Чтение онлайн

Он не хотел напрасно обижать ее отказом, поэтому просто кивнул и потянулся за кителем. Вероника упорхнула на кухню и там принялась стучать ножом по разделочной доске, нарезая хлеб и колбасу. Уже в прихожей, когда он, кряхтя, надевал туфли, она вновь подошла к нему со свертком в руках, опять обращаясь к нему чуть виноватым голосом:

— Извини, кофе сварить не успела.

— Ничего, Михайлов расстарается, — успокоил он любимую.

— Мне ждать тебя или ты сам позвонишь? — спросила она, заглядывая ему в глаза, как преданная собака.

— Позвоню, непременно позвоню, — откликнулся он, принимая сверток с бутербродами, но вдруг остановился, будто вспоминая, что-то важное.

Решительно положил сверток на тумбочку, что стояла в прихожей, затем резко привлек, почти рывком, к себе женщину и, стиснув ее в объятиях, впился своими губами в ее мягкие и чуть солоноватые губы. Она всем телом приникла к нему, вжимаясь в его все еще крепкий торс, одновременно отвечая на его страстный порыв. Они постояли так, где-то с полминуты, затем он все так же решительно отпрянул от нее и, не говоря больше ни слова, повернулся к ней спиной, схватив сверток, а потом рванул на себя незапертую входную дверь.

— Будто на войну проводила, — прошептала она ему вслед, тихонько всхлипывая.

II.

07.09.2020 г., Россия, г. Москва, Фрунзенская набережная 22, Национальный центр управления обороной РФ.

Дежурный водитель — мужчина средних лет был ему незнаком, ну да это и неудивительно, так как за все время своего нахождения на вершине власти, ему еще ни разу не приходилось так неожиданно и рано срываться с места. Ни вечно все знающий Михайлов, ни разговорчивый Кондратьич, ни его вечно отмалчивавшийся сын на смену еще не заступали, поэтому в этот раз пришлось делить салон с абсолютно незнакомым ему человеком, дежурным адъютантом, которого он еще плохо знал и угрюмым Коржиком. Адъютант по своей наивности сунулся было в салон к Афанасьеву, но подполковник решительно отстранил бойкого капитана, молча указав ему глазами на место рядом с водителем, а сам, чувствуя на себе благодарный взгляд диктатора, сам уселся напротив него, составив компанию.

— Ну, что скажешь, Андрей Ильич? Ты-то уж наверняка в курсе всех деталей произошедшего? — обратился Афанасьев к обладателю «вкусной» фамилии, как только они вырулили с тесного дворика.

Кавторанг дернул щекой, и застарелый шрам на его лице неприятно покраснел.

— А что говорить?! Ровно в пять утра хохлы с территории Харьковской области осуществили залп, по предварительным данным из мобильных установок «Точка-У». Стреляли специально по городу. Начинка — осколочно-зажигательная. Иначе, как объяснить множественность возгораний, плохо поддающихся тушению? Точно подгадали время, когда люди еще дома, в большинстве своем и ударили, чтоб, значит, побольнее было.

— И что это было, по-твоему? Месть за уничтоженный в июне Генштаб?

— Трудно сказать, — попытался пожать плечами Коржик. — Если мстить, то надо, по крайней мере, по вражеской столице…

— Но-но, не накаркай мне там! — погрозил он кавторангу пальцем.

— И потом, почему именно сейчас? — продолжал свою мысль Андрей Ильич. — Время для эскалации абсолютно неподходящее. По всем закрытым аналитическим данным Украина еще не набрала потенциал для наступления. Нужно еще, как минимум, месяца два, а то и три, чтобы накачаться оружием, переподготовить свежие кадры высшего звена и адаптировать, в конце концов, военную промышленность под реалии военного времени. А военное время непременно наступит, так как Россия обязательно явится на войну в этот раз.

— И какой вывод ты делаешь из этого? — с нескрываемым интересом к выкладкам своей «тени» поинтересовался диктатор.

— Выводов два. Первый — утопический, в соответствие с которым на Банковой абсолютно потеряли разум и чувство самосохранения.

— Этот вывод можно сразу взять за скобки. На Банковой даже дышат не иначе, как по команде из Вашингтона, — сразу отмел от себя Афанасьев первый вариант.

— Совершенно верно. Следовательно остается только второй вывод — срочный заказ из того же Вашингтона, — согласился Коржик.

— Остается только узнать об истинных мотивах окончательно сбрендившего Зеленского, — покрутил носом Афанасьев. — Что он хотел этим продемонстрировать?

— Или что-то прикрыть более важное, — закончил за генерала мысль кавторанг.

— В любом случае, это никак не оправдывает наших пэвэошников, проспавших массированный налет, — недовольно буркнул Валерий Васильевич.

— Да. Но еще больше меня удивляет, уж простите меня, пожалуйста, ваша более чем спокойная реакция на данный инцидент. Ведь, как ни крути, а это явный casus belli, — осторожно заметил Андрей Ильич.

— Не знаю, — поморщился Афанасьев на бестактность своей «тени». — Может я очерствел, находясь на этой должности. А может, просто, уже давненько ожидал нечто подобного. Уж больно пугающее затишья по нашим периметрам наблюдается в последнее время.

На этом их откровенный диалог и прекратился. Всю остальную дорогу они ехали в тягостном молчании.

Когда Афанасьев появился в стенах Национального Центра, то его от самого вестибюля встретила там необычная суета, что, в общем-то, не слишком вязалось с репутацией этого учреждения. Даже стоявшие в охранении дежурные офицеры, всегда отличавшиеся неторопливой сосредоточенностью, на этот раз выглядели как-то суетливо и даже растерянно, будто бы получили какое-то тревожное послание и теперь не знают без посторонней помощи, как правильно на него реагировать. «Неужели вся эта нервозность вызвана обстрелом Белгорода?» — с нескрываемым удивлением подумал в первые минуты Валерий Васильевич. Шагая по коридору к своему кабинету, машинально кивая на приветствия встречавшихся генералов с озабоченными лицами и пребывая в размышлениях на эту тему, он еще издали приметил маячившую, среди кучки старших офицеров фигуру Михайлова. «Ну, хоть что-то сейчас прояснится. А то прям какой-то заговор молчания, ей Богу!» — с облегчением подумал он. Михайлов тоже еще издалека приметил своего шефа, косолапящего по красному полотну ковровой дорожки и, дождавшись, когда тот подойдет достаточно близко, вытянулся во фрунт:

— Здравия желаю, товарищ…

— Ладно-ладно, Борисыч, пойдем, доложишь все как есть, — пробурчал Афанасьев, кивнув всем сразу и более не обращая внимания на окружающих старшего адъютанта офицеров.

Войдя в кабинет, брякнулся в кресло и выжидательно уставился на своего верного помощника. Тот стоял смирно вытянувшись и тоже молчал, видимо ожидая приказа говорить. «Что это с ним сегодня? — подумал Афанасьев. — Обычно трещит без умолку, а тут как будто боится слово молвить».

— По Белгороду есть новые сведения, о которых я еще не успел узнать в дороге? — решил прервать молчание Валерий Васильевич.

— В городе продолжаются очаговые возгорания. По данным местного МЧС по состоянию на 6 часов утра в местные морги доставлены тела более трех сотен погибших, среди которых имеются дети разных возрастов. Ракеты «Точка-У», выпущенные из района Харькова, а теперь в этом нет уже никаких сомнений, били хоть и не прицельно, однако почти все попали в так называемые «спальные» районы города. Этим и объясняется такое большое количество жертв.

— Сколько было выпущено ракет? — угрюмо поинтересовался диктатор, нервно теребя в руках шариковую авторучку.

— Судя по взрывам — не меньше пятнадцатицати.

— Что докладывает в этой связи командующий ПВО округа? — недобро ощерился диктатор.

— Генерал-майор Саламатин пока еще ничего не докладывал, но сообщил, что прибудет с докладом лично на заседание оперативного штаба, — ответствовал Борис Борисович.

— А, что, он уже знает о формировании оперативного штаба? Даже я пока еще об этом не знаю, а он уже в курсе, — продолжал угрюмо скалиться Афанасьев.

— В таких случаях всегда принято первым делом формировать оперативный штаб, — попробовал погасить вспыхнувший гнев босса Михайлов. — Тем более, что штаб действительно уже начал формироваться.