правда, уже бывший.