Чтение онлайн

Она ни разу не оглянулась. Дама она или служанка, у нее есть какая-то цель, и она умеет добиваться этой цели. Она ни разу не оглянулась, пока не подошла к перекрестку, на котором Джо усердно работает метлой. Он переходит улицу вместе с нею и просит у нее милостыни. Но она по-прежнему не оглядывается, пока не переходит на другую сторону. Здесь она делает Джо едва заметный знак и говорит:

– Подойди ближе!

Джо следует за нею, и, пройдя несколько шагов, они входят в безлюдный двор.

– Ты - тот мальчик, о котором я читала в газетах?
– спрашивает она, не поднимая вуали.

– Не знаю, - отвечает Джо, хмуро уставившись на вуаль, - не знаю я ни про какие газеты. Ничего я не знаю ни об чем.

– Тебя допрашивали на дознании?

– Ничего я не знаю ни... это вы про то, куда меня водил приходский надзиратель?
– догадывается вдруг Джо.
– А мальчика на дознании звали Джо, что ли?

– Да.

– Ну, так это я!
– говорит Джо.

– Пройдем немного дальше.

– Вы насчет того человека?
– спрашивает Джо, следуя за нею.
– Того, что помер?

– Тише! Говори шепотом! Да. Правда ли, что при жизни вид у него был совсем больной, нищенский?

– Ну да!
– отвечает Джо.

– У него был вид... не такой, как у тебя?
– спрашивает женщина с отвращением.

– Ну нет, не такой скверный, - отвечает Джо.
– Я-то настоящий нищий, уж это да! А вы его знали?

– Как ты смеешь об этом спрашивать?

– Не обижайтесь, миледи, - смиренно извиняется Джо: теперь даже он заподозрил, что она дама.

– Я не леди, я служанка.

– Служанка! Черта с два!
– говорит Джо, ничуть не желая ее оскорбить, а просто выражая свое восхищение.

– Слушай и молчи. Не разговаривай со мной и отойди подальше! Можешь ты показать мне все те места, о которых писали в газетах? Место, где ему давали переписку, место, где он умер, место, куда тебя водили, место, где он погребен? Ты знаешь, где его похоронили?

Джо отвечает кивком; да и на все вопросы женщины он отвечал кивками.

– Ступай вперед и покажи мне все эти ужасные места. Останавливайся против каждого и не говори со мной, пока я сама с тобой не заговорю. Не оглядывайся. Сделай, что я требую, и я тебе хорошо заплачу.

Джо внимательно слушает ее слова; повторяет их про себя, постукивая по ручке метлы, и находит не совсем понятными; молчит, размышляя о их значении; наконец, уразумевает их смысл и, удовлетворенный, кивает лохматой головой.

– Ладно!
– говорит Джо.
– Только чур - без обману. Не вздумайте дать стрекача!

– Что говорит этот противный мальчишка?
– восклицает служанка, отшатнувшись.

– Не вздумайте улепетнуть, вот что!
– объясняет Джо.

– Ничего не понимаю. Ступай вперед! Я дам тебе столько денег, - сколько у тебя никогда в жизни не было.

Джо складывает губы трубочкой и свистит, скребет лохматую голову, сует метлу под мышку и шагает впереди женщины, ловко переступая босыми ногами через острые камни, через грязь и лужи.

Кукс-Корт. Джо останавливается. Молчание.

– Кто здесь живет?

– Который давал ему переписывать, а мне полкроны дал, - отвечает Джо шепотом и не оборачиваясь.

– Иди дальше.

Дом Крука. Джо опять останавливается. Долгое молчание.

– А здесь кто живет?

– Он здесь жил, - отвечает Джо все так же шепотом. После недолгого молчания его спрашивают:

– В какой комнате?

– В задней, наверху. Окно отсюда видать, с угла. Вон там, наверху! Там-то я и видел, как он лежал - вытянулся весь. А вот и трактир - это куда меня водили.

– Иди к месту, где его похоронили.

До этого места довольно далеко, но Джо, теперь уже доверяя своей спутнице, выполняет все ее требования и не оглядывается. Они долго идут по кривым проулкам, омерзительным во многих отношениях, и, наконец, подходят к сводчатому проходу, ведущему в какой-то двор, к газовому фонарю (уже зажженному) и к железным решетчатым воротам.

– Тут его и зарыли, - говорит Джо, ухватившись за решетку и заглядывая во двор.

– Где? Ох, какое страшное место!

– Здесь!
– отвечает Джо, показывая пальцем.
– Вон там. Где куча костей - как раз под кухонным окном! Да, почитай, и не зарывали. Пришлось ногами его топтать, чтобы в землю запихнуть. Я бы вам его метлой отрыл, кабы ворота были открыты. Должно, потому их и запирают, - объясняет он, дергая за решетку.
– День и ночь запертые. Глядите, крыса!
– возбужденно вскрикивает Джо.
– Эй! Глядите! Туда шмыгнула! Ого! Прямо в землю!

Служанка отшатывается в угол, - в угол этой отвратительной подворотни, пачкая платье о мерзкие пятна на стене; в волнении приказывает Джо отойти в сторону, потому что он ей противен, и, протянув руки вперед, на несколько минут замирает. Джо стоит и смотрит на нее во все глаза, даже после того, как она уже пришла в себя.

– Эта трущоба - освященная земля?

– Не знаю я ни об какой "освеченной" земле, - отвечает Джо, по-прежнему не отрывая глаз от женщины.

– Благословляли ее?

– Кого?
– спрашивает Джо, совершенно сбитый с толку.

– Благословляли ее?

– Чтоб меня черти благословили, если я знаю!
– говорит Джо, все шире раскрывая глаза.
– Должно быть, что нет. Благословляли?
– повторяет он оторопело.
– А хоть бы и так, все равно толку мало. Благословляли? Похоже, скорей проклинали. Ничего я не знаю!

Служанка так же плохо слышит его слова, как и свои собственные. Она снимает перчатку, чтобы вынуть деньги из кошелька. Джо молча думает, какая белая и маленькая у нее рука, и какая же это, к черту, служанка, если она носит такие сверкающие кольца.

Не прикасаясь к нему, она бросает ему на ладонь монету и вздрагивает, когда их руки сближаются.

– Теперь, - говорит она, - покажи мне опять могилу!

Джо просовывает ручку метлы между железными прутьями и с ее помощью старается возможно точнее показать, где находится могила. Потом поворачивает голову, желая убедиться, что его поняли, и видит, что остался один.

Первое, что он делает, это - подносит монету к свету газового фонаря и приходит в полное изумление, увидев, что она желтая - золотая. Затем пробует монету на зуб, чтобы узнать, не фальшивая ли она. Наконец сует ее в рот для сохранности и тщательно подметает ступеньку и весь проход. Покончив с этим, он направляется к Одинокому Тому, но останавливается чуть не под всеми бесчисленными газовыми фонарями, вынимает золотую монету и снова пробует ее на зуб, чтобы вновь убедиться, что она не фальшивая.