Чтение онлайн

– Здорово, Лем, - процедил он сквозь зубы.
– Вовремя поспел, как я погляжу. Сынок, поздоровайся с мистером Лемом Хогбеном. Ты многим обязан, сынок, этому мистеру.
– И тут он премерзко заржал.

Младшему, похоже, было на это наплевать. Его крохотные, близко посаженные глазки неотрывно смотрели на толпу на той стороне улицы. Было ему на вид годков семь и вел он себя соответственно.

– Па, можно еще разок?
– спросил он скрипучим голосом. Па, можно я еще разок покажу им, а? Ну, па?..
– по выражению его лица, по словам и тону я заключил, что дай ему пулемет и он тут же пустит его в дело.

– Хорош мужик растет, а, Лем?
– с гордостью сказал папа Пу.
– Горжусь им. Жаль, что дедушка не дожил, а то бы полюбовался. Мы ведь из старинного рода. Нас почти и не осталось. Одна беда - этот юноша последний из Пу. Теперь усек, Лем, что мне от тебя нужно?

Дядюшку Лема снова передернуло.

– Н-да, - сказал он, - все ясно. Только, Пу, напрасно ты сотрясаешь воздух. Я - пас.

Пу-младший повернулся на каблуках:

– Уделать его, па, а? Прямо сейчас, а? Давай я его уделаю, па.

– Заткнись, сынок, - изрек старший Пу и дал отпрыску затрещину. А уж лапища у папаши была, что твой молот. Вот уж горилла и горилла.

Судя по размаху могучей отцовской длани можно было предположить, что сынок отлетит на противоположную сторону улицы, однако Пу-младший лишь покачнулся. Лицо его покраснело, он потряс головой и завизжал-заскрипел:

– Па, я тебя предупреждал! Помнишь? Теперь пеняй на себя. Счас я буду тебя уделывать!

Он набрал полную грудь воздуха и так выпучил глаза, что я могу поклясться, они встретились на переносице. Широкое и плоское лицо его стало яркопунцовым.

– О'кей, сынок, - быстро сыграл назад папаша, - вон толпа созрела. Не стоит попусту тратить силы на меня.

Я в этот момент стоял с краю толпы, слушая и наблюдая за дядюшкой Лемом. И именно в этот момент кто-то трогает меня за рукав и вкрадчиво так, вежливо говорит:

– Не соблаговолите ли вы ответить на один вопросик?

Я обернулся. За мной стоял тощий человек с приветливым выражением на лице. В руке у него был блокнот.

– Валяйте, мистер, - я ему, значит, отвечаю, - давайте, мистер, спрашивайте.

– Я всего лишь хотел узнать, как вы себя чувствуете? спросил меня тощий и приготовился что-то записать у себя в блокнотике.

– Спасибо, сэр, - отвечаю, - очень любезно с вашей стороны. Надеюсь у вас тоже все в полном порядке, мистер?

Он потряс головой. Вид у него был какой-то ошарашенный.

– В том-то и вся загвоздка, - отвечает он мне.
– Ничего не понимаю. Дело в том, что я в самом деле чувствую себя хорошо.

– А почему бы и нет?
– спрашиваю.
– Денек-то вон какой чудесный.

– Все здесь себя чувствуют хорошо, - гнул он свое, будто и не слыша меня.
– Если пренебречь нормальным процентом отклонений, в этой толпе все здоровы. Но через пять минут или даже меньше, как следует из наблюдений...
– Он посмотрел на часы.

И тут будто докрасна раскаленный кузнечный молот саданул меня по голове.

У нас, Хогбенов, будьте спокойны, головы что надо, Крепкие. Коли не боитесь, можете проверить. Вот и тогда у меня маленько подогнулись колени - и все. Уже через пару секунд я был в полном порядке и стал вертеть головой в поисках обидчика.

Шиш я его отыскал. Но толпа, - послушали бы вы как она стонала и стенала. Люди шатались, хватали себя за головы, цеплялись друг за друга, чтобы не упасть, и тащились к грузовику, где малый знай себе брал доллары и протягивал бутыли.

Тощий с блокнотиком закатил глаза, будто утка в грозу.

– О моя голова!
– простонал он.
– Что я вам говорил? О моя голова!
– и он побрел, вытаскивая из кармана деньги.

У нас в семействе я всегда слыл за тугодума, но тут уж нужно быть воистину кретином, чтобы не сообразить, что дело нечисто. И что бы там Ма ни утверждала, я не такое уж наивное дитя. Я повернулся и глянул на крошку Пу.

Конечно, он стоял там. Жирная рожа его была цвета киновари, а глаза сверкали, что твои угли. Весь он раздулся вот-вот лопнет.

"Сонк, а ведь это колдовство, - сказал я сам себе как-то очень спокойно.
– Ни за что бы не поверил, но. это самое настоящее колдовство. Только как?.."

И тут я вспомнил про Лили Лу Муц и слова и мысли дядюшки Лема. И начал я, так сказать, прозревать.

Толпа окончательно сошла с катушек. Теперь люди дрались за снадобье. Я едва пробился наружу к дядюшке Лему. Проталкиваясь сквозь толпу, я твердо решил: все, хватит мне вытаскивать его из разных историй. Тоже мне, доброе сердце. Если уж своей головы на плечах нет, этому ничем не поможешь...

– Нет, любезный, увольте, - говорил между тем дядюшка Лем Пу-старшему, - нет, я не стану этого делать. Ни за что.

– Дядя Лем, - говорю я ему.

Бьюсь об заклад, он подпрыгнул на добрый ярд.

– Сонк, - выдавил он, покраснел и виновато улыбнулся, а затем напустил на себя свирепый вид, хотя я и заметил, что у него от сердца отлегло.
– Я же говорил тебе: не ходи за мной, - сказал он.

– Ма велела мне не спускать с тебя глаз, - сказал я ему, - я ей обещал, а Хогбены держат слово. Что здесь происходит, дядя Лем?

– Ох, Сонк, все - хуже некуда!
– удрученно сказал дядюшка Лем.
– Вот стою я, а сердце-то у меня золотое, но лучше бы мне и на свет не родиться! Познакомься, Сонк. Это мистер Эд Пу. Мистер Эд Пу требует от меня невозможного.

– Ну-ну, Лем, - сказал Эд Пу, - вы же знаете, что все обстоит не так. Я просто требую то, что принадлежит мне по праву, и все. Рад познакомиться, молодой человек. Еще один Хогбен. Может быть, вы объясните своему дядюшке...

– Извините, что перебиваю вас, мистер Пу, - вежливенько так заявляю я ему, - но может быть вы лучше объясните мне, что же здесь, в конце концов, происходит? Пока для меня это все - сплошная загадка.

Он прочистил глотку и выпятил грудь для пущей важности. Явно, он приготовился говорить на любимую тему. Он возвышался при этом в собственных глазах. Это было видно.

– Не знаю, были ли вы знакомы с моей безвременно почившей женой Лили Лу Муц, - начал он.
– Вот наш маленький сын. Славный парнишка, правда? Но он один. А мне так хотелось бы, чтобы было их восемь-десять. Вот таких пацанов, - он прочувствованно вздохнул.
– М-да, такова жизнь. Надеялся я рано жениться и обзавестись кучей сыновей. Я ведь, знаете ли, был последним из славного рода Пу. Не хотелось, чтобы столь достославная ветвь оборвалась.
– Тут он выразительно посмотрел на дядюшку Лема. Тот прямо-таки передернулся весь.