Чтение онлайн

— Это что, воспаление легких?

— Да, причем двухстороннее и запущенное.

— Вы можете выписать мне лекарства?

Доктор внимательно посмотрел на Павла.

— Молодой человек, вам следует лечь в стационар.

— Но, доктор…

— Иначе, для вас это может плохо кончиться.

— Доктор, поверьте, мне нельзя ложиться в больницу!

— Я не понимаю вас. С этим не шутят. Если не получить соответствующего лечения, вы можете умереть!

Павел был в полной растерянности. Как же так? Ему нельзя болеть! Ему нужно в Москву!

— Сейчас подойдет медсестра, оформит вас.

— Я не местный и у меня нет паспорта, — тихо произнес Павел с понурившей головой, — паспорт у меня украли в Новосибирске неделю назад. А сам я еду в Москву, куда мне очень нужно попасть.

Доктор молчал, и, казалось, о чем-то думал.

— Я вас оформлю неофициально. Дело в том, что у вас время уже идет на часы. Вас срочно нужно лечить! А отсутствие паспорта… Это не повод, чтобы дать вам умереть.

У Павла на глаза накатились слезы.

— Спасибо доктор! — произнес Павел и полез в рюкзак, — я вас отблагодарю!

— Не надо. Ничего мне не нужно, — решительно возразил врач.

В комнату вошла медсестра.

— Маша, оформи молодого человека в отделение. Это мой племянник, так что, оформляй без лишних формальностей. Поняла?

— Поняла, Владимир Иванович, все сделаю.

Врач ушел, а медсестра Маша села за стол, достала бланки и начала заполнять.

— Фамилия?

— Моя?

— Ну да, ваша. Вы же племянник?

— А как фамилия Владимира Ивановича?

— Носов.

— И моя фамилия Носов. Павел Николаевич Носов.

Медсестра посмотрела на Павла и улыбнулась.

— Повезло тебе, что попал на дежурство Владимира Ивановича, он замечательный человек.

— Я это заметил.

Медсестра продолжала что-то писать и больше не задавала вопросов.

— Вот тебе направление, на четвертый этаж, на лифте. Все, Павел Николаевич Носов, можете идти. Лифт по коридору направо. Выздоравливайте.

Следующие три дня Павел смутно помнил. Капельницы, инъекции, таблетки, анализы… Лишь к четвертому дню лихорадка и высокая температура попустили, пелена с глаз спала, и в голове более-менее прояснилось.

Было утро. Павел лежал на чистой постели, в теплой палате. На нем была не новая, но свежая и опрятная пижама. Светлые стены и побеленный потолок, керамическая раковина в углу комнаты, шкаф-купе для вещей. Небогато, просто, но комфортно и уютно как для больничной палаты.

Павел обратил внимание, что в комнате находилось, кроме него, еще двое, хотя палата была рассчитана на пять человек. Первый — дед, который лежал и читал «Правду». Второй — мужчина средних лет, который периодически вставал с кровати и ходил по комнате, перебрасываясь фразами с соседом. Второй мужчина показался Павлу огромным. Он был в пижамных штанах и в майке. По всей видимости, верхнюю часть больничной одежды на него не смогли подобрать. Громадные плечи, руки, широченная грудь выдавали в нем бывшего культуриста. Сейчас все его накаченные чресла благополучно заплыли жиром, и это скопище мяса и сала выглядело отвратительно. Жирный живот чинно покачивался, когда «человек-свинья», как назвал его Павел, прохаживался по комнате. Когда громила поворачивался к деду чтобы что-то сказать, он разворачивал не голову, а все тело. Шея, которая завязла и потерялась в морщинистых слоях жира, по-видимому, была не способна вертеть голову. Сама голова, лысая и тоже морщинистая, казалась до безобразия маленькой и уродливой на фоне огромного туловища. Руки, как положено у качков, не могли свободно находиться вдоль тела и при ходьбе напоминали толстые весла, которыми мужчина рассекал больничный воздух.

— Ну что там, батя, интересного пишут? — голос гиганта оказался гнусавым, речь медленной и невыразительной.

Дед пошелестел газетой, вздохнул, посмотрел поверх очков на мужчину и снова уткнулся в газету.

— Все тоже, мы впереди планеты всей, только некому оценить наше превосходство.

— Батя, я уже понял, что ты умный, профессор, блин. Ты по-русски понятно можешь говорить?

— Если коротко, то все отлично, правильной дорогой движемся.

— А конкретнее?

— А что, тебя, Олежка, конкретно интересует? Вот огромный памятник нашему президенту, еще при жизни, устанавливают. Я тебе дам газету, сам почитаешь.

— Не, Семеныч, читай ты. А про Украину что-то есть?

— Про Украину нет.

— Это правильно, нет такой страны, что о ней писать.

Дед вздохнул, ему не хотелось продолжать этот бессмысленный разговор, но толстый бодибилдер не унимался.

— Семеныч, ты же учитель, вроде. Интеллект, блин, все дела. Короче, умный. Но многого не понимаешь. Вот скажи, ты знаешь, почему Украина напала на Новороссию? Нет? А я тебе скажу! Киевская хунта издала закон, что бандеровцам положены русскоговорящие рабы. А где живут русскоговорящие? Правильно! На Донбассе! Поэтому они и пошли войной, чтобы захватить рабов! Все просто, батя!

Майка затрещала по швам, это Олежка потянулся от удовлетворения, что знает такую важную информацию.

— Ну, что, Семеныч, молчишь?

— Конечно, так и было. Я тоже это знаю.

Лицо качка приняло расстроенный вид, сальные складки на затылке задвигались в растерянности. Бывший культурист ожидал, что Семеныч будет возражать, а он, Олежка, ему будет доказывать свою правоту. Качек взял себя в руки, похрустел пальцами и решил не отступать от намеченного плана разоблачения невежества старого учителя.

— Когда русские на Донбассе это поняли, было уже поздно. Фашисты с помощью Америки оккупировали часть Новороссии, но Россия не оставила в беде своих. Россия всегда приходит на помощь русским! Русские никогда не будут рабами!

— Как сейчас?

— Что?

— Нет, ничего…

Олежка, потерявший ход своих рассуждений, еще раз похрустел пальцами, вспомнил, о чем говорил и продолжил.

— Так вот, батя, русских никто и никогда, запомни, не поставит на колени! Никакие фашисты, американцы и бандеровцы!

— Да-да… только сами русские русских…

Чтобы снова не терять ход мыслей, Олег не прислушивался к словам деда.

— Я знаю, что говорю! Когда все это случилось, я жил в Новороссии. Но когда пришли фашисты, мне пришлось уехать в Россию.

— Я помню, Олежка, ты рассказывал.

Дверь распахнулась и заглянувшая в палату медсестра спросила звонким голосом.

— Олег Брунько, кто?

Качек развернулся всем телом к медсестре.

— Ну, я.

— На процедуры! — скомандовала медсестра и исчезла за захлопнувшейся дверью.

Олег что-то буркнул в ответ, взял одеяло с кровати и пошел вслед за медсестрой.

Павел пошевелился и попытался сесть. Это у него получилось, только сильно кружилась голова. Посидевши несколько минут, пока головокружение не прошло, Павел поднялся на ноги. Ему нужно было в туалет, но пользоваться услугами стоявшей под кроватью утки ему не хотелось.

— Юноша, позвать санитарку? — спросил, наблюдавший за ним, дед Семенович.

— Спасибо, не надо, я сам.

Он вышел из палаты и, держась за стену, побрел в уборную. Назад шел уже без поддержки стены. Уставший от такого похода, учащенно дыша, Павел с удовольствием плюхнулся в свою кровать. Да, с таким упадком сил он не скоро сможет выехать в Москву. Ну, ничего, главное, что ему уже лучше, стало легче дышать, лечение действует.