Чтение онлайн

Они вернулись на прежнее место и опустились на траву.

– А все же, почему ты здесь? – спросил Сирил. – Разве ты после смерти не видел… Ну, Бога там, или ангелов, или свет какой…

– Нет, не видел, – Сирил-призрак безразлично пожал плечами. – Но у меня, как и у тебя, послужной список – так ты тогда сказал? – был не очень хороший. Разорение садов, сломанные заборы, драки, мысли во время служб не о Боге, и все в таком духе.

– То есть мне тоже на рай не надеяться? – мрачно пошутил Сирил, хотя ему стало сильно не по себе.

– Не знаю, не знаю… Вообще-то, – вдруг вспомнил он, – я ведь кого-то видел. Не знаю, кто это был, но явно не человек. Он меня совсем не испугался, не расспрашивал и говорил очень спокойно. Словно все обо мне знал.

– Расскажи?

– Ну, слушай. Когда я впервые очнулся после того, как умер, я лежал вот так, – Сирил-призрак лег на траву и на мгновение принял позу, которая так напугала Сирила. – Я точно не знаю, когда умер, но сначала было темно какое-то время, как будто я упал в обморок, а потом очнулся – и вот я лежу так. Я видел, что вокруг ходят люди, останавливаются, смотрят на меня, спрашивают друг у друга что-то. У меня в голове было очень туманно, а звуки долетали так, словно я был под водой. И думалось очень тяжело, как спросонья или во время болезни. Я подумал – почему никто не поможет мне встать, не спросит, как я, почему все только смотрят и друг с другом шушукаются? И тут я разобрал, что разговор о том, что делать с моим телом. Я хотел моргнуть, показать, что жив, но не получилось. Шевельнуться – тоже. Тогда я понял, что и в самом деле умер. Удивился, не совсем поверил… Не успел, все снова потемнело. Будто я не сумел полностью проснуться и опять заснул. Когда я очнулся в следующий раз, я лежал так же, только вокруг уже был снег, поэтому было понятно, что время прошло. Я встал, заметил, что снег летит мимо и я его не чувствую, и понял, что тело умерло, а сам я остался здесь.

– Тебе не было страшно?

– Страшно мне было, когда я умирал, – проворчал Сирил-призрак. – Недолго, впрочем. А тогда бояться уже было нечего. Наоборот, я почувствовал… Ну, что-то вроде мрачной такой радости. Хотели от меня избавиться – а вот не удалось! Смотрел на монастырь и думал, что пусть сюда попробует кто-нибудь прийти, я уж дам знать о себе. И вот я сидел, ждал, снег все шел. Вдруг я услышал за спиной голос. «Так и собираешься тут сидеть?» – спросил он. Я обернулся и увидел человека… Не человека. Не знаю. Он выглядел не как человек, и уж точно не как призрак – ну, не как я. Он был очень высокий и в длинной одежде, но с голыми руками, а ведь снег шел. Но он до него не долетал, так мне показалось. Я ответил таким тоном, за который мне при жизни выговаривали, что я упрямый дурак: «Да, собираюсь. А что, нельзя?» Он сказал: «Можно, если ты так хочешь». Я и сказал: «Да, я так хочу». Он кивнул и ступил за скалу. Я сразу пошел туда, но никого не увидел ни за скалой, ни на склоне. Он тогда был более пологим, можно было немного спуститься.

– Тогда это совсем другое дело, – рассудил Сирил, заинтригованный его рассказом. – Ты сам выбрал! Наверное, ты видел ангела.

– Может быть.

– А ты долго ждал, пока кто-нибудь придет?

– Нет, не очень. В ту же зиму ко мне пришел Стефан, тоже из монастырских ребят. Он ничуть не испугался, заплакал даже и сказал, что рад меня видеть и что он знал, что я вернусь. Можешь себе представить? Я еще тогда подумал, что глупее случая не выдумаешь! Призрак успокаивает человека, плачущего от радости! – Сирил-призрак рассмеялся. – Мы с ним поболтали, потом Стефан ушел, а я скоро заснул и проснулся уже много позже. Больше я никого не видел из тех, кого знал при жизни. Только настоятель еще, кажется, приходил, но я тогда уже как бы спал, и мне вообще не хотелось его ни видеть, ни слышать.

– Почему? – спросил Сирил. – Ты же сказал, что он хорошо к тебе относился.

– Толку-то! Он прекрасно знал, что меня хотят убить, это уж точно, и даже не попытался меня спасти. Никто не пытался, хотя могли. Сборище трусов, а не деревня. Все слишком боялись моего отца.

– А кем был твой отец?

– Он был судьей.

– А-а, – протянул Сирил. – Мой не судья, а адвокат. Оправдывает перед судом всяких богатых людей. Но в моей школе его тоже боятся, наверное, потому, что он много им платит. Просто молча соглашаются со всем, что он скажет. Я тоже не раз думал, какие они трусы и не вступятся за меня, даже если точно знают, что я не виноват.

Воспоминания о случившемся в школе накатили неприятной, затхлой волной. Пытаясь перевести тему и отделаться от нее, Сирил сказал, что хотел бы поесть, и с насмешливого разрешения Сирила-призрака принялся за сэндвичи и колу. Сирил-призрак с минуту безмолвно наблюдал за ним, потом предложил:

– Хочешь, пока ты ешь, я расскажу тебе историю? Она произошла в монастыре.

– Давай! – едва выговорил Сирил с набитым ртом.

Сирил-призрак начал рассказывать.

– Сирил! Тебя ждет настоятель.

Сирил остановился и недовольно посмотрел на запыхавшегося Берна. Он собирался заняться чем-нибудь поинтереснее, чем строить покаянную мину, а то, что именно это и придется делать, не вызывало сомнений.

Берн понял – Сирил не прочь притвориться, что в глаза его сегодня не видел и, следовательно, знать не знал о приказе явиться к настоятелю. А потому поспешил добавить:

– Кажется, это серьезно.

– Ладно. Пойдем, проводишь меня, а потом скажешь остальным, чтобы подождали возле холма.

Берн послушно пошел за Сирилом.

– Интересно, что ему от меня нужно. Я же разобрался с тем дурацким забором. Джозеф даже спасибо сказал.

– Может, он хочет спросить насчет привидений, – ляпнул Берн.

– Привидений? – Сирил приподнял брови и улыбнулся.

– Да. Я случайно слышал разговор… О том, что в подземелье раздается плач, а еще стоны и шорохи…

Сирил кивнул. Эти слухи он и сам слышал сегодня после утренней трапезы, причем не от друзей, а от монахов.

– Эдвин считает, что это мы устроили. Ради шутки.

– Если послушать Эдвина, – сказал Сирил, – мы виноваты во всем вплоть до смерти Христа. Ему следовало стать шерифом, а не священником.

– Ну уж нет! – воскликнул Берн. – Тогда мы бы тут и месяца не протянули. – Он помолчал, искоса глядя на Сирила, и нерешительно спросил: – Ты правда ничего об этом не знаешь?

– Ничего. Поверь, я бы придумал что-нибудь поумнее. После смерти души отправляются в рай или ад, им нечего делать в подземелье.

Они поднялись по лестнице, прошли по широкому коридору и остановились у дверей, красиво украшенных орнаментом. Это считалось гостевой комнатой для особо важных персон, щедро жертвующих свои средства монастырю, дабы они могли расположиться со всеми удобствами. Но благодетели наведывались сюда нечасто, и настоятель предпочитал проводить время именно здесь. Когда же важные личности все-таки удостаивали монастырь своим присутствием, никто не знал, где именно искать настоятеля – местонахождение его покоев оставалось тайной. Сам настоятель утверждал, что ему просто нужно уединенное место для молитв, где ему никто не сможет помешать.

Эти слова служили ребятам темой для постоянных шуток: стоило настоятелю в очередной раз высокопарно высказаться о пользе уединенной молитвы, и они начинали гадать между собой, где для этого лучшее место – в кроне дерева, стоге сена или на вершине холма, куда никто не любил подниматься.

Сирил вспомнил об этом и не сдержал ухмылки. Берн посмотрел на него с уважением.

– Иди, – сказал ему Сирил.

Он без страха распахнул двери и вошел в огромную комнату, увешанную тяжелыми занавесями, на доход с продажи которых монастырь мог питаться не один месяц. Здесь смешались запахи ладана, воска и перезревших фруктов.