Чтение онлайн

Яхтенная пристань – одна из нескольких, имевшихся в городе. Озеро Мичиган – идеальное место для всех видов катания на лодках, парусного спорта и судоходства, и любители-мореходы пустили корни вдоль всех берегов Великого Озера. Я не из их числа. Я говорю «стенка» вместо «переборка», и знать не знаю, чем фальшборт отличается от бушприта. В терминах я путаюсь сплошь и рядом. Ну и наплевать.

Марины – это паркинги для яхт и катеров. Причалы, опирающиеся на сваи или плавающие, как понтонные мосты, выстроились длинными, ровными рядами. Суденышки стояли на положенных им местах, как машины на паркинге. Большинство плавсредств, похоже, уже вовсю готовились к зиме: ноябрь – опасное время для катания по озеру Мичиган, и большая часть владельцев яхт готовят их к зимовке уже сразу после Хэллоуина. Иллюминаторы и люки задраены, двери заперты наглухо, и на всей марине почти не видно огней.

Что было мне на руку, поскольку я снова собирался вломиться в чужую собственность.

Когда-то у меня имелся ключ от замка марины, но я потерял его, когда меня подстрелили, и я утонул, умер, оживал в коме, время от времени пугал своих друзей, пока не пришел в себя в кровати Мэб.

(Такая у меня жизнь. Адские колокола!)

В общем, у меня не было ни ключа, ни лишнего времени, и потому, подойдя к запертым воротам пристани, я злоупотребил своей новой клевой суперсилой и заставил закрытые на цепь ворота открыться с жалобным скрипом гнущегося металла. Что заняло у меня секунды три.

– Круто, – пробормотала Молли за моей спиной. – Погоди. Ты и машину так же вытащил?

Я крякнул и молча ухмыльнулся. Воздуха после недавнего упражнения немного не хватало.

– Ну и дела, – сказала Молли. – Да ты силен как Человек-Паук!

– Не-е, – выдохнул я. – Человек-Паук жмет десять тонн. Я могу делать подходы лишь по четыреста кило.

– Кило? – спросила Молли.

– Блины для штанги мне достались по наследству, – сказал я. – Европейская штучка. Даже не знаю, насколько это тяжело, если перевести на английский.

– В Англии пользуются килограммами, – язвительно процедила Молли. – Но это потянет примерно на шестьдесят-шестьдесят пять стоунов.

Я остановился и посмотрел на нее.

Она ответила самой милой улыбкой.

Я вздохнул и снова зашагал к катеру.

Катер назывался «Жук-Плавунец». Он мог бы послужить дублером посудины сурового старого рыбака из «Челюстей», правда, этот был недавно покрашен и надраен. И выглядел, пожалуй, чуточку слишком хорошо. Я остановился на причале перед ним.

Здесь. Я стоял именно здесь, глядя в сторону паркинга, когда это произошло. Я, собственно, не почувствовал дикой боли в груди, но память о ней была такой отчетливой и ясной, что я мог бы сейчас испытать ее заново – но в тот момент боль не проявилась до тех пор, пока я не погрузился в воду, а в адский пламень она превратилась, когда Мэб и Духоприюту удалось собрать воедино мои тело и душу.

И подумать только, что мне пришлось просить об одолжении, чтобы человек пришел и застрелил меня! Сейчас это казалось совершенно напрасным. Тогда же я был уверен, что если мне удастся добиться успеха, то из-за моей сделки с Мэб я стану монстром, от которого нужно избавиться раз и навсегда. Я сам назначил своему убийце время, а Молли подключила свои уникальные способности, чтобы помочь мне забыть, что это произойдет. План заключался в том, чтобы, после того, как день будет успешно завершен, помешать моему превращению в Гарри-монстра с помощью мощной винтовки.

Штука, однако, в том, что я выжил. И, похоже, настала пора для Гарри-монстра.

Из авторитетных источников я знал, что не обязательно превращусь в полного отморозка – если считать, что архангелу можно доверять, но я так не считал. Из других авторитетных источников я знал, что рано или поздно это закончится именно так. И в результате я понятия не имел, что же будет со мною в будущем.

Хе. С чего вдруг я должен стать другим?

«Жук-Плавунец» явно не был подготовлен к зиме. Крепкое выносливое суденышко – не быстрое, зато не боящееся ударов, которые могла обрушить на него природа. Его трап был опущен, а «трап» и «палуба» – единственные мореходные словечки, которые мне понятны. Я поднимался на борт катера без колебаний, даже в полумраке поздней ночи. Я знал этот катер. Я неоднократно посещал остров на нем.

Взойдя на палубу, я поднялся на крышу штурвальной рубки. Щелкнув тумблерами, включил пару старых светильников и проверил показания приборов. Топливо, масло – в порядке: на поездку до острова и обратно хватит с лихвой. Ключа в замке зажигания не было – он всегда хранился в небольшом сейфе в каюте, но я знал комбинацию.

– Все о’кей, – негромко сказал я. – Забирайся.

Молли поднялась по трапу, а я спустился в каюту.

Я не почувствовал никакого предупреждения об опасности, ни звука, ни движения – вообще ничего. Вот я спускаюсь по лестнице, а в следующее мгновение меня впечатывают лицом и грудью в стену, и кончик чего-то очень острого прижат к шее, чуть ниже правого уха. Холодные, сильные пальцы охватывают мою голову, вжимая ее в стену. Намек был предельно ясным: стоит мне дернуться или издать малейший звук – и эта острая штуковина войдет мне в мозг.

Я замер. Это казалось разумным. Если бы нападающий хотел меня убить, я был бы не в состоянии рассуждать о том, что он уже успел бы это сделать.

– Здравствуй, драгоценный мой, – промурлыкал очень мягкий мужской голос. – По-моему, ты забрался не на тот – катер.

Я обмяк, почувствовав внезапное облегчение:

– Звезды и камни, – выдохнул я. – Томас, ты напугал меня до чертиков!

Сила, с которой холодные пальцы сдавливали мою голову, ни на йоту не ослабла, но на мгновение воцарилась ошеломленная тишина. Потом давление на мой череп стало просто яростным.

– Думаешь, это смешно? – сказал мой брат голосом, срывающимся на крик, закипая от гнева. – Или ты считал, что такой фокус меня развлечет?

– Томас, – произнес я. – Это я.

– Конечно, – прорычал Томас, на секунду еще более усилив давление. – Гарри Дрезден мертв.

Мне показалось, что глаза мои вот-вот выскочат из орбит:

– Глрк!!!

– А теперь, – прорычал он, – я дам тебе ровно три секунды, чтобы ты начал говорить правду, или, клянусь богом, я порву тебя на такие кусочки, которых для опознания не хватит.

Он не шутил. Адские колокола! Он был в ярости. Будь я даже из тех, кому страх вообще неведом, – а я не таков – я бы уже начал всерьез нервничать.

– Мэб! – выдавил я из себя. – Черт дери, Томас, ты чокнутый! Это была Мэб!

– Мэб послала тебя? – требовательно спросил Томас.

– Мэб спасла меня! – Я уже хрипел. – Адские колокола, старина! Это же я!

Томас зарычал еще октавой ниже, но не расплющил мой череп и не воткнул заточенную железку мне в мозг. Томас был силен – сильнее меня. Вампир Белой Коллегии может проявить подобную силу только в особых случаях, но Томас был очень хорошо откормленным вампиром. Я знал, что если он захочет сделать это, все стероиды Зимнего Рыцаря мне не помогут, и он вывернет меня наизнанку, как конгрессмен логику.

– Молли! – позвал он. – Я знаю, ты здесь. Я чую твой запах.

Несколько секунд спустя послышались мягкие шаги по трапу, и у двери шевельнулась тень.

– Я здесь.

– Что это за хрень? – требовательно спросил он.

– Точно не скажу, – ответила Молли. – Тут темно. Но если бы я могла видеть, то сказала бы, что предпочитаю не влезать между двумя братьями, когда они дерутся. Толку от этого никогда не бывает.

Немая сцена длилась две или три секунды. Потом давление на мой череп прекратилось так внезапно, что я едва не упал. Но все-таки смог удержаться на ногах и покачал головой: