Чтение онлайн

Арлетта де Ронсье, стоя у могилы деда, иногда обмениваясь взглядами со своим отцом. И, как заметил Луи, эти взгляды меньше всего говорили о теплой взаимной любви. Девочка выглядела испуганной и раздраженной. Ее отец хмурился и отводил глаза в сторону. Если Луи придется подыскивать причину, чтобы оттянуть брак, ему нужно придумать что-нибудь еще, кроме сильной отцовской любви. Казалось, что между этими двумя любви или дружбы не было и нет.

— Да покоится в мире, — провозгласил священник.

— Аминь, — произнес Луи вместе с прочими, собравшимися на похороны.

Отослав своего племянника в Бретань для ведения переговоров по поводу брачного контракта, граф Этьен занялся своим «особым делом». Ему было ясно, что нужно любыми путями помешать Петронилле добиться своей цели.

Ради этого граф проявил особенное внимание и, восседая на своем массивном сером Буране, лично проводил жену племянника до ее владений. Конечно, не один. С ними были многочисленные слуги и челядинцы. Но его верный и преданный кастелян по имени Жилль Фицхью и один из доверенных слуг следовали за своим повелителем, не смешиваясь с отрядом. Хотя Жилль и Петронилла некогда были в хороших отношениях, в этот раз они обменялись лишь несколькими короткими обязательными фразами, и сэр Жилль не предпринимал никаких попыток присоединиться к сопровождению леди.

Фицхью был высоким крепким мужчиной лет двадцати пяти. Его волосы были не очень темные, но и не светлые, а глаза — голубые. Лучше всего он смотрелся верхом, а когда был в полном вооружении, то представлял собой величественное зрелище. Он почему-то хмурился и изредка бросал недобрые взгляды в спину Петрониллы. Его гордость позволяла ему смотреть на нее лишь тогда, когда она об этом не подозревала. В ее обществе он постоянно испытывал смущение. Она вызывала в нем совершенно ненужные чувства, которым лучше бы сгинуть насовсем в тот день, когда она вышла замуж за Луи. Но чувства не умирали. Днем и ночью они не давали ему покоя. Днем и ночью он хотел избавиться от этой муки.

Сердце его сжималось при воспоминании о том не таком уж далеком лете, когда он обменялся клятвами с некоей купеческой дочкой. Тогда ее серые, с едва уловимой косинкой, глазки сверкали, вероятно, от предвкушения счастья; тогда она осыпала его поцелуями и нежными словами. Она обещала выйти за него замуж. Пустые, лживые заверения. Фицхью жил словно в раю для дураков, ибо, как только он представил эту не имевшую никаких связей мещанку Луи Фавеллу — своему другу и графскому наследнику — как она тут же перенесла все свои горячие чувства на него. И перемена эта произошла внезапно и бесповоротно. Миновало уже несколько зим, но всякий раз, вспоминая об этом, Жилль опять чувствовал себя околпаченным. Он старался не думать об этом слишком часто. Он был рыцарем, что уже было бы неплохим уловом для смазливой купеческой дочки, но она дарила ему любовь только до того момента, пока ей не удалось подцепить племянника графа.

Он сам помог ей в этом — познакомил ее с Луи, а она оказалась ничем не лучше обыкновенной расчетливой шлюхи, которая положила глаз на графский титул. С тех пор, как она предала его, сэр Жилль делал все, чтобы убить в себе все нежные чувства к ней. Но он опасался, и не без оснований, что это ему не полностью удалось.

На смену невеселым мыслям о Петронилле вдруг пришла другая, связанная с графом Этьеном. Господин ценил его за трезвый рассудок, за разумный подход к управлению хозяйством. Если бы только знал граф Этьен о скорбной тайне, которую его кастелян хранил в своем сердце.

Абсолютно не подозревая о сумятице, творящейся в голове его верного слуги, сам граф Этьен наслаждался верховой прогулкой, нисколько не нуждаясь в собеседнике, чтобы скоротать путь. Он не любил вести пустые разговоры с целью поинтереснее провести время. Вместо этого он предпочитал отдаваться течению собственных мыслей и знал, что его кастелян думает так же. От его взора не укрылось то, что сэр Жилль сторонится Петрониллы, и уже давно он решил для себя, что его слуга, должно быть, чувствует к этой выскочке такую же неприязнь, как и он сам. Это была еще одна причина, по которой он так доверял этому человеку. Этьен и Жилль смотрели на вещи почти одинаково, и ни один из них не питал никаких иллюзий относительно характера Петрониллы. Если бы Луи был хоть вполовину так умен, как Жилль! Если бы он научился смотреть на жизнь без шор!

Усадьба Фавелла располагалась под скальным навесом неподалеку от крестьянской деревушки Ля Рок-Гажеак. Она не только была отстроена из камня — в отличие от деревянных домов соседей, — но и являлась самым обширным строением во всей веренице домов, теснящихся по берегу реки. Ее окружала крепкая каменная стена высотой в человеческий рост. Река Дордонь, берега которой были затянуты льдом, протекала в сотне шагов от ворот усадьбы Фавеллов. Усадьба состояла из добротного, на совесть выстроенного дома и двора, протянувшегося в южном направлении, поэтому летом там было тепло и солнечно. Конечно, усадьба не шла ни в какое сравнение с замком графа Этьена, но все же большинство местных женщин почли бы за счастье жить в ней.

Они подъехали к ограде, и граф не мог не заметить того презрительного взгляда, которым Петронилла удостоила свой дом. Петронилла Фавелл, — еще раз напомнил себе граф, — не такая, как большинство женщин. Петронилла Фавелл чересчур заглядывается на его собственные земли, и это было одной из причин, по которым граф как можно скорее отсылал ее с глаз долой. Другая причина состояла в его «особом деле». Было жизненно необходимо, чтобы ни сам Луи, ни его жена не уловили ни малейшего намека на то, что затевает граф Этьен. Граф знал, что его племянник не обладает достаточно твердым характером, чтобы сохранить хоть что-то в тайне от своей супруги, вмешивающейся буквально во все. Поэтому он хотел сделать так, чтобы нос Петрониллы находился как можно дальше от всего этого.

— Я не понимаю, почему вам так хотелось отправить меня домой, граф Этьен, — вкрадчиво сказала хитрая женщина, и перо на ее дорожкой шляпе заколыхалось в морозном воздухе. Серые глаза Петрониллы выдали ее притворство, ибо в этот момент она заметила фигуру сэра Жилля, и ее взгляд тут же стал острым, словно лезвие ножа.

— Мне нужно сделать объезд своих владений, дорогая. Теперь, когда Луи временно нас покинул, здесь не осталось никого, кто бы мог должным образом развлекать тебя…

— О, я просто обожаю ваше владение Ля Фортресс, любезный граф, — заявила Петронилла. — Я так его люблю, что не нуждаюсь, чтобы кто-то развлекал меня, когда я там.

Еще один недовольный взгляд на дом. Она явно намекала, что устала от жизни в усадьбе Фавеллов.

— Я уверен — каждый, кто находится рядом с тобой, охотно стал бы развлекать тебя. — Граф изо всех сил старался быть вежливым в разговоре с этой женщиной. Никто не скажет, что граф Этьен Фавелл не был обходительным. — Я перестану беспокоиться, не случилось ли с тобой что-нибудь, только когда лично доставлю тебя до дома, дорогая Петронилла.

Лошади нетерпеливо переступали с ноги на ногу и грызли удила. Граф и жена его племянника встретились взглядами.

— Не желаете ли зайти вместе с сэром Жиллем в дом, чтобы согреться и передохнуть, — произнесла Петронилла с наигранной улыбкой.

— Благодарим вас, но лучше не стоит…

Одна из служанок Петрониллы подбежала и отодвинула засов обитых железом ворот. Этьен взмахом руки велел слугам перенести в дом дамский дорожный сундучок.

— Мне предстоит одолеть еще немало миль, поэтому не стоит расхолаживать лошадей. Скоро стемнеет, и придется поторапливаться, чтобы успеть засветло.

— Куда же вы направляетесь, милый граф? — поинтересовалась Петронилла.