Чтение онлайн

Анне, разумеется, тут же захотелось узнать о паре на портрете как можно больше. Но Кай так привык видеть мир в черно-белом цвете, что едва ли заметил бы радужные краски великой любви, даже если бы она оказалась прямо у него под носом. Поэтому Анна принялась сочинять историю этой любви сама, и эта история выходила безусловно печальной и безнадежно романтичной. Кем были эти двое? Как они встретились? Была ли это любовь с первого взгляда? Пришлось ли им страдать, разлученным предрассудками окружающих? Если девушка была не из знатного рода, удалось ли им отвоевать свое счастье? Сколько бы раз Анна ни сидела перед этим портретом, ей никогда не надоедало мечтать о нем. Она дала мужчине и женщине имена – Зигфрид и Лили – и сочинила для них множество разных историй. В некоторых из них это были несчастные влюбленные, разлученные злыми и бессердечными родителями Зигфрида. Иногда она воображала, что эту пару поженили по расчету, но затем они полюбили друг друга. В одной из самых любимых версий Анны девушка была путешественницей из далекого королевства, которая пересекла множество морей и земель, пока не очутилась наконец в Эренделле. Все, кто встречался ей на пути, неизменно подпадали под ее очарование, завороженно слушая рассказы о ее приключениях в дальних краях, о страшных опасностях и невероятных открытиях. Даже молодой принц, сын тогдашнего короля Эренделла, не устоял перед ее красотой и обаянием, но когда он признался ей в любви и попросил ее остаться с ним в Эренделле навсегда, девушка отказала ему. Главная любовь ее жизни, сказала она ему, это сама жизнь. И она не хочет провести ее в замке, оставив все чудесные приключения за его воротами.

В этой самой истории девушка бросила влюбленного принца, но со временем она вернулась, и они – теперь уже вместе – покинули Эренделл и отправились странствовать по свету. Вот почему, решила Анна, никто не решается рассказывать про них. Ведь наследному принцу не полагается оставлять свое королевство ради любви и приключений. По крайней мере, Кай рассудил бы именно так.

Повернув голову, Анна поглядела на другую картину, которая очень ей нравилась. Это был не портрет, а пейзаж, на котором за распахнутыми воротами замка виднелись высокие величественные горы с заснеженными вершинами. Внизу, у подножия замка, раскинулся городской рынок – десятки торговых рядов с прилавками, заваленными всевозможными товарами. Анне нравилось представлять себе, до чего это интересно и весело – прогуливаться среди палаток и лавок, вдыхая ароматы пряностей и свежевыпеченного хлеба, прислушиваясь к сплетням старых кумушек или к солидным разговорам стариков – о делах или о погоде.

На углу рыночной площади возле одного из домов были нарисованы две девочки: они смеялись, держась за руки. Сейчас, глядя на них, Анна снова почувствовала знакомый прилив горькой печали. Ведь и они с Эльзой были когда-то такими – веселыми и неразлучными. Наверняка они даже вместе ходили на рынок, как эти две девочки… еще в те времена, когда им разрешалось покидать замок. Ведь тогда ворота всегда были широко открыты…

Обычно от этой картины у Анны делалось веселее на душе. Иногда ей даже казалось, что она как наяву слышит, как девочки смеются, болтая и напевая, и как они отправляются, все также держась за руки, навстречу новым приключениям. Но только не сегодня. Сегодня ей почему-то стало еще грустнее. Вздохнув, Анна отвела взгляд от картин и раскрыла книгу. Может быть, окунувшись в мир слов, она хоть немного отвлечется от своих огорчений и от того, что сегодня утром сестра снова не захотела сказать ей ни слова…

Внезапно кто-то рядом негромко кашлянул, прочищая горло. Подняв голову, она увидела Кая: тот направлялся к ней по галерее, ступая почти неслышно.

– Кай! – воскликнула Анна, чуть вздрогнув от неожиданности. – Разве что-нибудь…

Она не договорила. У дворецкого было такое лицо… Анна тут же забыла и о сестре, и о картинах. Что-то случилось. Что-то плохое.

– Принцесса Анна, – произнес Кай с безмерной печалью в голосе. – У нас… новости.

– Да, Кай?

– Ваши родители, принцесса… Они погибли.

Хотя большинство братьев были настоящим кошмаром для Ханса, все же в чертовой дюжине принцев рода Вестергард у него был один союзник. Его брат Ларс всегда обращался с ним лучше, чем остальные. Возможно, причина тому крылась еще в тех временах, когда все считали, что Ларс, третий по счету сын короля, так навсегда и останется младшим. После его рождения королева на протяжении пяти лет никак не могла зачать снова, и все шло к тому, что Ларс будет последним из произведенных ею наследников. И хотя с Ларсом никогда не обращались так скверно, как с Хансом, он наверняка помнил, каково это, когда тебя вечно травят старшие братья, и поэтому жалел Ханса. А может, он просто отличался от остальных более добрым нравом, кто знает. Как бы то ни было, во всем замке Ларс был единственным человеком, с которым Ханс мог хотя бы поговорить.

Послонявшись по замку, Ханс отыскал Ларса там, где и ожидал, – в библиотеке. Ларс всегда питал неуемную страсть к истории. Он знал буквально все на свете о Южных островах и мог бы перечислить поименно всех их правителей от самого основания королевства. Впрочем, его знания простирались и далеко за пределы родного дома. Он единственный снабжал остальное семейство сведениями о соседних королевствах, военных союзах и кампаниях, в которых участвовали разные поколения островитян и их соседей. Иногда, начиная говорить о каком-нибудь определенном периоде истории Южных островов, Ларс полностью терял ориентацию во времени и пространстве. Не раз случалось, что Ханс, не выдержав пространных разглагольствований брата, просто поднимался и уходил, сомневаясь, что Ларс вообще заметил его отсутствие. Страстное увлечение Ларса историей раздражало всех вокруг, но Ханс находил его скорее внушающим уважение – если, конечно, не приходилось слушать повествования о былых временах слишком долго.

Войдя в библиотеку, Ханс обнаружил, что Ларс занят изучением нескольких карт, которые он разложил перед собой на широком столе.

– Привет, братец, – негромко окликнул его Ханс, стараясь не нарушить сосредоточенность Ларса. – Замышляешь побег, что ли?

Ларс поднял голову, но как будто не сразу узнал его – настолько он был погружен в свои мысли. Увидев, что его покой нарушил не кто-нибудь, а Ханс, он дружелюбно улыбнулся.

– Не совсем, – тепло откликнулся он. – Просто сравниваю последнюю карту, составленную нашими топографами, с той, что была начертана пятьдесят лет назад. Занятно, что наши границы остались на том же месте после недавнего «инцидента» с Риверлендом. Иногда я даже задаюсь вопросом, кто же в действительности нами правит. Кажется, Калеб время от времени совершенно выходит из-под контроля.

Ханс рассмеялся. В последнее время король и впрямь стал перекладывать на старшего сына все больше ответственности за управление государством. Однако Калеб, вместо того чтобы отнестись к делу со всей серьезностью, зачастую вел себя так, словно продолжает играть со своими братьями в войнушку во дворе.

– Что ж, остается только порадоваться, что отец никогда не обращается за помощью ко мне. Это избавляет меня от досадных ошибок, из-за которых труд наших топографов мог бы пойти насмарку из-за частых изменений пограничной линии, – сказал Ханс с улыбкой, хотя не смог скрыть горечи в голосе.

От Ларса это не ускользнуло.

– Что, снова бродил по причалам, братишка? – спросил он с сочувствием. – Ты же знаешь, что от этого у тебя всегда портится настроение.

– Знаю, – согласно кивнул Ханс. – Просто хотелось немного покоя после вчерашнего.

Ханс встряхнул головой. Честное слово, хватит уже хандрить. Нужно сосредоточиться на настоящем – и не важно, насколько оно безнадежно.

– Итак, – снова обратился он к брату, желая сменить тему, – что слышно, скоро ли у меня прибавится племянников? Вдруг я понравлюсь хотя бы твоему ребенку.

Ларс усмехнулся:

– Если предоставить это дело Хельге, то единственный, кто понравится ее ребенку, – это она сама.

Жена Ларса, Хельга, так и не смогла простить собственной семье ссылку на Южные острова. Хотя островное королевство славилось теплым климатом и богатством, оно было все же очень удаленным, и Хельга жила в мрачном убеждении, что никогда больше не увидит свою родню.

– Ну, я уверен, что, когда у Хельги будет ребенок, она больше почувствует себя частью нашей семьи, – с надеждой сказал Ханс. «Хотя мне, например, не очень-то помогло, что я часть семьи», – добавил он про себя.

– Что ж, возможно, – согласился Ларс. – Но оставим мои домашние проблемы. Как дела у тебя, братишка? Я слышал, что для тебя и близнецов собираются устроить большой бал, чтобы представить вас всяким там достойным девицам на выданье.

На этот раз Ханс даже не пытался скрыть горечь в своей усмешке.

– Какие еще девицы на выданье? Ты же знаешь, что отец не собирается меня женить. Мне только и остается ждать, когда он прикажет мне принять обет молчания и отправит в монастырь Островного братства, где я проведу всю оставшуюся жизнь в молчании… почти таком же, как жил до сих пор.