Чтение онлайн

…Через много лет, в далёком 2017-м году, незадолго до двухсотлетия Петипа, Василий организует и возглавит Фонд наследия великого хореографа. «Разве правильно, что в нашем городе нет ни одного памятника, ни одной улицы, названной именем Петипа, как же так?» – будет повторять он… может быть, всё это когда-нибудь и будет? Забвение великих мастеров – не самое лучшее, что может случиться с городами и странами…

– При чём тут Петипа?! Лучше бы ему больше времени уделять математике, а не танцам. Чтобы в серьёзный вуз поступить. Кстати, в том же Дворце есть и другие кружки: техника, моделирование…

– Но он же всё успевает, он и в школе хорошо учится!

Это было правдой: Вася специально старался, чтобы папа был доволен, а Мама рада, да и просто он всё делал хорошо и тщательно, характер такой.

– Тем более! Ладно бы был двоечником, тогда пусть бы плясал, если ни на что другое ума не хватает! Нет, я с ним поговорю. В конце концов, я отец!

– Ты хочешь, чтобы он послушался тебя и бросил балет? Или проявил характер и сделал по-своему? Как настоящий мужчина?

В училище его тогда не приняли – показалось или нет, что отец был рад?

…Как же интересно, как загадочно проявляются в нашей жизни эти неразрывные связи – отцы и дети! Не повторяя путь отца, не желая идти по его стопам, с самого детства зная, чего он хочет, выросший мальчик всё-таки в чём-то повторил его: та же вечная бездомность, скитание по всему миру, работа в тех же странах, где приходилось служить отцу. Там, куда забрасывал отца долг службы – в Австрии, в Чехословакии, в Венгрии, – где Мама пела на импровизированных подмостках, выступала перед солдатами, там же, на профессиональных сценах этих стран он танцевал и ставил свои балеты… всё повторяется, всё наследуется, хотя и не так просто и прямолинейно, как хотелось бы молодым родителям упрямых и талантливых детей.

Желающих попасть в сказку.

В каждой сказке должен быть дворец.

Сегодня Дворец (настоящий, Аничков, ещё царский, хотя и со словом «пионеров») ждал его, восьмилетнего принца: Мама записала его на просмотр в Ансамбль. Поступить туда советовали в Доме культуры: Ансамбль танца был мечтой многих школьников Ленинграда, там вели занятия педагоги высочайшего класса, бывшие звёзды Кировского театра, оттуда была прямая дорога в Хореографическое училище имени Вагановой. Все посвящённые прекрасно знали обо всех ступеньках этой карьерной лестницы: так всё было устроено во времена императорских театров, традиции соблюдались строго и не слишком подчинялись веяниям времени. К счастью, Советская власть любила балет так же, как любая королевская и прочая власть, и не мешала существованию этого параллельного мира со своими порядками, ритуалами и иерархией.

Дворец был большим, конкурс в хореографический коллектив огромным, отбор жёстким и жестоким: никакого «блата», только растяжка, выворотность, слух, пластика, внешние данные. Хореографическим коллективом руководили – Мама выговаривала их имена с почтительным придыханием, чтобы сын понимал всю важность предстоящего шага! – «сам» Геннадий Кореневский1 и «сама» Нонна Ястребова2.

Живая легенда, заслуженная артистка РСФСР, лицо которой после главной роли в кино знала вся страна, бывшая звезда Мариинки… нет-нет, бывших балерин не бывает, они вечны, как звёзды! Если ты была настоящей принцессой, ты можешь стать королевой, а потом состариться и передать трон другим и при этом сохранить всё своё королевское достоинство.

Так было и с прекрасной Нонной.

Строгая, всегда элегантно и безупречно одетая, окутанная облаком дорогих, явно заграничных духов, наводящая страх на учеников и учениц, требовательная, но справедливая – она царила и на этой сцене, и в этой, преподавательской роли. Разрешала все спорные ситуации и конфликты, вникала в мелочи, старалась помочь… она сидела за столом в приёмной комиссии, смотрела сурово, набивала ватой (почему?) странную папиросу.

Кто бы мог подумать, что она, казавшаяся восьмилетнему Васе почти богиней и очень старой и важной, будет дружить с ним много лет, до самой своей кончины? Войдёт в его жизнь не только как педагог, но и как старший друг?

– Нонна Борисовна, здравствуйте, это…

– Вася, дорогой, рада тебя слышать! Ты в Петербурге? – абсолютный слух, потрясающая память: узнавала голос по телефону сразу, хотя учеников у неё было немало – или остальные не так часто звонили?

Нонна Ястребова, Кировский (Мариинский) театр (фото из архива Василия Медведева)

Они годами созванивались и обсуждали его новые балеты, она непременно смотрела их на видео, давала советы, хвалила, делала замечания… не бывает бывших балерин, балет – это навсегда!

…потом, уже в двадцать первом веке, Василий навещал её, всё ещё красивую старую королеву, в её большой квартире на Невском проспекте.

Она по-прежнему курила, всегда была «в форме»: никогда не показывалась, если болела или считала, что плохо выглядит; тщательно и продуманно одевалась, пахла дорогими духами. Королева вовсе не была белоручкой: каждый раз старалась сначала повкуснее накормить его (обязательно, не спорь, иди за стол! не забыть ленинградцам блокаду, никогда не забыть!), а потом внимательно и долго слушала рассказы о замыслах и постановках.

Так у них повелось: она приходила на его выступления, на выпускной в Вагановское, приезжала в Эстонию, где он танцевал; искренне радовалась и гордилась, когда он поставил спектакль в Большом театре. Он пригласил её на международный фестиваль DANCE OPEN: нет ничего важнее преемственности, молодёжь должна видеть и успеть услышать легендарных мастеров. И Ястребова давала мастер-классы, рассказывала о своей работе в Кировском, была в жюри балетного конкурса. Наверное, она тоже была благодарна ему, своему вечному (не бывшему!) ученику: забвение, увы, не редкий удел состарившихся балерин и актрис.

Во Дворце учили не просто танцу, тамошние педагоги были не только профессионалами и мастерами своего дела, они были носителями истинной культуры, интеллигентами в полном смысле этого слова, образцами для подражания и воспитателями – ума и чувств.

Именно она, Нонна Ястребова, посоветовала ему поступить в ЛАХУ – Ленинградское Академическое Хореографическое училище имени Вагановой, святое место для любого, кто хоть что-то смыслит в балете.

Ему шёл уже одиннадцатый год – и позади было столько всего!

Первая поездка на гастроли по Волге (Мама провожала его, тревожилась и безумно гордилась!), потом по другим городам, даже в Москву; сольные номера, репетиции, новогодние ёлки, выступления в лучшем зале города – Большом Концертном зале «Октябрьский»… к одиннадцати годам те, кто занимается профессиональным спортом, музыкой или балетом, проживают уже целую жизнь.

Какие детство и отрочество? У нас их нет – у нас сразу, без предисловий, «В людях» и «Мои университеты», никаких игр и детских забав, нам не до этого! Далеко позади дошкольные хороводы, которыми он руководил во дворе своего ленинградского дома недалеко от Таврического сада: товарищи тех игр продолжали гулять и играть, а он лишь весело кивал им, пробегая мимо. Ведь нужно было успевать и в школе! И читать, и смотреть кино! Ходить в театры на все новые спектакли. Придумывать (самому для себя) интересные вариации, пробовать их… потом они переехали на новую, большую квартиру на улицу Восстания, и в этом дворе он уже никогда не играл.