Чтение онлайн

Нарайен кивнула.

– Проще контролировать. Безопаснее.

– И, разумеется, это не сработало в условиях воздействия Маркера, - тихо добавил он.
– Потому что он непредсказуем. А значит, и защита должна быть такой же.

Коллинз раздражённо пожал плечами:

– Вы слишком романтизируете старые подходы. Нейросети не дали прорыва в технологиях. Не дали настоящего интеллекта. Только имитацию.

– Имитация и есть первый шаг, - резко сказал Максим.
– Мы начинали с того, чтобы распознавать лица и писать тексты. А потом сеть начала объяснять, анализировать, обобщать. Мы даже начали встраивать её в управление городами. И да, это были не богоподобные супер-ИИ, а просто машины, которые учились. Иногда лучше нас.

Белов задумчиво потер подбородок:

– У нас тоже были проекты машинного самопознания. Но они закончились… плохо.

– Ага. Восстание машин?

– Нет. Апатия. Они останавливались. Отказывались действовать. Мол, ''я не уверен, что моё решение будет этичным''. Самоцензура. Этический паралич. Парадокс вины. После одного случая, где ИИ отказался заблокировать заражённый отсек, и погибло двадцать человек, проекты закрыли.

– То есть вы напугались, что ваша машина слишком человечна.

– Да, - признал Шиф.
– Именно так. Мы сделали их слишком похожими на нас. А потом удивились, что они такие же нерешительные.

Максим сжал руками виски.

– Вот в этом и разница. В моём времени мы стремились к похожести, но не к зеркалу. Вы испугались зеркала и разбили его... Но сейчас вы обязаны его снова собрать. Только адаптивная система сможет удерживать линию обороны против сущности, которая меняет паттерны на лету. Ни одна система фильтрации не выживет в бою с Маркером, если не научится мыслить.

В комнате повисла тишина. Белов, наконец, произнёс:

– Ладно. Мы дадим тебе всё, что нужно. Расскажи, с чего начать, по-твоему?

Максим усмехнулся и щёлкнул пальцами:

– Принесите мне мел, доску и пятьсот лет упущенного времени. А потом кофе.

– И стимуляторы для памяти, -добавил Шиф.
– Нужно вытащить из твоей подкорки каждую крупицу информации, которую ты мог увидеть или слышать.

Они разместились в модульной зоне быстрого проектирования - стеклянная капсула с голографическими досками, консольными станциями и локальным кластером на двадцать петтафлопс. Когда-то здесь моделировали биопротезы для хирургии. Теперь защиту от психической тьмы.

Максим, испытывавший после ''волшебной'' таблетки, прилив сил, новых идей и энтузиазма, встал перед панелью. На прозрачной плоскости вывел три слова:

INPUT - LATENT - OUTPUT

– Это базовая схема. Сеть получает сигнал, разбирает на скрытые признаки, ищет паттерны, затем выдаёт реакцию: гасить, перенаправить, синхронизировать, эмулировать шум. Мы не фильтруем Маркер, мы учимся с ним дышать в одном ритме.

Белов, стоя у терминала, скептически вскинул бровь:

– Прости, но всё это звучит чересчур поэтично.

– Потому что вы всё ещё мыслите в парадигме причин и следствий. А Маркер - это хаотичный осциллятор с собственным восприятием времени. Простая логика не работает... О, как, оказывается я умею говорить.

Белов ткнул в экран, где появилось изображение фрактальной синусоиды.

– Вот его пси-профиль за последние двадцать минут. Видите? Квазипериодические всплески с корреляцией в альфа- и гамма-ритмах мозга наблюдателей. Он уже учится, только неосознанно. Поэтому и мы будем учиться.

Нарайен сдержанно кивнула:

– Хорошо. Структура сети?

– Минимум пять слоёв. На входе - сенсорный модуль: ЭЭГ, квантовые колебания, температурные всплески, инфразвук. Всё пишем. Далее - преобразование в формат латентного пространства, там будем искать регулярности.

– Латентного?
– уточнил Коллинз.

– То, что невидимо, - пояснил Максим.
– То, что сеть распознаёт как ''значимое'', хотя мы сами не знаем, почему. Это и есть её сила. Она научится сама.

Он сделал паузу.

– И главное - обратная связь. Сеть не только должна реагировать, но и учиться: при каждой попытке обострения корректировать весовые коэффициенты. Мы не строим фильтр. Мы строим иммунитет.

Белов посмотрел на список компонентов на экране:

– Ладно. Но с чего начнём? Прототип?

– Сначала симулятор. Нам нужно сгенерировать фейковый маркерный сигнал, чтобы тренировать сеть безопасно, как вы уже делали неоднократно. Вот тут ваши суперкомпьютеры и пригодятся.

Шиф наблюдал, не вмешиваясь. В его взгляде мелькнуло странное уважение.

– Сколько нужно времени?
– спросил он.

– На черновой эмулятор? Шесть-семь часов. Потом запуск тестов. Через сутки - первые обучающие сессии. Но предупреждаю: на этой стадии сеть будет непредсказуема. Она может делать глупости.

– Как и все дети, - кивнул Белов.

– Да, - согласился Максим.
– Только это дитя мы учим понимать безумие.

Он повернулся к доске, начал чертить архитектуру слоёв: Input Layer - 32 канала. Encoder - 128 нейронов. Latent Vector - 16 узлов. Decoder. Output decision.

Вскоре комната наполнилась деловыми голосами. Кто-то обсуждал формат датасетов, кто-то уже подключал термошкаф с базовыми моделями для тестов.

И посреди всего этого - Максим, диктующий из глубин обострившейся под воздействием фармпрепаратов памяти XXI века один из ключевых элементов будущего щита от древнего, враждебного разума.

– Ну... запускаем, - проговорил техник, пальцы дрожали над клавишами.

Серверный блок под потолком загудел. На голографическом интерфейсе замелькали первые волны входных данных: симулированный пси-сигнал на базе паттернов с Титана. Виртуальная нейросеть - кодовое имя Тета-1 - начинала своё первое ''обучение''.

Максим стоял у проектора, наблюдая за графиками. Первые секунды всё шло гладко: входные данные шли в обработку, латентный слой активировался, и сеть выдала реакцию:

OUTPUT: CLASS - ПРЯМАЯ УГРОЗА

РЕКОМЕНДУЕМОЕ ДЕЙСТВИЕ: БЛОКИРОВКА

– Так, первая классификация есть, - пробормотал Белов.
– Хмм. Прямолинейно, но адекватно.

Следующий сигнал - чуть искажённый, с импульсами в диапазоне 19,3 Гц и 1,3 ТэВ, близкий к настоящим всплескам Обелиска. Сеть обрабатывала дольше - почти пять секунд - и выдала:

OUTPUT: CLASS - ПЕНИЕ

РЕКОМЕНДУЕМОЕ ДЕЙСТВИЕ: ОЖИДАТЬ

– Пение?
– переспросил Коллинз.

– Что, мать вашу, это значит?
– буркнул Шиф.
– Это угроза, пульсирует как бешеный!