Чтение онлайн

Со временем Курт привык считать точкой перелома смерть отца, не задумываясь, что, может быть, в своих ошибках и бедах виноват он сам. Для него не существовало таких идей. Единственным, кто был против его переезда, был кто бы вы думали?

Не мама, не Ганс, который вроде как считался его другом, хоть они и перестали общаться тогда, когда он получал свою ученую степень, не Феликс. Грегор. Сопляк вовсе не переживал, что больше не сможет видеться с любимым братом каждый день. Нет, он просто боялся ответственности, которая могла свалиться на него в тот же миг, когда Курт переступит порог дома. Сам-то он успешно учился на хирурга, и не планировал бросать: но если Курт уедет, то именно ему придется работать, чтобы содержать квартиру и мать, которая не работала ни дня с момента замужества и не планировала желать это впредь. Мысль о работе без учебной степени вгоняла Грега в ужас: он планировал повторить путь отца.

О чем можно разговаривать с человеком, когда последние слова, которые он сказал при последней встрече, были «знать тебя не хочу!»?

Погруженный в невеселые размышления, Курт открыл дверь, отщелкнув двойной замок, и поспешно отшагнул в тепло комнаты, не смеша морозиться. Смешной красноносый Грегор, страшно чем-то недовольный, протиснулся в коридор, обдав брата холодом и снежной крошкой с воротника куртки. Скинув парку на пуфик, направился в комнату. — Поставь чайник. — Сам возьми и поставь, — огрызнулся Курт, ограничившись тем, что поднял куртку, отряхнул ее и спрятал в шкаф. Наличие лишних предметов в минималистичном коридоре его страшно раздражало — как раздражали и лишние люди в своей квартире. А Грег, тем временем, взял и поставил. Чайник зашумел, нагреваясь, а младший брат уже исследовал квартиру. Сунулся было в комнату Курта, схлопотал в спину диванной подушкой и подошел к другой двери, которая не открывалась с самого момента заселения в квартиру — даже Бранд не спешил оставаться у друга с ночевкой. Грегор скрылся в пустой комнате вместе с влажной от подтаявшего снега сумкой, которую тащил на плече, и долго не появлялся. Курт даже успел о нем забыть, налив себе черного чая и усевшись рядом с Эфом, который не подавал признаков какой-либо жизни, полностью отключившись. — Эй, — он тихо потряс бензомастера за плечо. На самом деле понять, бодрствует мастер или нет было практически невозможно. Вот и сейчас. — М? Конечно, Эф был здесь. И все слышал. Заряда бы хватило еще на пару дней. — Сейчас будет скандал, — так, будто мастеру могло быть интересно, сообщил Курт. Таким тоном равнодушные голоса советовали спрятаться, как только в небе появятся светлые полосы от бомбардировщиков. — И ничего удивительного, — отозвался Эф. Не успел Курт удивиться, как тот неопределенно дернул плечами. — Очень уж вы разные. Поспорить с этим, конечно, было сложно: разница между братьями всегда была заметна невооруженным взглядом. Но чтобы заметить это так быстро, нужно было обладать недюжинной эрудицией. Очень маловероятной для железного скелета с кусками органического материала на нем. Бранд мог говорить что угодно, но мозги у Эфа совершенно точно были. Были они и у Курта, да и характер Грега за прошедшие годы, что они не виделись, не стал. Младший брат вышел из комнаты, закрыл за собой дверь с таким видом, будто спасал весь мир от страшного подкроватного монстра. Прошествовал на кухню, попытался налить себе чай — и столкнулся с препятствием: чайник был пуст. Курт сдавленно хмыкнул в свою термо-чашку. Его чай еще не успел совсем остыть, но уже не дымил. Грег медленно, со скрипом повернулся к нему — его подбородок подрагивал от злости. Это было все таким родным и давно знакомым, что Курт даже невольно умилился. Будто он только сегодня заканчивает школу, а Грегор пытается умничать как взрослый. — Какого черта? — сдавленно выдохнул Грег. — Спасибо за чай, — Курт отсалютовал кружкой, закидывая ногу на ногу. Ему показалось, что Эф чуть склонил голову. Кажется, даже вроде как одобрительно. Интересно же? — Кретина кусок, — прошипел брат, но… ничего не случилось. И скандалить не стал, и размахивать чайником. Просто снова наполнил его водой и включил щелчком. Курт присвистнул. — Приятно, что на континенте помогают постичь дзен. — Пошел ты… Нет, скандала было решительно не миновать. Но от звенящего напряжения Курт решил просто ускользнуть. Он покидал в рюкзак кое-какие вещи, сообщил независимо надувшемуся Грегору код от дверного замка и отправился в гости. Курт давно не ходил в гости. Просто потому что не любил. И толком ходить было некуда. А у Бранда в гостях он и вовсе был всего один раз, да и то это было настолько давно, что тот вполне мог сменить адрес проживания.

Да он наверняка его сменил, но Курту ничего не оставалось. Так что он пришел к дому со смутно знакомым номером, засыпанным снегом, поцеловал закрытую дверь, и собирался уже было уйти, как нос к носу столкнулся с Брандом, тащившим в охапке коробку с продуктами. — Ого, — удивился Бранд и, подумав еще немного, повторил. — Ого.

— Я к тебе в гости, — пояснил Курт.

— Так я здесь давно не живу. Там мама, — Бранд протиснулся к двери и вбил код. — Зайдешь?

— Нет, я тебя здесь подожду. Ты же потом к себе?

— Ну, да. Хотя, судя по лицу, у Бранда были другие планы. Но кто же его спрашивает? Курт подождал в машине. Подождал еще немного, и когда уже решил звонить, на пороге наконец-то появился Бранд. Он открыл дверь на пассажирское сидение и виновато улыбнулся:

— Мама. Курт только пожал плечами и не без злорадства отметил, что Бранд вляпался в следы, оставленные Эфом, чего не заметил. Ну а Курт ничего не сказал, выезжая с улицы в том направлении, что указывал Бранд. Вечер прошел, вопреки стараниям Бранда, довольно уныло. По крайней мере, Курт пожалел о том, что пришел, буквально через пару часов. Но уже позже, к самой ночи, когда процент аквавита переполз за границу разумного, стало веселей. Легко и непринужденно. А еще раз пять звонил Ганс. Не из-за того, что сильно хотелось пообщаться, вовсе нет. Просто дважды они даже не услышали, что кто-то звонит, на третий раз из-за отсутствия Курта в комнате трубку понял Бранд и что-то невнятно бормотал, на четвертый раз Ганса обматерил сам вернувшийся Курт. Ну а на пятый разговор все-таки состоялся. Ганс очень интеллигентно обругал Курта, после чего сообщил, что им завтра на выезд. Им — это ему, бензомастеру (он принципиально не называл, а может, даже не знал имени Эфа) и Грегору. На вопрос, зачем тащить в патруль Грега, Ганс ответил что-то вроде «чтоб было» и положил трубку, не забыв пообещать, что разбудит его завтра за пару часов до патруля. Конечно, звонка они не услышали. И второго не услышали, и третьего. И даже когда звонил Грегор, до которого Ганс добрался раньше — не услышали. А потом все-таки проснулись и с больными головами долго бегали по квартире. Точнее, бегал Курт, Бранду-то было бегать не с чего. Вот он и лежал, свесившись с кровати, и пристально наблюдал за мучениями друга. Пообещав еще раз как-нибудь обязательно зайти, Курт выбежал на улицу, на ходу общаясь по двум линиям с Гансом и Грегором.

Первому клянясь, что уже за чертой города, а второму обещая, что уже вот-вот, уже на подъезде, вот-вот, будет через пять минут, уже поворачивает на улицу. На выезд они, конечно, опоздали, что дало Грегору полное право пилить брата до тех пор, пока терпение не кончилось даже у Эфа.

Терпение Эфа кончилось, стоило только выехать за черту города.

Когда в окно бросило комья первого потока снега, бензомастер взорвался: — Заткнулись быстро, оба! Грег с квадратными глазами уставился на мастера, сидящего на заднем сидении, а Курт едва не выпустил из рук руль. Джип повело, тряхнуло, но обошлось без потерь. Бензомастер, достигший нужного эффекта, выглядел довольным. Грег, ошарашенный не то его словами, не то способностью мастера говорить, молчал, задумчиво теребя шов на перчатках. Курт сосредоточенно вглядывался в серость за окном, надеясь рассмотреть и не пропустить нужный поворот. И, только повернув, как ему показалось, в правильном месте, смог расслабиться и перевести взгляд на брата. Тот пожал плечами. — Это может быть просто совпадение. Курт напряженно кивнул. — Ничего в этом такого нет. Курт кивнул еще раз, поймал через зеркало заднего вида маслянистый взгляд бензомастера и вздрогнул. Оставшиеся пять километров проехали в полной тишине, если не считать тиканье датчиков да нервный писк навигатора, когда тот считал, что они сбились с пути. Вьюга усилилась, залепив все окна, кроме того, по которому елозили дворники. Видимость стала даже хуже, чем можно было представить, фары желтоватыми полосами взрезали молочную пелену. Стоило въехать в сектор Хетта, как все вокруг пожелтело. Как будто кружащийся вокруг снег отовсюду подсвечивался сотнями желтых огоньков. Это можно было бы принять за освещенную улицу, за мягкий свет из окон домов, если бы только Курт не знал, что здесь нет никаких улиц, никаких домов. То есть раньше, может, здесь что-то и было, но сейчас — ничего. — Мы куда-то приехали? — неуверенно предположил Грегор, заправляя рукава своего костюма под перчатки. У него тоже был свой комбинезон, но без бензомастера он мог согреть только на очень короткое время. — Приехали… — мрачно пробормотал Курт, следя по навигатору, как стрелочка джипа наползает на красную точку. Стрелка ткнулась носом в пульсирующий круг, и Курт остановил машину, врывшись капотом в сугроб. — Эф, подходи к двери. А ты оставайся здесь, мы скоро вернемся. Грегор насупился, но промолчал. А чего он ожидал, что его с первого же дня не только в Патруль возьмут и пошлют на выезд, но и из машины позволят выползти? Ну, это уж как-то слишком. — Сиди здесь, — терпеливо попросил Курт, начав вылезать из машины только тогда, когда Эф, потеряв терпение, постучал в окно. Нервный как-то бензомастер получился… — Ну, пошли, — подцепив все провода к плечу, Курт кивнул перед собой и пошел первым. Чуть посветлело, но желтизна никуда не пропала. Из-за тепла, разлитому по всему телу, и желтоватого мягкого свечения снега, казалось, что никакой зимы нет, а вокруг — летнее утро, с его рассеянным зыбким светом и кружащими в воздухе пылинками. Но нет — Курт быстро стряхнул с себя наваждение — вокруг была кромешная бесконечная зима. Стоило уже к этому привыкнуть.

— Это точно не могут быть фонари, — скорее убеждая себя, пробормотал Курт в динамик. Эф обернулся к нему и кивнул.

— Скорее, это какой-то еще неизученный эффект, — согласился бензомастер. Но практически тут же все сомнения Курта развеялись: он вляпался непосредственно в этот «неизученный эффект». Мысок ботинка поддел и перевернул самый обычный, допотопный фонарь, которые перестали производить еще в прошлом веке. Стекло треснуло, огонек погас, горячее масло потекло по насту, продавливая в нем желтоватый узор. Вокруг стало на один залитый мягким светом участок меньше. Эф мгновенно оказался рядом, едва не сорвав провода, присел рядом с разбитым фонарем, потрогал масляный след и заметил: — Интересные дела творятся. Курт согласно кивнул, а бензомастер уже волок его куда-то сквозь снег. Провода, натягиваясь, дрожали, и Курту приходилось постоянно придерживать у разъема, чтобы не терять контакт. Эф куда-то очень торопился. Желтый свет постепенно гас, собираясь в жгуче-яркий светлячок где-то далеко впереди, куда уходили провода. Наконец-то Эф остановился, позволив Курту подойти поближе. Бензомастер стоял, возвышаясь над проваливающимся по колено под снег Куртом, держа в обеих руках по охапке фонарей. В одной руке семь, в другой — пять. Все, что удалось собрать на пути. За ними тянулся длинный коридор, будто выстеленный белоснежным полотном. А впереди и по бокам — все равно мягкий буран, наполненный желтоватыми отблесками. Снег начал утихать, обнажая островки заметенных фонариков. Свет угасал вместе с непогодой. Курт практически ничего не видел, несмотря на улегшийся буран. В каком направлении машина — непонятно. Но Эф видел все куда лучше его. Он резко рванул с места, отшвырнув фонари и вырвав провода, темной фигурой исчезая в белом мареве. Курту не осталось ничего другого, кроме как бежать следом, чувствуя, как с каждым движением все хуже сгибается комбинезон, постепенно охватываемый холодом. Но до машины он все-таки добрался, благо, она оказалась не очень далеко. То, что Курт увидел дальше, не подвергалось никакому пониманию. Грегор, видимо, все-таки вылез из машины. Не мог не вылезти именно потому что старший брат просил его этого не делать. Эф был поблизости — осторожно, крадучись, подходил к нему, протягивая руку. Но с другой стороны за рукав Грега уже держал он. Серый сгусток бурана, отдаленно напоминающий человеческую фигуру и похожий на полный антипод Эфа. Изморозь бежала вверх по рукаву грегоровой парки, добралась до капюшона и схватилась за лицо, которое мигом посерело и пошло мелкими трещинками, как весенний лед. Курт с трудом перенес вес на другую ногу и снова по колено ушел в снег, проламывая ладонями наст. Все, что ему осталось — это наблюдать, как вытянутая аномалия медленно поглотила его брата, несмотря на то что бензомастер, в одно мгновение оказавшись рядом, тянул его за другую руку на себя. Куртку быстро схватило льдом, рукав хрустнул и вывернулся под углом. Рука Грега осталась у Эфа, в то время как сам он начал заваливаться вперед, пока не зарылся лицом в снег. Серое существо зарябило, плеснуло на мастера и распалось, слившись со снегом. Эф осторожно положил руку на снег и подошел Курту, помогая ему выбраться из снежной западни и встать на ноги. Только выпрямившись, несмотря на потрясение, несмотря на острые кристаллики, слепливающие ресницы, на бьющееся где-то в горле сердце, Курт заметил, что бензомастер стал непропорционально ниже ростом — на голову, а то и на две. Просто вжался в землю, раздавшись при этом в плечах. — Что это было, — с трудом разлепив губы, без эмоций поинтересовался Курт. Ледяной воздух резал горло. — Серые, — со вздохом ответил Эф. Голос у него тоже изменился, хоть и не утратил знакомых интонаций. — Поедем. Нам нужно отвезти его домой. — Домой, — угрюмо повторил Курт, цепляя к плечу провода и чувствуя, как медленно начинает нагреваться костюм, и как с тихим хрустом отваливается наледь.

? Его не должно было быть здесь, — смог выдавить Курт, когда на лице Ганса выступила кровь. — Психопат, — огрызнулся Ганс и рухнул в свое кресло, прижимая ладонь к носу и запрокидывая голову. Из-за этого голос его звучал глухо и раздраженно. — Если бы он не захотел, его бы здесь и не было. Я силой никого не тащил. — Да ладно! — снова вспылил Курт. Ганс поспешно откатился вместе со стулом к окну. — Клянусь тебе. Я связался с теми, с кем смог. Предложил вернуться. Те, кто захотели, приехали. — Зачем они тебе? — с трудом сжав ладонь в кулак, Курт потер лоб.

Болели отогревающиеся пальцы. Саднили сбитые о морду Ганса костяшки пальцев. В висках пульсировала настырная головная боль. Грегора больше не было, и хорошо, что матери об этом сообщать не нужно было. — Они сами захотели вернуться, — с нажимом повторил Ганс. — Грег никогда не хотел вернуться! — Много ты знаешь о своем брате… Курт подпер голову кулаками. По всему выходило, что Ганс прав. И, что самое поганое (хотя что может быть хуже того, что он прав?), возможности узнать Грегора больше не предоставится. — Что ты им предложил? Пообещал? Ганс выразительно шмыгнул носом, потер окровавленную руку о брючину и гордо, с отголоском надменности, произнес: — Безопасность. — Я сейчас сломаю тебе руку, — спокойно пообещал Курт, не переставая рассматривать мыски своих ботинок. На одном пятном расползлось масло, оба были мокрыми и грязными. Грязные следы оставались за ним по всему университетскому коридору. Особенно он наследил здесь, в ректорском кабинете. — Я серьезно, — Ганс, видимо, решил не воспринимать всерьез угрозы. — То, над чем мы сейчас работаем — это хороший аргумент, чтобы вернуться. Тем, кому хочется жить. — Ну, показывай, — Курт поднялся с гостевого кресла, потянулся. По Грегу он будет убиваться тогда, когда будет вместе с парочкой студентов ковыряться в промерзшей земле, выкапывая могилу. Ведь все это должно иметь хоть какой-то смысл. Ганс вывел его через дверь в лабораторию, распугав аспирантов, распивающих чай с аквавитом, и дальше, в коридор, совмещающий два помещения. Они вошли в полутемный пустой зал, в углу которого, занимая пространство от пола до потолка, матово блестел аквариум.

Вокруг стояли спящие моноблоки на загрузке, таинственно перемигивающиеся красно-синими огоньками. Курт огляделся, а Ганс кивнул ему на аквариум, показывая, куда подойти. На дне аквариума лежал небольшой сугроб. — Что это такое? Ганс протянул руку и костяшками пальцев стукнул по стеклу. Сугроб дрогнул, взметнулся и бросился на прозрачную стену. Спустя мгновение Курт, едва сдержавшийся, чтобы не отпрыгнуть, увидел, как к стеклу прижимается существо, похожее на небольшой буран, ограниченный пределами человеческой фигуры. — Что это, мать твою, такое?! — Серый, — отозвался Ганс и отшагнул раньше, чем Курт успел снова заехать ему по лицу. — И что это такое на самом деле — мы еще не знаем. Но они убивают наших людей. — И где твоя чертова безопасность? То, что у вас в банке сидит эта тварь — это безопасность?! Да пошел ты к черту! Курт, развернувшись, направился к выходу. Сердце все еще билось где-то у горла — у Серого были очень внимательные льдистые глаза.

Как будто он его запомнил.

На следующий день Ганс позвонил и попросил прийти к полудню на поле за университетом. Там, где они играли в баскетбол много лет назад. Сначала Курт огрызнулся, да и не собирался никуда идти, а потом все-таки решился. Раздражение прошло, Грега было уже не вернуть, а его тело, насквозь промороженное, пока что терпело и не разлагалось. Так что Курт, сбросив вызов, сначала принял душ, выпил кофе, перебросился с Эфом парой подбадривающе-недружелюбных реплик, после чего начал собираться. От разговора с Гансом мир не рухнет, а может, наоборот, что-то прояснится. Ну а на самый крайний случай можно еще раз начистить ему рыло. Ибо какого черта вообще происходит кругом. Но когда Курт подъехал к Университету и воткнул джип в сугроб, он быстро понял, что что-то здесь не так. По крайней мере десяток машин стояло у главного входа, а расчищенная и утоптанная дорожка шла в обход главного корпуса. К спортивному полю. Человеческий гомон тоже был слышен, и чем ближе подходил Курт, то и дело оглядываясь на неслышно семенящего следом бензомастера, тем отчетливее слышал голоса. Когда он вклинился в толпу, пытаясь пробраться к эпицентру столпотворения, на них то и дело оборачивались. Бензомастеров не так уж часто таскали с собой просто так, как домашнего питомца. Даже когда они были животными. Как оказалось, у толпы нет центра. Люди рассеялись по всему полю, переговаривались, шумно что-то обсуждали. Ганса нигде не было видно, зато Ганс изловил Хельги, укутанную в длинный вязаный шарф и модный лет пять назад ярко-красный пуховик. Жители города могли одеваться так, как их душе будет угодно. Ну, или в то, что удастся достать. — Где этот? — Курт неопределенно махнул головой в сторону здания Университета. Хельги его отлично поняла и неуверенно промекала: — Скоро подойдет, — и рванулась, чтобы уйти. — А что здесь происходит? — Курт сильнее сжал пальцы на рукаве пуховика. Хельги еще раз нервно дернулась. — Скоро все будет. Отпусти! Наконец-то вырвалась и умчалась сквозь людской поток. — Ну и что за хрень это сейчас была? — поинтересовался Курт, оглядываясь через плечо на Эфа. Тот пожал плечами. Он стоял посреди пустого от людей пятачка поля. Стоящие вокруг неотрывно наблюдали за диковинным бензомастером, что отчего-то страшно злило Курта. Злость на Ганса накладывалась на злость на окружающих людей, хотелось рвать и метать. Будто почувствовав его раздражение, Эф подошел поближе и показал на допотопные часы на башенке главного корпуса. Те со скрипом, но шли. Минутная стрелка вот-вот должна была прижаться к римской цифре двенадцать. — Ну и что? — устало поинтересовался Курт. — Они сильно отстают, уже половина первого. — То, что видят сотни людей — истина, — непонятно отозвался Эф, заставив Курта в задумчивости пошевелить бровями, пытаясь вспомнить, от кого и когда он уже слышал эту фразу. Вспомнить никак не получилось, зато часы глухо пробили двенадцать. Звук прошел по полю, отраженный от снега и от тел людей, дрожа и вибрируя. Сначала ничего не случилось. По вдруг замершей толпе прошел ропоток неодобрения, а потом кто-то один, самый глазастый, вскрикнул и ткнул пальцем в сторону заснеженного пригородного поля, за которым зыбкой волной тянулась линия горизонта. Эта линия, похожая за ниточку заката — только насыщенно синего заката, — приблизилась и начала расширяться. Прошла по небу над головами людей, заискрила и разбилась о шпиль Университета, обтекла его и пошла дальше. Серое небо затягивало искристым синим куполом. Курт, с открытым ртом, как и все вокруг, смотрел на это светопреставление. Где-то над городом купол сомкнулся, еще раз заискрил… и распался. Вниз посыпались искорки, легко покалывая лица людей. Купола снова не стало. Тишина, повисшая над полем, некоторое время была гробовой. — Ну, дела, — пробормотал себе под нос Курт. — Ганса сегодня все-таки побьют.

– Дай одежду. Курт сунул щетку за щеку, сгреб в охапку одежду с пола и сунул ее под одеяло. Цепкая рука тут же утащила все шмотье вглубь кокона. — Спасибо. — Ага, — Курт вернулся в ванную, чтобы закончить чистку зубов. Ольга появилась в дверном проеме спустя пять минут. Ей приходилось придерживать брюки Курта, чтобы они не спадали, а футболка висела мешком. — Это была твоя одежда, кот. — А ты не конкретизировала, чью одежду тебе дать. Переоденься и надень носки, а то пол холодный, — и Курт безапелляционно задрал голову, продолжая бриться. С тех пор, как Ганс со товарищи пытались поднять над городом купол, прошло три недели. За это время в городе четырежды появлялись Серые — один раз Курт даже встретился с тварью лично, но Эф навалился на руль, и раньше, чем джип выбрался из сугроба, сгусток снега пропал. В самом городе похолодало на пару градусов. И в квартире Курта завелась Ольга — шумная аспирантка Ганса. Эф ее не очень жаловал. Впрочем, в последнее время он вообще никого не жаловал, хотя и до тех пор не отличался особенным дружелюбием. Если бы раньше кто сказал Курту, что его бензомастер будет отличаться сварливым нравом, он бы долго смеялся. Сейчас уже стало совершенно не смешно. Эф ругался и постоянно злился, а еще взял за моду уходить в лабораторию к Гансу. Подумать только, одиноко топающий по улице мастер не вызывал ни у кого каких-либо эмоций. Ну, подумаешь, идет. Мало ли куда его послал хозяин. А о том, что у кого-то из живущих в квартире Курта не все дома, догадывались уже не только ближайшие соседи, но и вся округа. Ольга, например, очень любила громко и с чувством выяснять отношения. Курта при этом никогда не было слышно, но спустя полчаса Ольга вдруг резко затыкалась, а после выходила из дома, пряча покрасневшее лицо в снуде. И все равно возвращалась, хотя громогласно обещала никогда этого не делать. И все равно Курта не было слышно. Он упрямо и не очень радостно тащился сначала в Университет, чтобы забрать оттуда Эфа, а после ехал в Патруль. Серых они больше не встречали, ну, чтоб массово или снова попасть на фонарную аллею — такого не было. Но после неудачи с куполом, на который просто не хватило вырабатываемой городом энергии, Серые зачастили к домам. Иногда, даже в бесснежные ночи, некоторые окна наглухо залепляло снегом. От этого становилось как-то не по себе. Сам Курт трижды за лето отскребал от окон наледь и снежные комья — Серые его как-то особенно любили. Ну, а Курт искренне любил их в ответ.