Чтение онлайн

Агна спряталась за коробами, села удобнее, подбирая ноги, чтобы отдышаться, как следует, да куда там — сердце прыгало так, что в грудь отдавало, и в глазах темнело то ли от гнева, то ли еще от чего. Яростно потерла лицо убирая следы укуса, вроде не сильного, а щека горела.

Агна решила не выходить из своего укрытия до самого вечера. А как начало темнеть, ладья к бережку пологому примкнулась.

Подняв весла, мужи засуетились, загорланили весело да гулко, сходя на берег. Агна выходить не хотела, желая тут остаться, да все же нужно было по женской надобности. Спустилась последней, когда все уже на земле были, разбрелись каждый по своим делам, только и слышен был треск ломающегося сухостоя да всплески воды. Анарад вместе со своим братцем костром занялись — место подходящее расчищали. Агна думала мимо них незаметной пройти, да куда уж там.

— Далеко не отходи, — ткнулся, будто палкой в спину, голос Анарада. — Не хватало еще от зверя лесного тебя отбивать.

Гогот остальных разнесся по тонущему в сумерках берегу. Остро захотелось обернуться да ответить что-нибудь поострее да покрепче, да только стиснула зубы

— пусть тешатся до поры, а потом она над ними потешится, как придет время.

— И бежать не вздумай, — едва она шагнула в сторону леса, добавил Анарад. — Найду… не обессудь потом…

Агна фыркнула, но лед все же скользнул к пояснице. Зашага прочь, углубляясь в холодные недра зарослей, пропахших грибами и сыростью.

Бежать она никуда не собиралась. Не нужно показывать свою трусость. Агна хоть и боялась, но никогда на поводу у страха не шла и впредь идти не собиралась, как бы ни пугали ее неведение да тревога за Воймирко. А если бы даже и захотела убежать, то не составит ей никакого труда запутать след свой, которой бы княжичи смогли найти разве только под утро, но тогда она будет уже далеко. Агна решила этого не делать. Приедет в Роудук, а там виднее станет. Да и теперь как сбежать, коли такая путаница кругом. Любопытство разгоралось внутри узнать, что княжичи осхарцев замышляют, что за тайну они скрывают и зачем им нужен жрец. Может, и хорошо, что в Роудук едет, может, узнает, что полезного да нужного, а потом Воймирко и расскажет.

Агна отошла от места становища достаточно далеко — хотелось побыть одной да подумать над тем, что сказал ей Вротислав. Воймирко ни за что так с ней не поступил бы — тянуть из нее силы. Она бы обязательно почувствовала. Хотя оклеветать человека, хоть и жреца, холеному княжичу ничего не стоило, да и ее запутать тоже. Агна остановилась возле поваленный сухой сосны, присела, глядя в прорехи крон. Запах груздей и смолы древесной здесь был насыщенней. Сумрак помалу топил чащобы в тенях, пополз с лощин холодок, оглаживая ноги, поднимаясь к коленям, слышны только треск ветвей, тревожащий диким зверем, гудела где-то в глубине сова.

Агна устало выдохнула, опустила взгляд, переложив свою суму на колени, вспомнив, что Ерия положила ей кое-какую снедь, а с ними — невольными путниками — она за один круг не сядет никогда.

Развязав узел рушника, в который был заботливо завернут пирог — по запаху слышно, что начиненный тушеными грибами — отломила кусочек. Аромат от сладкого теста закружил голову, а в животе свернулось все от пустоты — даже и не думала, что настолько проголодалась. Отломив край, принялась жевать, стараясь не спешить, наслаждалась вкусом пряным, и до того пирог сочным был, что не отказалась и еще от одного кусочка — наверное, сильные переживания, что сотворились с ней, все же сказались. Как закончила трапезу, сделала из бурдюка пару глотков — вода в ней тоже показалась на удивление слаще меда. Пока складывала обратно все в суму, поняла, как темно стало, и нужно возвращаться поскорее, иначе спохватятся — искать пойдут чего не добро. Агна, не забыв, отломив еще кусок пирога, оставила на земле — духам лесным, чтоб добры к ней были. Уложив вещи, вдруг пальцами что-то холодное нащупала, выудила да так и замерла.

— Вот же Ерия! И о том позаботилась…

В ладони лежал нож, поблескивая в сумраках холодным стальным блеском, рукоять чуть изогнутая, украшенная узором плавным, будто ростками цветочными, и лезвие широкое кверху чуть вытянутое, на нем — обережные начертания. Этот нож ей когда-то отец подарил. Она и забыла о нем совсем. Вынув совсем его из ножен, сжав его, к груди прижала, закрыв глаза. Подарок отцов пусть верной защитой станет. Сталь в руке стремительно теплеть начала, и стало как-то даже спокойнее, теперь княжич этот нахальный пусть только попробует руки свои пустить!

Агна вернула его в ножны, прицепила за пояс, спрятав в складках одежды. Подхватив суму и повесив на плечо, пошла обратно, покидая потайное место. Раздвигая ветки, вышла к берегу. Там уже, оказывается, тоже управились со снедью, да подбирались с земли потихоньку, чтобы в обратный путь отправиться. Никто и не заметил ее возращения, будто и не сомневались, что она сбежать не попытается. Проходя мимо костра, где еще сидели воины, Агна спиной чувствовала, как скользит по ней внимательный взгляд Анарада — не возлюбил с самой первой встречи. Да ей-то что? Не просила она его с собой таскать ее повсюду. Агна не увидела братца его поблизости — куда запропастился? Едва она с костром поравнялась, направляясь к ладье, Анарад повернулся вдруг — видно, хотел сказать что-то да передумал, позволив девушке пройти свободно. И хорошо, не было никакого желание разговаривать с ним. Да и о чем? С одним она уже поговорила. Хватит.

Поднявшись по сходням, Агна сразу в укрытие свое нырнула, сбросив суму на короб низкий, сняв с себя тяжелую просыревшую в лесу одежду, расстелив шкуры

— ночью холодно будет — легла, укутавшись плотно до самого подбородка. После сытной трапезы веки отяжелели сразу. Она слышала, как поднялись на ладью кмети, как шумели они, переговариваясь о пустяковом, как заплескали весла, и ладья, качнувшись, вновь заскользила вверх по реке. И не заметила Агна, как уснула, разморенная под шкурами.

***

Проснулась княжна ранним утром, спала бы еще, если бы не всплески воды и грохот чего-то тяжелого. Откинув мягкие шкуры и потерев глаза, упираясь взглядом в волоковый полог, что ворошил ветерок, Агна приподнялась, перекидывая растрепавшуюся косу через плечо, села, поводив плечами, разминая спину, отцепила березовый гребень с пояса, распустив косу, принялась раздергивать волосы. Ныне день был ощутимо теплее — это радовало, хотя плыть еще долго. Всплеск воды вновь раздался почти рядом. Агна опустила руки и, пересев к краю пастели осторожно, чтобы не быть никем замеченной, выглянула в щель полога своего убежища, посмотреть, что там происходит. Отодвинув занавес, сразу разглядела спину старшего княжича — Анарада. Обнаженный до пояса, он, подхватив полную кадку воды, резко перевернул, вылив на себя целиком. Агна не раз видела мужское тело — знойным летом деревенские, не стыдясь никого, после труда дневного тяжелого в реку курнались, и смешно было за тем наблюдать — резвились, как дети малые, да только сейчас и не до веселья, Агна засмотрелась, как под гладкой влажной кожей двигаются твердые мышцы спины Анарада, то натягиваются, то бугрятся, сильная шея, широкие плечи, спина плавно суживается к бедрам, и вода, сбегавшая с волос ручейком, прокатываясь вдоль позвоночника, вниз к ямкам поясницы. Встряхнув волосами, сбрасывая остатки воды — ледяной наверняка, княжич сорвал с рейки полотно, на плечо бросил и вдруг будто почуял, что на него глядят тайно — повернул голову. Агна отпрянула от щели, как об огонь обожглась, выронив из рук гребень. Но ничего не последовало, тишина.

«И чего так шарахаться?!» — укорила себя, что даже сердце разошлось, жарко стало. Подняв гребень с пола, Агна продолжила расчесывать волосы, стараясь выбросить все из головы, да долго не выходило.

***

Два дня текли медленно, и казалось — пути конца и края не будет. Холмы лесистые тянулись по берегам нескончаемым хвойным частоколом. Агна старалась выходить из своего укрытия, когда стихало все на ладье, избегая столкновений с княжичами, да совсем без этого не обошлось, благо, Вротислав больше не пытался ее подцепить, хотя бывало что-то подшутит, подмигнет, да на этом и расходились. И уж не знала Агна, на что и думать, что так его сдерживало, уж ее безобидными угрозами юношу не проймешь, конечно. Но — слава Богам! — не трогает, и ладно — больше Агне ничего не нужно было.

Анарада она видела реже, чем его брата. Он большую часть времени на другой стороне ладьи бывал. Задумчивый и молчаливый. Холодный, как каменный идол стоял у кормы. Агна старалась не думать о нем, да взгляд все за его фигуру так и цеплялся, будто назло, и почему — сама то не ведала. Наверное, хотелось заглянуть сквозь молоко тумана, что вокруг него все сгущался плотно, да одним глазком увидеть, что творится внутри него. Хотя умом понимала, что желаний таких не должны рождаться в ней. Да с каждым днем злость ее и досада острая таяли, как неокрепшее перволедье. И это тревожило ее куда больше, чем осознание того, что путь их близится к концу.