Чтение онлайн

Бес наелся, и Марев, заварив себе чай, посадил крысу на плечо. Тот тут же начал обнюхивать ухо, щекоча усами. Каран тихо рассмеялся, и в этот момент вошел Дерек.

Куинси проснулся от боли в шее. С трудом разогнувшись, он застонал. Проклятье, он и забыл, какого это спать не в кровати. Последние дела были явно слишком спокойными и позволяли отоспаться, как положено.

Открыв глаза, Дерек нахмурился, Карана на кровати не было, хотя судя по скрученной простыне, сбитым подушкам и кучке, похожей на одеяло, он проспал всю ночь. Потянувшись и услышав хруст позвонков, Куинси направился на кухню, откуда раздавался голос. Войдя, он замер.

Каран тихо смеялся, склонив голову к плечу, казалось, он к чему-то прислушивался, но когда он повернулся, Дерек отпрыгнул в коридор.

На плече Мараева сидел самый большой страх Куинси. Он панически боялся крыс.

– Ты чего?
– удивился Каран, — заходи, я тебя с Бесом познакомлю.

– Убери, — нервно произнес Дерек, — убери крысу.

– Ты что, Беса боишься?
– удивился Мараев, — ты не бойся, он милый.

– Пожалуйста, убери, — повторил Куинси, с расширившимися от ужаса глазами смотря на черное создание, вставшее на задние лапки на плече Карана.

Бес чуть спустился, приподнимая и опуская голову, принюхиваясь к незнакомцу, а затем как-то весь подобрался.

Каран успел поймать свое питомца в прыжке. Дерек впечатался спиной в стену и съехал на пол, как только крыса дернулась в его сторону. (п. а: Моя крыса прыгала на два метра в длину.)

– Успокойся, я Беса в клетку сейчас суну, поднимайся.

Куинси замотал головой, не сводя взгляд с крысы в руках парня. Сердце бухало где-то в горле, мешая нормально дышать, а руки немели.

Каран посадил Беса в клетку и прикрыл её покрывалом. После этого осторожно приблизился к Дереку и присел рядом с ним.

– Успокойся, мой питомец в клетке, случайно он оттуда не выберется. Бес не кусается и очень любит, когда его гладят и чешут между ушками. Обожает бегать с одного плеча на другое и обратно. Обнюхивает уши и все в пределах своей досягаемости. Ты ему очень понравился, и он собирался прыгнуть на тебя и обнюхать, как следует.

– Не подпускай его ко мне, — клацнул зубами Куинси, — у меня земмифобия.

– Ну как можно бояться такой прелести, как Бесенок?
– возмутился Мараев, — я же его периодически по квартире выпускаю побегать, как ты спать в кресле будешь. Мышеловками обложишься?

– Я лучше к себе перееду, — мелко задрожал Дерек, — стыдно их бояться, но ничего с собой поделать не могу. У меня как-то задание было, ещё в начале работы в отделе, а меня в заложники взяли и сунули в подвал. Там привязали к стулу и чем-то полили, крысы перли со всех сторон, а я их даже отогнать не мог. Пищали, ползали друг через друга, карабкались по мне.

Каран вздохнул и притянул к себе полицейского. В чем-то он мог его понять, будучи ещё ребенком, его окружила стая волков. Голодных и дико злых. Оставался один патрон, и Мараев выстрелил в воздух. Звери ненадолго отпрянули, а затем кинулись все разом. Выстрел услышали и успели вовремя, а его мелкое тело с множественными рваными ранами доставили в лазарет. Врачи не верили, что он выживет, но он смог выкарабкаться. Несколько старых шрамов ещё белели на левом плече и правом бедре.

Куинси медленно успокоился и покраснел от стыда. Вот черт, надо же было так признаться в столь глупом страхе.

– Могу понять, — спокойно произнес Каран, неосознанно поглаживая Дерека по волосам, — в детстве меня чуть не загрызли волки, и с тех пор я их боюсь до дрожи в коленях. Тебя же чуть крысы не пожрали, это нормальный психологический фактор защиты организма.

– Ты что, курс психологов заканчивал? — фыркнул Куинси, отстраняясь от Мараева.

– Чтобы что-то написать, надо вначале изучить. Я когда-то попытался создать масштабный проект, ну или, проще говоря, книгу. Перелопатил кучу информации, исписал тонны бумаги, но, в конце концов, бросил это занятие. Мне легче писать что-то маленькое и простое в понимании.

– Лучше бы любовные романы писал.

– Та книга, которую я пытался написать, была о славянских богах, и крови там было море, на каждой странице фигурировал чей-то труп. Ну не могу я писать розовые сопли, тошнить начинает уже на второй строке.

Парни поднялись, и Дерек, нехотя, зашел в кухню, сев на стул, который был ближе всего к двери.

– Успокойся. Бес из клетки выбраться не сможет, там тугой замок. Кофе или чай?

– Кофе, — зябко поежился Куинси, — у тебя что, окна открыты?

– Кондиционер на полную фурычит. Очень люблю прохладу.

– Тут скорее холод, чем прохлада.

– Зато когда в кровать забираешься и заворачиваешься в теплое одеяло, хорошо до невозможности.

– То-то ты крутишься так, что у тебя все постельное белье на полу.

– Что поделать, никогда не мог спать спокойно. Одна моя девушка со мной порвала, потому что я во сне её пнул так, что она с кровати слетела. Попыталась меня разбудить, а я не проснулся, она мне по шее надавала для острастки и ушла.

– Вау, — рассмеялся Дерек, — тебе надо предупреждать своих девушек об опасности сна с тобой.

– Ну, сейчас предупреждать не кого, да и не особо хочется приглашать к себе, а сам я не выхожу. Тем более где-то бегать, дарить цветы, делать комплименты и выслушивать лепет о тряпках нет никакого желания.

– Ну, не знаю, я недавно расстался со своей девушкой. Мы даже вместе жили больше двух лет, — Дерек пожал плечами, — потом она в один прекрасный день заявила, что больше не может со мной жить и, собрав вещи, ушла.

– Из-за чего? — удивленно приподнял брови Каран.

– А кто знает. Мы даже не ссорились. Ускакала куда-то, и все.

– Ну, может, нашла другого. Мозг женщины мужчине не понять.

Мараев поставил перед Куинси чашку с кофе и сел напротив с огромной… бульонницей чая.

– На сколько эта кружечка? На три литра?

– Нет, всего 0,7. Я за вечер таких могу штук восемь выпить.

– И лечь спать, — заломил брови Дерек, — блин, смотреть страшно. Куда в тебя влезает.

– Скажи «спасибо», что не видел меня в студенческом возрасте. Пьянки были знатные, и с моей особенностью выпивать огромное количество жидкого, а так же русское происхождение… Выпивки часто не хватало.