Чтение онлайн

Выходя из здания ЦК, он увидел «газики» ОМОНа, мчащиеся в сторону МВД, и удовлетворенно пробормотал:

— Ну фсе, дело сделано, можно и фосфояси…

Антип и Мисаил сидели за столом в небольшой уютной комнате Ефросинии Гавриловны и пили чай. Радушная хозяйка потчевала скоморохов блинами с черничным вареньем, которые те уплетали за обе щеки. От более крепкого угощения они решительно отказались.

— Нынче ночью мы должны быть свежими и тверезыми, — с некоторым сожалением сказал Антип.

— Нам предстоит выполнить важное задание, — начал было Мисаил, но Антип незаметно наступил ему на ногу.

— А я уже давно догадалась, что вы здесь не просто так, — проницательно прищурилась Ефросиния, — и что Савватей Пахомыч по роду занятий вовсе не наш брат скоморох. Не буду расспрашивать вас, кто он на самом деле…

— А мы и сами этого не знаем, — искренне пожал плечами Антип. — Известно только, что нас с ним отправил тот человек, благодаря которому мы в тот раз вырвались из лап князя Григория. И, по моим наблюдениям, Савватей Пахомыч не совершает ничего предосудительного. Скорее даже наоборот.

— А мне, более того, кажется, что мы ему помогаем в таких делах, за которые потом не придется краснеть, — тряхнув копной волос, промолвил Мисаил. — И такое ощущение у меня второй раз в жизни. В первый раз я такое чувствовал там, в Белой Пуще.

— Да, и для меня тоже это был высший взлет, — вздохнула Ефросиния. — А что после? Мангазея, постоялый двор, пустые хлопоты, пьяные постояльцы и всякая дрянь… — Хозяйка достала из шкапчика графинчик и набулькала себе в чарку смородиновой настойки. — Ну, счастливого вам пути. Свидимся ли еще когда? — И Ефросиния Гавриловна лихо опрокинула чарку себе в рот. — Ну чего тебе? — Последние слова относились к человеку с коротко остриженной головой, заглянувшему в комнату. Это был один из тех «лихих молодцев», с которыми утром встречался Дубов.

— Гавриловна, передай своему постояльцу, что дело сделано, — и «новый мангазейский», нещадно скрипя сапожищами, вышел вон.

— И вот с такими рожами приходится дело иметь, — печально развела руками Ефросиния. — То ли дело на царевой скоморошьей службе… Бывало, сам князь Святославский проходил с нами эллинские трагедии перед показом у Государя…

— Сами виноваты, — покачал головой Антип. — Если бы тогда, в Белой Пуще, вели себя поскромнее, то и посейчас состояли бы на царевой службе.

— А я ни о чем не жалею, — Ефросиния налила вторую чарку. — В конце концов, все, что ни происходит — все к лучшему.

— Кабы так… — протянул Мисаил. — Однако уже темнеет, пора будить нашего Савватея Пахомыча.

Скоморохи встали из-за стола.

— Ну все, нам действительно пора, — с деланной бодростью произнес Антип. И неожиданно дрогнувшим голосом добавил: — Встретимся ли еще — бог весть…

— Да благословит вас Господь! — совершенно серьезно, безо всякой театральщины, прошептала Ефросиния и, тяжело встав из-за стола, истово, по-матерински перекрестила Антипа и Мисаила.

Татьяна Дормидонтовна неспеша прошлась по длинной анфиладе просторных горниц.

— Ох, давно же не бывала я в этом загородном тереме, — вздохнула царевна. — Кажется, с самого детства… Как сейчас помню — батюшка на лужайке учил меня играть в лапту, а покойница матушка… Боже мой, да вот оно — то кресло-качалка, в котором она так любила отдыхать. А я, бывало, примощусь рядом на низенькой скамеечке… — И царевна, будто пытаясь уйти от нахлынувших воспоминаний, взбежала по скрипучей деревянной лесенке на второй этаж.

«Все-таки напрасно я отослала охранников, — озабоченно подумала Танюшка, вступая в полутемный коридор. — Оставаться совсем одной в этом огромном тереме на отшибе большой дороги не очень-то уютно…»

И вдруг, будто в ответ на ее опасения, заскрипел деревянный пол, и в конце коридора появилась какая-то темная фигура.

— Призрак! — взвизгнула Танюшка, но, вспомнив о своем благородном происхождении, тут же взяла себя в руки: — Сгинь, нечистая сила, изыди из царского терема! — При этом она отважно сотворила крестное знамение. Однако призрак не сгинул, а преспокойно продолжал двигаться в сторону царевны. И тут она явственно различила в руках призрака внушительных размеров предмет в форме креста. Сомнений не было — навстречу царевне плыл призрак покойного боярина Андрея.

«Все ясно — не похоронили, как подобает по православному обряду, вот он и бродит», смекнула Танюшка.

— О царевна, ты ли это? — вдруг вопросил призрак зловещим шепотом.

— Д-да… Я, — дрожащим голосом отвечала Татьяна Дормидонтовна, невольно отступая назад по коридору.

— Что ты делаешь тут, в этом затхлом пустынном тереме? — продолжал расспросы призрак.

— А какое тебе дело? — вскинулась было царевна, однако, сообразив, что с выходцем из небытия лучше не заедаться, честно ответила: — Меня сюда отослал батюшка, подальше от возлюбленного.

— Вот как! — будто бы даже обрадовался призрак боярина Андрея. — Так ведь твой-то возлюбленный меня здесь вчера и поселил. На время, конечно.

— Неправда! — топнула ножкой Танюшка. — Не такой человек Рыжий, чтобы связываться со всякой потусторонней нечистью.

— Кто это нечисть?! — вскричал было призрак, но крепко закашлялся — давало знать недавнее покушение на удушение.

— Ты! — заявила Танюшка. — Ведь ты же призрак, а не я.

— Я — призрак? — изумился боярин. — Ну, царевнушка, ты уж и скажешь!

— Так, значит, ты не призрак? — только теперь начало доходить до Татьяны Дормидонтовны.

— Где ж ты видела, чтобы призрак ходил с крестом? — сказал боярин Андрей. — Обычно они бегут от креста, будто купцы от сборщика податей.

— Да, пожалуй, — вынуждена была согласиться Танюшка. Что правда, то правда — призраков, вооруженных крестом, да еще столь внушительных размеров, ей встречать еще не доводилось. Впрочем, равно как и призраков совсем без креста.

Около полуночи Василий стучался в обшарпанную дверь по тому адресу, который ему оставил дядя Митяй для связи. Дом представлял собой настоящую развалюшку в окружении таких же жалких лачуг.

Дверь открыл сам дядя Митяй.

— О, это вы, Савватей Пахомыч! Ну, с чем пожавовали? — С этими словами он провел своего гостя через темную прихожую в более чем скромно обставленную комнату, где на столе одиноко чадила свечка.

— Задание выполнено, — присев на колченогий стул, сообщил Дубов.

— Вы его высведили? — обрадовался Седой.

— Не только выследил, но и все остальное. Останки находятся в надежном месте, но к утру их желательно было бы все-таки убрать.

— Уберем, уберем, — радостно приговаривал дядя Митяй. — Савватей Пахомыч, благодарное Очечество не забудет вам этого вевикого дела!..