Чтение онлайн

Почему я все еще здесь? Тадеуш правильно говорил, что нет у меня мужа это лишь мои фантазии. Но на зарплату с рынка я даже угол не найму.

А утро следующего дня началось со звонка Анны Григорьевны, упреков и проклятий. Ей уже нашептали выдумки Томы.

– Ты жалкая аферистка вскружила моему мальчику голову, а сама хвостом машешь перед другим!

– Анна Григорьевна, откуда вы все это берете?

– Я все знаю! Мне не будут лгать! Я все расскажу Сашеньке, пусть он наконец выбросит тебя на улицу, где тебе самое место. Нахлебница!

Удивилась услышав короткие гудки - обычно она минут пятнадцать рассказывает о моих недостатках, а тут... может спешит куда-то?

Неприятный осадок после разговора быстро выветривается мечтами о встрече с лучшим мужчиной в мире. Тадеуш. Безумно хочу его услышать, утонуть в ртутных глазах и прижаться к сильной груди. Уже завтра. Завтра Золушка снова наденет красивое платье и поедет на бал.

День мелькает картинками, совершенно не оставляющими следов в моей памяти. Просто механические действия, давно заученные слова и глупая улыбка мечтательной женщины.

После работы маска для лицо, маникюр и депиляция. Все что могла, я сделала. Но отражение в зеркале не нравилось. Не было салонного лоска. Зато глаза горели предвкушением. Завтра Саша уйдет на работу (невероятное везение, кто-то попросил его поменяться сменами), а я сбегу на бал. Оставлю записку и забуду телефон, чтобы не мог дозвониться. Потом он будет ругаться, но я прикоснусь к своему запретному счастью. Еще раз. Уж точно в последний.

Утром в воскресенья приготовила все что любит Саша и сложила в судочки. Еле дождалась пока он позавтракает и уйдет, чтобы начать собираться.

Долго сидела в ванной, снова маски, крем. Легкий макияж, красные туфли, черное гипюровое платье. Вместо прически просто распущенные волосы. Взяла красный клатч, но он был пуст.

– А где?
– растерянно оглядела комнату.

– Вот это ищешь?
– вздрогнула, услышав злой голос за спиной. Медленно повернулась: в руках Саши мое приглашение.

— Саша...

– Тварь!
– он разорвал приглашение и двинулся на меня с глазами зверя.

– Хорошо выглядишь, - белые кудряшки весело качались, разделяли радость счастливой улыбки на лице миниатюрной блондинки.

– Ты тоже. Слышал о твоих показах, - я продолжаю удерживать улыбку, а глазами ищу ту, ради которой все это затевалось.

Знаю, что проще было бы приехать и поговорить, но... это же Светлана, она обязательно найдет тысячу и одну причину почему все сложно и неправильно. А еще, что она же типа замужем.

— Я расстроилась, что ты не пришел, - она легонько хлопает меня по плечу и я поворачиваю взгляд на нее. Юнона капризно надувает губы и тут же заливисто смеется.

– Прости, - улыбаюсь в ответ.
– У меня было много дел.

– Все так грустно?
– ответить я не успеваю, потому что чьи-то руки закрывают мои глаза.

– Угадай кто, - я не вижу, но прекрасно слышу улыбку в голосе девушки.

– Галина?
– конечно я узнал ее, но не люблю эти фокусы. Раздражают.

– Понимаю. Сама долго вздрагивала в поисках главного продюсера, — Наташа тепло улыбается.
– Как ты?

— Прекрасно.

У меня ощущение как будто вернулся в самое начало шоу: широкие улыбки девушек, их желание показать себя и запомниться. Не хватает окриков Галины и мехового микрофона над головами.

Развлекательная программа идет по плану, потом моя речь, аплодисменты. Но все это проходит мимо — я так и не вижу её среди гостей. Но приглашение она получила прямо в руки. Так почему не пришла? Платье у нее есть и туфли с сумочкой.

– Зря ее ищешь, - Галина в откровенном красном платье, блестящая улыбка на губах и бешеная злость в глазах.
– Не придет твоя Золушка.

– С ней что-то случилось?

Зная Галину такую злость может вызвать только что-то настолько ужасное, что показывают в криминальной сводке.

– Козел с ней случился, — она поджимает губы, чтобы сдержать рвущиеся слова.

– Галина, пойдем поговорим, - я беру женщину под локоть и отвожу в дальний угол, чтобы нам никто не мешал.

– Рассказывай.

И она рассказывает. Долго со вкусом, не стесняясь в выражениях и я ее не осуждаю. То, что я слышу повергает меня в глубокий шок. Хотя после того, как я узнал о краже думал, что это невозможно. Оказывается есть дно гораздо глубже.

– Я понял. Спасибо, - резко разворачиваюсь и быстро иду на выход.

– Тадеуш! А съемки!
– не останавливаясь бросаю через плечо:

– Да к черту все!

Даю отмашку своим - не будет сегодня сказки. Ну, и черт с ней. Мне надо к той, кто прочно заняла мои мысли. К той, которая снится каждую ночь. Чей образ ищу в толпе.

Сидя в машине смотрю на мелькающий город, сжимаю кулаки и стараюсь дышать ровно. Я продумал каждую мелочь, каждый шаг. Но этого никак не ожидал. В моей голове не помещается это.

Мне никогда не понять женщин. Но если отбросить половую принадлежность, то самоуважение и самоценность должны быть у каждого. Но почему у некоторых эти функции сломаны? Не верю, что Лана настолько романтична и верит в чудеса.

Пока ехал ругал себя за трусость. Решил подойти к ней издалека, а надо было, как всегда, прямо и открыто. Это моя ошибка. Мой страх.

Убогий двор и такой же дом. Грязный подъезд и разбитый лифт. Я пытаюсь найти хоть что-то, чтобы зацепиться и не сорваться. Мелодичный перезвон. Торопливые, легкие шаги и мы замираем, жадно всматриваемся друг в друга.

– Кого там черти принесли?
– мы вздрагиваем. Время снова потекло.

Света пытается закрыть дверь, но я легко преодолеваю сопротивление и вхожу. Снимаю с нее большие очки и крепко сжимаю зубы. Стоит этому мужчине выйти в коридор без слов бью в лицо. И срываюсь. Меня накрывает ненависть вперемешку с ревностью. Отчаянное бешенство. Сквозь громкий шум в ушах прорываются слова, и я не могу не прислушаться к этому голосу. На мгновение замираю.

– Остановись, пожалуйста, - Света висит на моей шее и плачет.
– Ты же его убьешь. Он этого не стоит. Тадеуш...

Подо мной лежит ее типа муж, весь в крови, со сломанным носом. Уверен, что от нескольких зубов ему пришлось избавиться. Придерживаю Светлану и медленно встаю, чтобы обнять это горько плачущее чудо. Она сочувствует чудовищу. Непостижимо.

– Не плачь, — осторожно обнимаю ее постоянно вздрагивающие худые плечи. Я даже не знаю к чему можно прикоснуться, чтобы не причинить ей боль.
– Все прошло. Ничего с этим уродом не сделается.