Чтение онлайн

— Стало быть, ты дура.

— Не спорю. Но честная дура, которая будет спокойно спать по ночам и спокойно смотреть на себя в зеркало каждое утро.

— К сожалению, я не могу разделить твоих высоких идеалов.

— Остаток своей жизни ты проживешь, непрестанно оглядываясь через плечо, Калли.

— Нет. Чего не будет, того не будет. Все, чему я научился в Управлении, подсказывает мне, что я могу жить спокойно.

Калли подошел к «эксплореру». Открыл дверь и помедлил.

— Я позвоню тебе, Джули.

— Не трудись.

Калли печально улыбнулся.

— Еще раз спасибо за все, что ты для меня сделала.

— Иди ты!..

Она подождала, пока он уедет, и смахнула слезу, сползавшую по ее щеке.

— Ты разочаровал меня, Калли, — тихо шепнула она, когда «эксплорер» свернул на шоссе и исчез из виду.

Прошло четыре дня после смерти Малика. Убийства прекратились, но те, что были, по-прежнему привлекали к себе болезненное любопытство, поэтому средства массовой информации уделяли большое внимание охоте на «Трупосоставителя». Телевизионные комментаторы и журналисты усиленно интересовались, кто именно изображен на фотографии, которую нью-йоркская полиция передала прессе, требуя ответа на этот и другие вопросы от ФБР и объединенной следственной группы. Отсутствие каких-либо других значительных событий подогревало этот интерес.

Перед тем как скрыться. Малик сбрил бороду и усы, и хотя некоторые жители Шарлоттсвиля опознали его, полной уверенности у них не было. ФБР подтвердило, что Джон Малик действительно подозревается в серии убийств. Поэтому оно ведет энергичное расследование, чтобы подкрепить свои подозрения вескими доказательствами. Невзирая на все ухищрения, прессе удалось установить только то, что Малик — загадочный человек, исчезнувший месяц назад.

Лу Грегус внимательно следил, не выскажет ли ФБР каких-либо подозрений по поводу личности Малика. Но оно молчало. Через день после смерти Малика тайный оперативный ждал удобного случая, чтобы провести финальную часть всей операции по прикрытию. На четвертый день в кабинет на третьем этаже штаб-квартиры ЦРУ в Лэнгли, штат Вирджиния, вошел Хэк. Лишь только взглянув на своего компьютерного гения, Грегус понял: тому удалось обнаружить то, что они искали.

— Вы можете сказать ЗДО, что нам крупно повезло.

— Докладывай все по порядку.

Хэк подробно рассказал о сделанном им открытии, включая и всю уже собранную им обширную информацию, необходимую для завершения операции.

— Это просто идеальный вариант. Даже если бы мы сами его создали, нам не удалось бы придумать ничего лучше.

— Давно ли он объявился?

— Сегодня вечером. Час назад. Около девяти пятнадцати. И мне даже не пришлось обшаривать компьютерную систему. Я смотрел Си-эн-эн, когда они прервали очередное шоу и сообщили, что его задержали. Всю необходимую дополнительную информацию я получил сам.

— И где его арестовали?

— Это самое замечательное. В округе Гановер. В пятнадцати милях севернее Ричмонда. Ведь правда, замечательно?

Через десять минут Грегус уже сидел в кабинете заместителя директора по операциям, на седьмом этаже, повторяя все, что он узнал от Хэка.

— Как скоро ты можешь запустить эту операцию? — спросил ЗДО.

— Как прикажете.

— Считай, что я уже приказал.

— У меня есть особая группа на «Ферме»; вот уже четыре дня она в постоянной готовности. — Грегус посмотрел на часы; было десять тридцать. — Через час они могут быть на месте.

— Действуй.

Грегус снял трубку и позвонил в Кэмп-Пиэри. Он быстро сообщил всю необходимую информацию руководителю группы и положил трубку на рычаг.

— Они немедленно вылетают.

— Отлично, — сказал ЗДО. — Кстати, ты не видел заметку в утренней «Пост» о том, что секретная служба нашла двадцать пять миллионов долларов фальшивых денег и клише, которые использовались для их изготовления?

— Нет, не видел.

— Кто-то позвонил в их оперативное отделение в Майами и сказал, где они могут найти деньги.

— Вы сказали, двадцать пять миллионов?

— Двадцать пять, — подтвердил ЗДО. — Они объявили, что дело об ограблении грузовика с бумагой для печатания денег закрыто.

— Похоже, они не очень-то сильны в арифметике.

— Видимо, министерство финансов смирилось с тем, что никогда не увидит остальных денег, и отказывается признать их существование.

— Неглупый ход.

— Как думаешь, сколько денег он себе оставил?

— Миллионов пять или семь.

— Недурно, — сказал ЗДО. — Уж кто-кто, а Калли знает, как отмывать деньги. Готов биться об заклад, что его миллионы уже перекачаны в международную денежную систему и в каком-нибудь банке на побережье лежит солидная сумма на имя самого Калли и его дочери.

— Похоже на правду.

ЗДО улыбнулся.

— И все шито-крыто. Мне нравится, как он работает. Всегда нравилось.

— Значит, мы ничего не будем предпринимать?

— Естественно. Какой смысл ворошить все это? К тому же в этом есть что-то вроде поэтической справедливости.

Уже выходя, Грегус остановился возле двери.

— А что сделали бы вы?

— На его месте? После всего, что с ним произошло? Кто, черт побери, может сказать? Возможно, то же самое, что и он.

На следующее утро Джек Мэттьюз вошел в кабинет шерифа Гановерского округа и предъявил свое удостоверение его помощнику, сидевшему за столом.

— О да, шериф Холлинс ожидает вас.

— Где он?

— Допрашивает арестованного, — сказал помощник шерифа. — Я отведу вас к нему.

Холлинс и задержанный сидели по разные стороны стола, на котором находился диктофон. Еще один помощник шерифа стоял в углу, с видеокамерой в руках. Когда Мэттьюз вошел в комнату для допросов и предъявил удостоверение, и диктофон и видеокамера были выключены.

— Это он? — спросил Мэттьюз.

— Собственной персоной. Обри Шиффлет, по прозвищу «Трупосоставитель», — гордо сказал Холлинс. — Извините, что мои парни присвоили себе ваши лавры, но ведь мы работаем все вместе. Верно?

— Верно, — сказал Мэттьюз и сел рядом с Холлинсом, напротив арестованного, внимательно его рассматривая.

Бессмысленный взгляд полуприкрытых веками глаз, болезненная улыбка, застывшая на желтовато-бледном лице. Сразу видно, что это психически больной человек. С момента появления Мэттьюза он настороженно за ним следил.

— Вы шпик, да?

— Я агент ФБР, Мэттьюз.

— Это я убил этих сук. Всех до одной. А перед тем как убить, как следует отодрал.

— Ты говоришь правду?

— Чистую правду.

— Скажи мне, Обри, как ты это сделал?

— Что значит, как сделал? Раскромсал их на куски. А перед этим долго пытал. О чем ты спрашиваешь, мать твою? Ты что, не читаешь газет? Не смотришь телик?

— Должен тебе сказать, Обри, ты нам задал трудную задачу.

Рот Шиффлета растянулся в еще более широкой улыбке.