Холодов. Операция развод
Шрифт:
На бейдже доктора было написано «Калинина Дарья Викторовна». И ниже «Ортопед». Девушка качнулась к Холодову, собираясь что-то сказать, но он остановил, – позже.
В глазах Калининой мелькнуло удивление. Но уже в следующую секунду она стала такой же отстранённой, как и Борис Александрович, хотя под маской равнодушия я видела пылкое желание решить вопрос сию минуту.
Теперь я уже ревновала, едва сдерживаясь. Понимала, что всё это только в моей голове. Что Холодов ничего ко мне не чувствует, что я ему совершенно безразлична. Но сама хотела его всего и без остатка!
Эта мысль меня потрясла!
И когда Анастасия закатила моё кресло в комнату отдыха, я была сердита. На Калинину, которая явно имела виды на Холодова. И на доктора, который не оказывал мне даже формальных знаков внимания.
Но больше всего, я злилась на себя. Потому что я – замужем! Холодов мне чужой человек, но от одного его слова, он взгляда синих глаз, меня вело так, словно мы были любовниками!
Матвей вскочил на ноги и ринулся ко мне. Я успела выставить правую руку вперёд, чтобы он не снёс меня своим напором. Он успел затормозить, как прямо перед инвалидным креслом.
Муж аккуратно прикоснулся к правому запястью, и я вздрогнула. Матвея это выбесило. Он выпрямился и кинулся к Холодову.
– Ну, наконец-то, вы соизволили со мной встретиться! Что здесь происходит?
Холодов молча протянул руку Анастасии. Она отдала ему планшет с пачкой бумаг.
– Здравствуйте, Матвей Леонидович. Я лечащий врач Рябовой Ксении Сергеевны – Холодов Борис Александрович. В каком качестве вы присутствуете в клинике?
– Что вы имеете в виду? – растерялся Мотя.
– Я уточняю тему, для нашего разговора. С Ксенией Сергеевной, как с пациенткой, мы обсуждаем её здоровье. Она здесь находится на лечении. А вы, Матвей Леонидович, приехали с какой целью?
Рябова перекосило. С ним никто и никогда не разговаривал. Его боялись. Особенно в такие моменты, когда он нёсся, как сорвавшийся с цепи пёс. Все прятались и старались не попадаться на глаза.
Я тоже закрывалась в ванной, если успевала. А вот Холодов даже не шелохнулся. Смотрел твёрдо. Не пытался лебезить или прятаться. А Мотя напирал, пока ещё не понимая, что тут не его территория.
– Я её муж! И требую ответа на свои вопросы!
Матвей выпятил грудь и, шумно дыша и трепеща ноздрями, уставился на Холодова. Во взгляде доктора появилась ирония.
– Это прекрасная новость. Раз за вашу семейную пару. – Врач не дрогнул ни единым мускулом. Напротив, он наливался спокойствием, словно раскалённым свинцом. Становился мощнее, твёрже. – Ваши взаимоотношения с пациенткой меня не касаются. В нашем центре с уважением относятся к личной жизни и сохранению тайны обратившихся за помощью. Поэтому вопросы здоровья мы обсуждаем без посторонних, кем бы они ни были. И, как я понимаю, вы сейчас выступаете в роли сопровождающего и плательщика Ксении Сергеевны? Я могу обсуждать с вами вопросы оплаты и перемещения пациентки в наш центр?
– Именно! Со мной вы не можете, а обязаны обсуждать все её, – муж ткнул в мою сторону пальцем, – вопросы.
Матвей был в бешенстве. Его никто никогда не осаживал. Единственный человек, с которым он становился пай-мальчиком, был Леонид Владимирович Рябов. Вот кто на самом деле владел всем имуществом семьи.
И Мотя это чётко понимал.
Мне стало страшно. Такое неуважительное отношение к врачу могло спровоцировать скандал. Но я и близко не угадала реакцию Холодова. Врач удовлетворённо кивнул и протянул планшет с отпечатанными листами Матвею.
– Хорошо, что есть человек, который решает все вопросы пациентки. – Холодов не дрогнул ни единым мускулом, но все присутствующие чётко поняли, что Матвей был резко понижен до швейцара или носильщика. – Передаю вам документы для оплаты. Сумму необходимо внести на расчётный счёт уже сегодня. Контактная информация для работы с бухгалтерией, на каждом листе в колонтитулах. Свои контакты сообщите бухгалтеру и юристу. Они будут связываться с вами, по мере необходимости.
Конец ознакомительного фрагмента.