Чтение онлайн

Итальянка сама не заметила, как погрузилась в какое-то задумчиво-полусонное состояние, моментально заставившее ее опустить голову на подушку и закрыть глаза. Какой все-таки ужас! Сальваторе решили извести ее на нет своими экстравагантными выходками. Один постоянно отказывается считаться с ее мнением, второй вообще делает вид, будто ничего не замечает. Чудно, блин! И добавить больше нечего.

— Черт бы вас всех побрал, — злобно буркнула она, поворачиваясь лицом к Стефану. И тут же пожалела об этом, потому что вновь наткнулась на его застекленевший взгляд. — Ты живой вообще? — злорадно спросила она, собираясь в следующую секунду ущипнуть его за щеку.

"Спящий красавец" (а именно его он сейчас напоминал) неожиданно перехватил ее ладонь и прижался губами к запястью, делая чудовищно шумный вдох, точно пытался целиком поглотить весь имеющийся в комнате воздух. Говорить он ничего не собирался, продолжая усиленно вдыхать в себя запах кожи девушки с сочными цветочными нотками.

— Послушай, Стефан, — попробовала вывести его из состояния транса вампирша, терпеливо выждав триста с лишним секунд подобных нюхательных процедур. — Я, конечно, понимаю, что у тебя в голове живет табор тараканов, но всему есть предел. Не мог бы ты перестать слюнявить мне руку?

Мужчина как будто бы нехотя поднял на нее тусклый взор болотного цвета глаз (помнится, еще с утра они были изумрудно-зелеными), а следом крепко прижал ее ладонь к своей щеке, вызвав тем самым на себя очередную порцию негодования итальянки.

— Я тащусь с тебя, подросток, — зло сверкнула она оскаленными зубами. — Обогреватель можно купить в любом магазине бытовой техники, а мне, уж будь добр, позволь уйти. Участвовать в твоем идиотизме я не собираюсь, превращаться в сырую лужицу из жалости и сострадания тоже. Пусти! — яростно попыталась она вырвать руку, но неожиданно натолкнулась на серьезное сопротивление.

Нет, юноша не был грубым, но отпускать ее не спешил по неизвестным для себя причинам. С ней он чувствовал себя в разы лучше, и с каждым мгновением тупая боль в груди становилась чуточку менее болезненной. Но все это происходило лишь в присутствии Франчески, которую стали раздражать эти дурацкие игры в молчанку.

Она предприняла еще несколько попыток избавиться от цепкой хватки мужчины, а потом, к своему огромному удивлению, сдалась. Просто легла рядом, обвила свободной рукой широкую грудь (обычному человеку вряд ли под силу пролежать в такой позе больше двух секунд) и закрыла глаза, что отнюдь не помешало языку чувствовать себя в своей стихии.

— Странный ты, Стефан, — бормотала она себе под нос, вслушиваясь в его неровное дыхание. — Боишься признаться самому себе в очевидных вещах, стараешься спрятаться от действительности и вообще ведешь себя глупо. По мне так если кто-то нравится, гораздо проще прямо об этом сказать, чем издеваться над собой и дальше. Думаешь, оскорбишь блондинку? Лично мне кажется, что ей станет намного легче, когда ты перестанешь пускать по ней слюни-сопли.

Конечно, ей могло и показаться, но вампир издал нечто вроде смешка и сполз чуть ниже, чтобы позволить Фрэнки немного расслабиться, а не держать руку на весу.

— Знаю, что я не лучший вариант собеседника на душевные темы, но все же советую изложить проблему внятно, а там глядишь и помогу чем, — предложила она, искренне надеясь на отказ со стороны младшего Сальваторе. Ей совершенно не импонировала идея выступить в роли психоаналитика, но хотя бы из простой вежливости все же стоило предложить свои услуги. Во всяком случае, другой способ отвлечься она пока испробовать не хотела. Уж слишком правильный представитель сильного пола лежал рядом с ней.

— Ты итак все прекрасно знаешь, — наконец сумел произнести он что-то вслух, не опасаясь выглядеть при этом последним нытиком.

— Но это не мешает тебе мысленно носиться по кругу из "Люблю-должен простить/отпустить-а как дальше жить?", — укорила его вампирша. — Может, пойдем поедим? Видит дьявол, мне станет чуточку легче терпеть тебя на сытый желудок. Возможно, я даже сумею принять участие в твоих высокоморальных сценках о невозможности измены даже в случае расставания.

— Это тут ни при чем, — отмахнулся Стефан от скоропалительных выводов.

— А что при чем? — удивилась девушка. — Уйти ты мне не даешь, кормить не собираешься. Предлагаешь дождаться бабуси с косой? Она конечно милая старушенция и все такое, но я предпочитаю этот мир со всеми его недостатками, нежели тихое местечко у Сатаны под боком, — высказала она свое категоричное "Нет". — Так что либо пошевеливайся, либо прибери потные ручонки до более подходящего момента. Я не привыкла проводить время таким убийственным образом.

Ее едкий тон должен был навести хоть какой-то шорох в сознании младшего вампира, но тот продолжал спокойно лежать (удивительное дело, у него все всегда выходило уж слишком спокойно! Прямо набор условных рефлексов, а не бессмертный), все так же прижимая к заметно потеплевшей щеке ее ладонь, так же наслаждаясь ароматом ее кожи, так же вяло отбиваясь от попыток вывести себя из состояния анабиоза, так же тихо придаваясь воспоминаниям о Елене. Однообразно и тускло — если в двух словах.

— Всевышний Дракула, о бог вампиров! — театрально взмолилась итальянка. — Стефан, хоть иногда издавай гудки, что ли! Мне совершенно непонятно, жив ты вообще или уже нет.

Исходя их всех мироощущений, девушка пришла к выводу о том, что имеет полное право скинуть сейчас Сальваторе с кровати и как следует отпинать, но еще больше ее воодушевила другая перспектива: утереть нос его тошнотворно-правильному внутреннему голосу и показать кое-что из разряда "Новое". На удивление легко высвободив руку, она чуть приподнялась на локтях, чтобы хорошенько всмотреться в лицо затравленного хищника (странное сравнение, но ей оно казалось единственно-верным). За триста лет многому учишься, но в большинстве своем чаще всего теряешь некоторые черты, присущие смертным. К числу последних как раз относится стеснительность, которая итальянке вообще была несвойственна. Она привыкла идти на поводу у желаний, если те, конечно, вписывались в ее понятия о хорошем, и сейчас просто не смогла отказать себе любимой сразу в нескольких вещах: позлить Стефана, удовлетворить странную потребность внутри себя, и, наконец, стереть с красивого лица скорбную печать великомученика.

Нельзя сказать, чтобы юноша не догадался о промелькнувших в ее голове мыслях, и уж подавно понял ее намерения, как только заметил задорный блеск в светло-карих глазах, но отодвинуться или как-то предотвратить поцелуй не смог. Скорее всего, потому что просто не захотел. Легкое касание губ подбородка, за которым последовала довольная улыбка, и через мгновение девушка позволила своей мести взять верх над разумом. Особенно ее порадовала роль Стефана — сначала загнанный зверь, изо всех сил скалящийся при виде ласковой руки, следом голодный тигр, уставший от образа Елены настолько, что позволил себе забыть о ней на долгие полчаса.

Фрэнки быстро пробежалась пальцами по мелким пуговицам на рубашке вампира, резко перетянула его на себя, не отрываясь от чудесных на вкус губ (оставалось лишь наивно верить в то, что подобного рода сравнения в ее голову больше не забредут), сорвала с него рубашку в приступе предосеннего обострения шизофрении, бросила ее за спину и позволила себе расслабиться в океане ощущений. Помнится, она уже говорила, что понимает Елену, и теперь смогла более четко сформулировать ту свою мысль. Она ее не просто понимала, а искренне недоумевала, как среди них двоих можно выбрать кого-то одного. Дамон, конечно, был восхитительным мужчиной и в плане сексуальности оставался признанным лидером на многие века, однако Стефан вряд ли уступал брату по этим нехитрым показателям. Другое дело, что его необходимо было как следует растормошить, дабы добиться столь сногсшибательного эффекта.