Чтение онлайн

Молодая папуаска сделала несколько быстрых шагов вперед и у нее в руках, как по волшебству, появилось нечто, похожее на сильно укороченное спортивное ружье с пистолетной рукояткой.

– Эта штука называется «Lap-Jab», калибр 4.5 мм, пневмотермический портативный полуавтомат, разработка фирмы «TeKe-Toys», Пелелиу, этого года. Малый калибр не означает, будто это несерьезное оружие. Высокая начальная скорость каплеобразной свинцовой пули весом полграмма обеспечивает дульную энергию, достаточную для поражения крупной цели. Оружие легкое, а отдача слабая, и вы можете вести огонь навскидку, примерно вот так…

Она развернулась в сторону расположенной в полусотне шагов конструкции из двух столбов и перекладины, под которой висели на нитках крупные неспелые кокосовые орехи. С кажущейся небрежностью, папуаска произвела десяток выстрелов, один за другим – это заняло у нее не больше пяти секунд. Звук выстрелов был необычным: оглушительно-звонкий щелчок с пронзительным коротким визгом на высокой ноте. Кокосовые орехи разлетались на куски, как от молодецких ударов молота.

– …Как видите, - продолжила Оо, - поражающий эффект достаточно значителен, а нажатие кнопки, которая здесь заменяет спусковой крючок, занимает долю секунды. Благодаря этому, модель «Lap-Jab» признана перспективной для спецподразделений полиции. Но! Обращение с этим оружием требует осторожности.

– А можно попробовать пострелять? – поинтересовалась одна из австралиек.

– Не просто можно, Риче, а нужно, – ответила папуаска, - Этим мы и займемся после инструктажа по технике безопасности. Обещаю вам, что стрелять вы будете столько, сколько захотите. Важно, чтобы вы привыкли к этому оружию.

…

«Сколько захотите» продлилось часа полтора. Последней устала стрелять азартная австралийка по имени Мэйв, и присоединилась к остальным девяти туристам, уже расположившимся на циновках вокруг невысокого столика с чаем и сэндвичами.

– О чем болтаем? – весело спросила она.

– О политике и войне, - ответил Кевин, - Как-то навеяло стрельбой.

– Кое-кто взялся за роль адвоката дьявола, - добавил Ларк.

– Это что-то из австралийской библии? – поинтересовался Хаген.

– Это идиома, - пояснил Грэм, - Так называют человека, который берется защищать заведомо порочную позицию. Как Люси сейчас защищает милитаризм.

– Эй-эй! – возмутилась юная меганезийка, - где это я защищаю милитаризм?

– Ты сказала, что последняя серия войн почти по всему миру, является позитивной.

– Ага. Сказала. Но при чем тут милитаризм, если это факты? Ответь: на острове Роти, который сейчас австралийский, стало лучше, чем при индонезийских исламистах?

– Остров Роти, - возразила Джес, - вошел в Австралийский союз по референдуму.

Хаген негромко похлопал в ладоши и пояснил:

– Если ты что-то хапнул, то устраивай референдум. Если успел, то, типа, заиграно.

– Референдум это для юридических закорючек, - добавил Аристо, - А я смотрю на это чисто практически. Если какое-то правительство сидит, как собака на сене, и толком управлять не хочет или не умеет, то соседи его выгоняют.

– Если они умеют управлять лучше, - уточнила Долли.

– А откуда они знают, что умеют лучше?
– поинтересовалась Риче.

Бразилька пожала плечами.

– Наверное, есть какая-нибудь теория на этот счет. По крайней мере, и здесь, в Новой Гвинее, и во многих других местах, действительно стало лучше.

– Другие места – это Южное Перу и район Титикака? – иронично спросил Ларк.

– И там тоже, - невозмутимо согласилась она, - А у тебя другое мнение?

– А лучше стало по вашему мнению или по перуанскому и боливийскому?

– По мнению большинства тех, кто там живет, - пояснила Долли, - Я это сама видела, разговаривала с людьми, и знаю.

– Теория тут элементарная, - продолжил Аристо, - Если где-то образуется территория команчей, то, значит, там управление ни к черту, и надо эту территорию отбирать.

Мэйв озадаченно потерла ладонями щеки.

– Команчи это ведь, кажется индейцы в Северной Америке, нет?

– Так называют бандократические участки, - пояснила Люси, жуя сэндвич, - Они получаются при затяжных локальных войнах или еще при какой-нибудь фигне. Общественный порядок рассыпается, и у людей нет ни защиты от бандитизма, ни возможности для нормального бизнеса или нормальной работы по найму.

– Толково сказано, - согласился Грэм, - но кто арбитр? Если это тот, кто собрался оккупировать территорию, то с чего бы верить в его объективность?

– А кто, по-твоему, может быть арбитром? – спросил Хаген, закуривая сигарету.

– Для этого существует ООН, - заметила Джес.

Хаген фыркнул и махнул рукой.

– Не смеши меня, гло. ООН - это зоопарк живых ископаемых.

– Это только у вас в Меганезии так считают, - возразила Риче.

– А ты считаешь, что ООН компетентно? – иронично поинтересовалась Люси, - Ты не видела список их комитета по миротворчеству? Почитай. Welcome to the real world.

Кевин, начав не спеша набивать табаком глиняную трубку, купленную на местном маленьком рынке, многозначительно произнес:

– Допустим, все, кому это выгодно, поделили между собой все территории команчей. Делить больше нечего, а аппетит, как мы знаем, приходит во время еды. И кому-то приходит в голову мысль: специально создать территорию команчей в какой-нибудь вкусной стране, чтобы потом ее присвоить по уже сложившейся практике.

– Это фантазии, - заметил Аристо, - Вроде всемирного заговора зеленых человечков.

– Страна называется Франция, - уточнил Кевин.

– По-моему, - сказала Люси, - Ты путаешь захват территорий, раздел сфер влияния и конкуренцию за гуманитарный ресурс. Это три разные вещи. Прикинь?

– Слушай, - обратилась к ней Риче, - Где ты успела этого нахвататься? Извини, если я влезла не в свое дело, но просто я случайно видела твою анкету, и…

Меганезийка открыто и обаятельно улыбнулась.

– Ты про мой возраст, ага? Видишь ли, так исторически сложилось. У нас это в школе проходят, по экоистории. Типа: экономическая экология людей. Так вот, если силой начинают делить территории, то это война. Если кто-то на какой-нибудь территории усиливает свое присутствие, чисто мирно, то это раздел сфер влияния, а если кто-то агитирует квалифицированных людей делать бизнес не на биологической родине, а в стране-заказчике, то это конкуренция за гуманитарный ресурс. Вы же привлекаете в Австралию гастарбайтеров из Индии, и никто не говорит, что вы агрессоры.

– Ну, ты скажешь! – искренне возмутилась австралийка, - Мы, на хороших условиях, приглашаем из Индии рабочие руки, которых там избыток. А вы устроили в Париже заваруху, чтобы выкачать мозги, которых везде недостаток, и которые нужны самим французам не меньше, чем вам! Чувствуешь разницу?

– Мы устроили заваруху?
– Люси удивленно выпучила глаза, - Разве мы притащили в Европу целую толпу долбанных исламистов?

Хаген протянул руку и легонько погладил ее по спине.

– Ундина, не напрягайся. Вопрос-то понятный. В Европе уже тысячу лет идет грызня христиан и мусульман. Кто-то со стороны оседлал эту тему и утащил пару центнеров мозгов. Риче интересуется: это такая конкуренция или это такой тихий разбой?