Чтение онлайн

Вербин вдруг живо представил себе, как испугался бы оказавшийся на его месте настоящий журналист. Агрессия, брань, да еще угрозы «разобраться».

Интересно, кто это «мы»? Наверное, какая-нибудь из рыночных мафий, состоящая из таких вот нелегальных выходцев из «братских республик».

«Надо бы позвонить потом здешнему участковому, – подумал майор. – Рассказать ему… Хотя, скорее всего, он и сам знает, но либо боится связываться, либо давно уже куплен, берет деньги. А каково здешним детям ходить в школу вместе с этими волчатами?»

Руки у него немножко дрожали, но не от страха, конечно, а от брезгливости и бессилия.

«Вот бы врезать по этой наглой морде!» – крутилась мысль. Не убить, а врезать. Со словом «убить» у Вербина были особые, аккуратные отношения. Служа в уголовном розыске, он слишком хорошо знал, что это слово конкретно означает.

Что значит убить человека, как это в реальности выглядит. Нет, убить ему никого и никогда не хотелось – это уже совсем другое.

Вот, может быть, только тех парней, которые насилуют маленьких детей перед видеокамерами. Тех – пожалуй…

Майор вспомнил то, что удалось увидеть в покинутой столь поспешно квартире. Видел он немного, но достаточно для первого впечатления. Грязные стены, повсюду валяется хлам, накурено, люди одеты неряшливо. Настоящее логово.

Может в этой квартире располагаться притон, куда привозят детей для съемки? Не исключено.

Ниже этажом к двери долго никто не подходил, а затем послышался тихий старушечий голосок:

– Вам кого?

Представившись, как и в первый раз, Вербин попал в квартиру лишь после того, как через глазок показал свое липовое журналистское удостоверение.

– Вот и хорошо. А то откуда знаешь, кого Бог приведет? – сказала старушка, впустившая Вербина внутрь. Была она высокого роста, в длинной темно-коричневой юбке и черной шерстяной кофточке, наглухо застегнутой до самого горла.

Серебристые седые волосы туго стянуты в узел на затылке, на изборожденном глубокими морщинами лице светится приветливая улыбка.

Здесь все было совсем не так, как только что на третьем этаже.

– Проходите, – пригласила старуха, отворяя дверь в комнату. – Меня зовут Маргарита Васильевна. Только обувь уж, будьте добры, снимите, а то у меня тут кругом половички.

Оказавшись в большой комнате, площадью метров тридцать, Вербин буквально обомлел от поразившей его красоты. В углу, возле окна, находился огромный иконостас, состоящий из десятка икон разного размера. Под ним стоял столик, на котором лежала стопка книг и стояла хрустальная вазочка с положенными туда расписными пасхальными яйцами.

Маргарита Васильевна с улыбкой наблюдала за своим гостем, молча застыв рядом.

– Поразительно! – не удержался майор. – Какая красота у вас! Нечасто такое увидишь.

– В церковь надо чаще ходить, – мягко заметила хозяйка. – Там еще и не такая красота. Здесь у меня все скромно, так только, для души. Да вы проходите, садитесь вот сюда. Чай будете пить? У меня с вареньем – вишневым и сливовым.

Несмотря на отказы Вербина, она, не слушая его, ушла на кухню и загремела там чашками, а он, оставшись в комнате один, огляделся. Да, пожалуй, иконостас – единственное, что отличало эту комнату от миллионов других. Самая обыкновенная мебель, да и той мало – круглый небольшой стол посередине, три стула вокруг стола, платяной шкаф и в противоположном от икон углу – узкая кровать, будто девичья, аккуратно застеленная суконным одеялом.

Зато все очень чисто: пол вымыт как следует, обои хоть и дешевенькие, но тоже чистые, да еще ситцевые занавески на окнах – просто загляденье. Жалко только, что нет традиционной герани на подоконниках, с ней жилище выглядело бы классическим образцом счастливой и покойной старости.

Маргарита Васильевна вошла с подносом в руках, на котором стояли чашки с дымящимся чаем и две вазочки с наложенным доверху обещанным вареньем.

– Да зачем же столько? – невольно воскликнул Вербин. – Столько же не съесть зараз…

– По русскому обычаю, – снова улыбнулась довольная старуха. – Мало класть – это не по-русски. А что не по-русски – то не по мне. Пейте чай на здоровье. И я с вами выпью. Мое дело стариковское, пришел гость – и хорошо, а то скучно одной сидеть. Так вы с радио?

Владимир в ответ наплел незамысловатую историю о том, что областное радио заинтересовалось проблемой аварийных домов, которые городские власти все никак не могут расселить. Вот и ходит корреспондент, расспрашивает людей о житье-бытье, готовит передачу.

Старуха молча слушала, в такт его словам изредка кивая седой головой – соглашалась.

– Кроме всего прочего, – заметил майор как бы между делом, – такие дома, как ваш, часто становятся местами прибежища для разных антисоциальных типов, для преступников.

Сказав это, Вербин как бы бросил наживку, надеясь на то, что хозяйка подхватит тему и расскажет что-нибудь важное о соседях сверху. Старухи часто бывают очень наблюдательными…

Так и случилось. Услышав последнее, Маргарита Васильевна заметно оживилась. Лицо ее сделалось суровым, и она, поджав губы, сказала веско и неторопливо:

– Истинно так. Аминь. Вот наш дом и возьмите. Вы были уже выше этажом?

Вербин кивнул, и старушка горестно добавила:

– Сами небось видели, что там творится. А как жить с ними рядом?

– Хулиганят? – уточнил майор.

– Беспокоят, – аккуратно сказала Маргарита Васильевна. – Ну, сами посудите? Каждый вечер – крики, шум, топочут ногами по полу. Так до полночи спать не дают. Визжат как резаные, пьянствуют, таскается к ним кто угодно. И все не по-нашему лопочут. Потому что инородцы, – торжественно закончила она и, обернувшись к сияющему иконостасу, истово, с чувством перекрестилась:

– Прости, Господи, меня, грешную…

Потом снова обернулась к Вербину: губы ее по-прежнему были поджаты, а в глазах стояла горестная суровость.

– Понаехали к нам всякие, спасу от них нет.

– И куда только смотрят там, наверху? – поддакнул майор, качая сокрушенно головой.

Чай оказался очень вкусным, старушка не пожалела заварки, и аромат приятно щекотал ноздри при каждом глотке. А уж про варенье и говорить нечего – тут хозяйка оказалась настоящей мастерицей.