Чтение онлайн

– Большинство согласилось с тем, что ваше воображение шире и технический уровень выше, чем у любого ныне живущего человека. Вы думаете и принимаете решения очень быстро – иногда даже слишком. Так что если кто и может справиться с этой задачей, то это вы. Когда они поняли, что на карту поставлены их жизни и жизни их родственников, они захотели, чтобы мы нашли вас.

– А что с двумя другими?

– Один из них согласился на работу. Он полетит на одном корабле, а вы на другом.

– А последний кандидат?

Фаулер взглянул на Ларсона, выражение лица которого было настолько вялым, что складывалось впечатление, будто бы ему только что сделали лоботомию.

– Он не смог адекватно воспринять предлагаемую информацию.

– Неудивительно. С большинством людей будет то же самое, если не хуже.

Теперь уже я взглянул на Ларсона. Он олицетворял собой то, что случится с человечеством, когда оно услышит срочный выпуск новостей и поймет, через что ему нужно пройти.

– Этот секрет… слишком большой. Его не сохранить.

– Согласен. Поэтому нам надо торопиться.

Вертолет, который увозит нас из Эджфилда, заполнен солдатами. Нет, это не Национальная гвардия, а, похоже, спецназ. Все заняты, никто не моргает и не отводит взгляд, если на них посмотреть. Рад, что они на нашей стороне.

Мы летим на юг, и под рокот вертолетных двигателей я бросаю взгляд на солнце. Никогда не видел его таким – да что там! – на целый мир я всегда смотрел по-другому: жизнь, Солнечная система, Вселенная. Я чувствую, что перешел Рубикон и все уже не будет так, как прежде.

По необъяснимым причинам я хочу только одного: помириться с человеком, который для меня важнее всего – со своим братом.

Я включаю свою гарнитуру и обращаюсь к Фаулеру:

– У меня есть просьба.

Внезапно оборачивается Ларсон, у которого с момента выхода из фургона наконец-то прошли последствия лоботомии, и он вернулся к своему обычному поведению бойцовской собаки.

– У вас нет права на просьбу. Это было условием до…

– В чем дело, Джеймс?

– У меня есть брат. А у него жена и сын.

Фаулер кивает, поднимает глаза и неожиданно произносит:

– А теперь еще и дочь – ей десять месяцев.

– Да. И я хотел бы, чтобы у них было место в обитаемой зоне.

– Невозможно, – тут же рявкает Ларсон.

– Сделаем, – тихо произносит Фаулер.

– Он живет в Атланте.

– Шесть месяцев назад они переехали в пригород Чарльстона, Маунт Плезант, – похоже, директор НАСА помнит досье наизусть.

Я впечатлен.

– И это как раз по пути на мыс Канаверал.

Фаулер медленно кивает, а Ларсон смотрит на меня с ненавистью:

– Да вы, должно быть, шутите!

Я не отвожу взгляд.

– Слушайте, я понимаю, что вы так торопитесь, что даже не взяли и половины вещей из фургона, но дело в том, что сегодня ночью я беру билет в один конец. Мой брат – моя единственная семья, и я хочу их увидеть хотя бы на пару минут. Чтобы извиниться и только.

– Договоритесь обо всем, Ларсон, – перебивает меня Фаулер. – Давайте быстрее, Джеймс. Время – это роскошь, которой у нас нет.

О том, что мы находимся по соседству с домом Алекса, я понял, пока вертолет еще даже не успел приземлиться. Квартал построен недавно, сетка дорог спланирована настолько точно, что используется каждый квадратный дюйм. Все дома выстроены четкими рядами, и у каждого – безукоризненно ухоженный дворик. Все подчинено правилам, ничего неожиданного, кроме, разве что, ожидаемого неожиданного. В этом весь мой брат: порядок, чистота, ожидаемые встречи.

Мы с ним выросли совершенно разными. Каждый добился значительных успехов в своей области, всегда выбирая обособленный путь просто потому, чтобы противопоставить себя другому.

Я с восхищением смотрю, как огромный вертолет садится на идеально подстриженный газон. Похоже, на собрании жильцов этому будет посвящено отдельное обсуждение.

Последний раз я видел Алекса еще до суда. У самой двери его дома на меня накатывает волна нервного напряжения, поэтому я деликатно стучу в дверь вместо того, чтобы звонить. Разбудить десятимесячного ребенка – не самый лучший вариант для начала такого краткосрочного воссоединения.

Его жена Эбби открывает дверь, даже не посмотрев предварительно в глазок. Я рад, но похоже на то, что у них в районе так принято. В любом случае меня она видеть не рада. Улыбку смыло с ее лица, и она даже чуть не выронила из рук ребенка, который, судя по всему, понял, что что-то не так, и начал ерзать.

– Что ты тут делаешь? Подожди, это твой вертолет? Ты в своем уме?! Ты что, сбежал? Я звоню в…

– Меня освободили, Эбби. По…эм… программе освобождения из-под стражи за выполнение работы.

Она стоит, оцепенев.

– И да, это и правда мой вертолет. Прости за испорченную лужайку, но у меня отобрали права, когда меня закрыли. Я имею в виду, кому сейчас вообще нужны машины…

– Что тебе нужно, Джеймс? Зачем ты приехал?

Прежде чем я успеваю ответить, по лестнице с грохотом спускается мальчик лет шести и двое его друзей. Уже на полпути он кричит:

– Мам, можно я пойду к Нэтану? – И, предвидя отказ, добавляет: – Пожаааалуйста!

В тот же момент он замирает, увидев меня, и как будто пытается вспомнить мое лицо, но потом мы оба широко улыбаемся.

– Дядя Джеймс!

– Привет, тигр.

– Папа сказал, что ты в тюрьме.

– Я был там, но сбежал, чтобы увидеться с тобой.

– Серьезно? – спрашивает он, выпучив глаза.

– Нет.

Наконец Эбби поворачивается к нему и указывает рукой на второй этаж.

– Наверх, Джек. Сейчас же.

– Мам…

– Я не шучу – прямо сейчас.

И потом говорит, снова повернувшись ко мне:

– Не приходи сюда. – После чего пытается закрыть дверь, но я успеваю подставить ногу в проем.

– Я хочу его увидеть. Мне это нужно, Эбби. Я хочу просто поговорить.

– А ты думаешь, он хочет говорить с тобой? Ты думаешь, что можешь сказать что-то, чтобы все исправить? Ты хоть знаешь, что ты с ним сделал? Вообще догадываешься?

– Послушай, он не обязан говорить со мной – пусть просто… выслушает. Я хочу… мне нужно кое-что ему сказать.

Она дергает головой, и злость в голосе сменяется раздраженностью.

– Его нет дома.

– А где он?

– Работает.

– В городе?