Чтение онлайн

Скоро состоялась и свадьба. Георгина тем летом как раз получила диплом, и перед ней стоял выбор, куда двигаться дальше, а молодой амбициозный Анатолий уже подрабатывал на фирме отца – копил деньги на автомобиль. Машину он так и не купил, поскольку потратил все деньги на свадьбу, но молодые получили его от родителей Анатолия в качестве свадебного подарка.

Отдельного жилья у них не было, но своенравная Георгина не хотела жить с родителями Анатолия. Ей кругом виделась рука его матери, казалось, что она не имеет права голоса в этой семье, что мать всем и всеми управляет, а главное, помыкает сыном Анатолием – а эту роль Георгина отводила самой себе. Не так она представляла свою семейную жизнь…

Конечно, Георгине следовало бы благодарить свекровь, ведь именно после ее неожиданного возвращения с работы вектор их отношений повернулся в сторону свадьбы – сам Анатолий жениться еще не собирался… Кроме того, пока они жили с родителями Анатолия, ей ни о чем не приходилось заботиться: быт давно налажен, продукты, причем самые лучшие, покупали родители, они же постоянно подкидывали молодым денег и, в принципе, не вмешивались в их жизнь и не докучали советами.

Однако Георгина, проводившая большую часть времени дома, так как она получила диплом, но нигде не работала, постоянно видела в созданном чужими стараниями укладе одни недостатки. Интерьер, который ее сначала восхищал, начал надоедать, родители раздражали, и она стала потихоньку «обрабатывать» мужа с целью склонить его к переезду.

Анатолий и сам был не против переехать и почувствовать себя более самостоятельным и свободным. Ему нравилось жить с родителями, но это накладывало множество ограничений: он не мог позвать друзей, когда хотел, не мог сидеть с ними допоздна, не мог, наконец, начать настоящую семейную жизнь с Георгиной… Та всего стеснялась, живя под одной крышей с его родителями, – не ходила дома в халате или в сорочке, всегда тщательно одевалась перед тем, как выйти из комнаты. Да и наедине с Анатолием вела себя скованно: боясь, что к ним в комнату могут зайти в любой момент, спать ложилась в длиннющей сорочке, под самые пятки, и о том, какая она на самом деле, Анатолию приходилось лишь догадываться…

Настояв на переезде, молодые сначала сняли квартиру. Позднее родители купили им скромную однушку – правда, далековато от центра. Анатолий был рад, а Георгина опять нашла причины для недовольства: квартиру выбирала не она сама, а мать Анатолия, она была не в том районе и не такой, какую хотелось или, по крайней мере, в которой можно было бы временно пожить. Анатолий не понимал, что не устраивает молодую жену: она же так хотела переехать, тем более им больше не нужно тратить деньги на аренду квартиры, машина у них есть – можно поехать отдыхать на Черное море. Георгина предложение мужа восприняла без энтузиазма, а накануне запланированного отъезда неожиданно простудилась.

Вместо прекрасного отдыха с купанием в море и танцами по вечерам на дискотеке Георгина провалялась все две недели в номере пансионата. Впрочем, Анатолий бегал купаться один под постоянные стоны жены, недовольной тем, что ее оставляют одну. Однажды он познакомился на пляже с привлекательной девушкой, которая загорала рядом. Она ему так понравилась, что он уже сочинял повод вечером уйти от Георгины и отправиться с новой знакомой на танцы. Но жена, почуяв неладное, устроила такой скандал, какого не было вообще ни разу с момента их знакомства. Вернулись они из отпуска совсем не в том настроении, в котором уезжали. Анатолий был разочарован в жене: не так он все представлял и не этого ожидал от казавшейся ему когда-то очаровательной и веселой девушки. А с Георгины после этой ссоры на морском курорте как будто сняли слой благородного металла – ссоры и придирки стали регулярными, она уже не стеснялась заявлять мужу в открытую о своем недовольстве.

Позднее она немного успокоилась. Познакомилась с одной молодой парой, которая жила неподалеку и у которой было все, о чем мечтала сама Георгина: известность, жизнь на широкую ногу, интересные встречи, которые они проводили у себя дома. Молодой кинорежиссёр и его жена, актриса, вели полубогемный образ жизни, и Георгина на время отвлеклась от домашних неурядиц, окунувшись в общение с новыми знакомыми. Они ходили к ним вместе с мужем, и Анатолий был рад, что жена наконец успокоилась и стала похожа на себя прежнюю – вновь была очаровательной, общительной, приятной и умной собеседницей.

Георгина исподволь наблюдала за этой семейной парой, за их образом жизни и неумело начала их копировать. Она стала устраивать вечера и посиделки у себя дома, хоть скромной однушки для этого очень часто не хватало. Георгина ненадолго поверила, что это именно то, к чему она стремилась в семейной жизни, и на время как будто успокоилась и выглядела довольной…

Спустя некоторое время Георгина узнала, что беременна, и их жизнь с Анатолием снова поменялась. Ее начала мучить тошнота, она не могла ничего есть – от любой попавшей в желудок пищи ее тут же выворачивало наизнанку. Ненадолго ей становилось легче, но ровно до того момента, как она снова что-то съедала… Георгина сделалась мрачной, злой и неудовлетворенной… И Анатолий, еще раньше столкнувшийся с «прелестями» ее характера, тут вообще решил, что попал в какой-то ад…

Каждый день она мучила его придирками, раздражением, резкими сменами настроения и скандалами по пустякам. Она обвиняла его в своей тошноте, в том, что она не может нормально спать, есть, лежать, встречаться с друзьями – в общем, во всем, и он, не зная, куда деваться от сварливого нрава жены, иногда оставался ночевать у родителей или друзей.

Как-то неожиданно, заедая галетную печенью соленым огурцом, Георгина поймала себя на мысли, что полчаса назад она уже ела – и никакой тошноты и прочих неприятных явлений. Прошло еще несколько дней спокойствия, и постепенно к ней вернулось ее обычное здоровое состояние. За эти несколько месяцев жуткого токсикоза она очень сильно похудела, как никогда в своей жизни, и была этим особо довольна. Животика видно еще не было, поэтому она начала с удовольствием покупать новые платья, красуясь стройной фигурой. Муж снова увидел довольную жену, ухоженную и красивую, и на время у них наступило перемирие.

Дни летели незаметно, Георгина внезапно очень сильно набрала в весе. Радуясь своей худобе и тому, что ее наконец перестало тошнить, она накидывалась на еду. Особенно ее тянуло на мучное – она могла есть одну за другой булочки, пирожки, печенье, заедать все это макаронами и при этом совсем не чувствовала сытости. Георгину посадили на жесткую диету, она снова начала страдать и свое плохое настроение каждый раз вымещала на муже. Все же последние три месяца беременности прошли для молодой семьи спокойно. Георгина притихла, – видимо, гормоны наконец стабилизировались – и даже была все время в приподнятом настроении в преддверии нового события. Она стала мягче, добрее, женственнее, так что Анатолий полностью расслабился и отшучивался в кругу друзей, что у беременных скачут гормоны.

Роды прошли тяжело. Так тяжело, как Георгина даже представить себе не могла! Эту боль вынести она была не в силах, ее крики слышало все родильное отделение. Затем ей поставили капельницу со снотворным, и она ненадолго забылась. Когда действие снотворного прошло, боль с новой силой накрыла ее. Она теряла сознание, впадала в забытье и никак не могла разродиться. Казалось бы, у нее были хорошие физические данные для родовой деятельности, но этого, видимо, было недостаточно. Врачи предложили ей сделать кесарево сечение, чтобы закончить ее страдания. Кроме того, они считали, что это необходимо по медицинским показаниям. Но Георгина и слышать не хотела об операции – боялась шрамов и рубцов – и даже в полубессознательном состоянии, задыхаясь от боли, твердила, что запрещает делать ей кесарево. Ее уговаривали, пугали страшными последствиями, но ничего на нее не действовало. В итоге Георгина смогла родить сама – хорошенького крепкого мальчика с отличным весом и ростом. Но тяжелые роды не прошли без последствий: позднее ей сказали, что, ослушавшись врачей и отказавшись от кесарева сечения, она родить больше не сможет…

Георгина лежала одна в палате – об этом договорились родители мужа. Сам Анатолий стоял под окнами с огромным букетом цветов и долго махал им, надеясь, что она выглянет. Но Георгина, совершенно обессилившая, так и не подошла к окну… Ей не хотелось видеть мужа: какая-то исстрадавшаяся за роды ее часть возненавидела его. В то же время ребенка она сразу полюбила, полюбила всем своим существом, и направила на него всю свою заботу и все свои мысли. Она, как орлица, нависла над ним и не давала никому подходить без особых причин. Она запретила его пеленать, сказав медсестре, что не даст лишать будущего мужчину свободы действий. Опять ей грозили, ругали, пугали, но она никого не слушала. Кормила Георгина исключительно грудью, отказавшись от докармливания, чем также возмущала персонал больницы.